Книги в жанре «Современный любовный роман»

Но дело было не только в её статусе или красоте лица. Дело было в том, как она сидела. Алиса скрестила ноги, и эта простая геометрическая фигура стала для Виктора центром вселенной. На ней были чёрные туфли-лодочки на тонкой шпильке, лакированная кожа которых отражала свет люстры, создавая блики, гипнотизирующие разум. Изящная лодыжка, переходящая в высокий подъём, изгиб стопы, напряжённый от положения на каблуке...

Десять лет назад Анна потеряла сестру и уехала, оставив прошлое за спиной. Теперь она возвращается в северный город, чтобы продать бабушкин дом — и встречает Романа, человека, который знал Катю в последние дни её жизни.

Между ними возникает притяжение, которому всё сложнее сопротивляться. Но Роман слишком много знает и слишком долго молчал.

А потом Анна узнаёт, что её отец тоже был там в ту ночь.

И прошлое, от которого она бежала, оказывается совсем не таким, каким она его помнила.

Анна находит то, что Катя спрятала перед смертью, — документы, способные раскрыть старую тайну и изменить всё, что она знала о своей семье.

Но правда имеет цену.

Пока прошлое выходит наружу, отношения с Романом становятся всё ближе — и опаснее для обоих. Теперь Анне предстоит решить, чего она хочет на самом деле: вернуться к прежней жизни или остаться там, где впервые почувствовала себя собой.

Иногда, чтобы выбрать любовь, сначала приходится перестать бояться правды.

Мы покупали землю под новый эко-посёлок, и нужно было лично оценить участок, поговорить с местными, убедиться, что старики не устроят бунт. Я приехал один, без охраны, на внедорожнике, который стоил больше, чем весь этот посёлок вместе взятый. Мне хотелось тишины. Хотелось почувствовать хоть что-то настоящее, даже если это настоящее пахло сыростью и бедностью.
Деревня называлась Сущево. Три улицы, покосившиеся заборы, куры, роющиеся в пыли, и полное отсутствие асфальта. Моя машина выглядела здесь как инопланетный корабль, севший на враждебную планету. Я вышел, вдыхая воздух, густой от запаха трав и дыма. И увидел её.
Она стояла у колодца, накачивая воду в старое оцинкованное ведро. На ней была простая ситцевая юбка в мелкий цветочек, белая блузка с короткими рукавами и потрёпанные резиновые сапоги. Волосы, русые и густые, были заплетены в одну косу, перекинутую через плечо. Никакого макияжа. Никаких украшений. Только загар на руках и лице, да веснушки, рассыпанные по носу и щекам...

— Что это? — тихо спросил он.
— Это ужин. Для нас с тобой. — Я подошла, взяла его за руку. Рука была холодной. — Дим, давай просто посидим. Как раньше. Поговорим. Я соскучилась по тебе. По нам.
— Наташ, не надо, — сказал он и осторожно высвободил руку.
— Что «не надо»? Я твоя жена. Мне нельзя приготовить тебе ужин?
— Не в этом дело.
— А в чём? — Голос у меня сорвался. — В чём дело, Дима? Скажи мне прямо, я не сумасшедшая, я всё вижу! Ты стал чужим! Ты меня избегаешь, ты не смотришь на меня, ты приходишь за полночь! Что я сделала не так? Скажи, и я всё исправлю!
— Ты ничего не сделала.
— Тогда почему?!
Дима поднял на меня глаза. И тяжело вздохнул — так, будто выдыхал вместе с воздухом восемнадцать лет нашей жизни.
— Я устал, Наташ, — сказал он ровным, страшным в своём спокойствии голосом. — Нам нужно решить, как мы будем жить дальше. Я больше так не могу.
— Я ухожу.

— Испытание с порога? — уточняю, поудобнее перехватывая Мишу.

— А вы думали, я вам кофе предложу и спрошу про хобби?

— Надеялась хотя бы на воду.

— Вода в кране, — говорит он серьёзно, без тени юмора, и я не могу понять, шутит он или правда так живёт: без пауз, без чая, без разговоров ни о чём.

