Читать и слушать книги
— Оля, я могу всё объяснить, — начал Олег, стоя рядом с Мариной, моей сестрой, и выглядел при этом как школьник, которого поймали за воровством пирожка.
— Объяснить? — я скрестила руки и смерила их взглядом. — Ну давай, объясни, как моя сестра оказалась у тебя на груди, а её помада — на твоей шее.
Марина фыркнула, поправляя платье:
— Оля, ты же всегда говорила, что делиться с близкими — это важно.
Ну что ж, они думали, что уничтожили меня. Но на самом деле они дали мне самый ценный подарок: повод начать жить заново. А это, знаете ли, дорогого стоит. Чем всё кончилось? Интересно? Тогда открывайте первую страницу.
— Объяснить? — я скрестила руки и смерила их взглядом. — Ну давай, объясни, как моя сестра оказалась у тебя на груди, а её помада — на твоей шее.
Марина фыркнула, поправляя платье:
— Оля, ты же всегда говорила, что делиться с близкими — это важно.
Ну что ж, они думали, что уничтожили меня. Но на самом деле они дали мне самый ценный подарок: повод начать жить заново. А это, знаете ли, дорогого стоит. Чем всё кончилось? Интересно? Тогда открывайте первую страницу.
— Ты серьёзно? Она требует, чтобы я ушла? — спрашиваю, глядя на мужа, который сосредоточенно отводит взгляд.
— Лейла, это просто деловые условия, — отвечает он, будто не понимает, что только что подписал смертный приговор нашим отношениям.
Деловые условия? С женщиной, которая оставляет ему записки со словами «мы можем быть не только партнёрами»?
Всё было бы смешно, если бы не стало настолько серьёзно. Теперь нас трое: муж, его «партнёрша» и я — женщина, которая не собирается сдавать позиции. Но если кто-то думает, что я просто уйду, то он не представляет, что значит разозлить ту, кто готов перевернуть чужую игру.
— Лейла, это просто деловые условия, — отвечает он, будто не понимает, что только что подписал смертный приговор нашим отношениям.
Деловые условия? С женщиной, которая оставляет ему записки со словами «мы можем быть не только партнёрами»?
Всё было бы смешно, если бы не стало настолько серьёзно. Теперь нас трое: муж, его «партнёрша» и я — женщина, которая не собирается сдавать позиции. Но если кто-то думает, что я просто уйду, то он не представляет, что значит разозлить ту, кто готов перевернуть чужую игру.
- Мы были с вами ранее знакомы? - задаю мучивший меня вопрос Максиму. Внутри засело острое чувство, что в моей прошлой жизни он был кем-то значимым для меня.
- Еще как были, - эти слова звучат как пощечина. От его взгляда веет холодом. Затем добавляет то, что я вовсе не надеялась услышать:
- Я твой бывший муж, Лера.
Что?! Бывший муж? Не может быть…Он смотрит на меня так, будто я совершила что-то ужасное. Мне становится не по себе. Морщусь от внезапной боли в голове, которая вызвана последствиями травмы.
- Простите…но я совсем ничего не