Внутри коровника пахнет сеном, молоком и тёплым навозом — запах, знакомый мне с детства, запах, от которого у меня в груди становится немного легче, будто нашла точку опоры среди чужого холодного мира.

— Доить умеете? — спрашивает он, кивая на ближайшую корову.

— Умею.

— Аппаратом или руками?

— Обоими способами.

Он смотрит скептически, будто ждёт, что я сейчас начну оправдываться или юлить. Я усаживаю Мишу на охапку сена в углу, где посуше, накрываю кофтой, шепчу ему сидеть смирно, и подхожу к корове. Руки помнят движение раньше, чем я успеваю подумать: обхват, ритм, давление. Молоко звенит в подойник ровными струями.

Она отправилась в тайгу за вдохновением, но из-за ошибки пилота оказалась одна в заброшенной избушке — без связи, еды и надежды быстро выбраться. Холод, голод и дикие звери вскоре заставили городскую писательницу забыть о романтических зарисовках и начать бороться за жизнь.

Её спасением становится Паша — нелюдимый таёжный охотник с суровым характером и горячим сердцем. Он учит её добывать пищу, читать следы и не бояться леса. Но чем больше времени они проводят вместе, тем труднее понять, что опаснее: тайга вокруг или чувства, от которых уже невозможно скрыться.

Когда героиня возвращается в Москву и получает шанс исполнить свою главную мечту, ей предстоит решить: выбрать известность и привычную жизнь или вернуться к мужчине, рядом с которым она впервые почувствовала себя по-настоящему свободной.

Меня зовут Виктория, мне 37 лет и это мой дневник, в котором я планирую жаловаться на жизнь. Сколько себя помню, я всегда заботилась о других: готовила мужу обед из трёх блюд, воспитывала детей, поддерживала дома идеальный порядок. Я совсем забила на себя и теперь из зеркала на меня смотрит уставшая женщина с потухшими глазами, а муж флиртует с другой и говорит, что я превратилась в зачуханку. Грустно, но ведь так у всех после 35?

Однажды ночью, когда все уснули, а я в очередной раз расслаблялась с вином, я увидела передачу про женщин, которые называют себя «доминатрикс». Они зарабатывают на жизнь унижением мужчин, которым нравится подчиняться.

Хм, а что если и я так смогу? Что на это скажет Мой жалкий муж? И каково это - когда тебе подчиняются, а не ты? Ох, дорогой, я больше не принесу тебе пивка с кальмарами. Или тебе придётся встать на колении и хорошенько их у меня попросить...

Глупое пари между двумя друзьями: кто быстрее заставит её улыбнуться, тот и выигрывает. Она — новая стажёрка, тихая, собранная, не из тех, кто ведётся на обаяние. От лица героя, который привык выигрывать: сначала это просто игра, потом — азарт, потом — что-то, от чего становится тяжело дышать. Друг не играет грязно, но он делает то, чего герой не умеет: слушает. И чем ближе ночь, тем яснее: он не хочет выигрывать. Он хочет, чтобы она выбрала его не из-за пари, а потому что не может иначе. Это было просто пари. Пока не стало единственной ставкой в его жизни...

В тот вечер мы должны были просто отдохнуть. Забыть о дедлайнах, о начальстве, о бесконечной гонке за успехом, который казался всё более иллюзорным. Но судьба, или скорее случайность, распорядилась иначе.
На вечеринке в соседнем здании, куда мы забрели от скуки, я увидел её. Её звали Вера. Ей было двадцать семь лет. Она стояла у барной стойки, одетая в простое чёрное платье, которое облегало её фигуру, подчеркивая изгибы талии и бёдер. Её волосы, тёмные и слегка влажные от дождя, падали на плечи непослушными волнами. Но привлекало не это. Привлекал её взгляд.
Она смотрела на толпу так, будто искала кого-то конкретного. Или чего-то конкретного. В её глазах читался голод. Не сексуальный, хотя и он там был, а экзистенциальный. Голод по жизни, по ощущению, по чему-то настоящему, что могло бы вырвать её из серости обыденности...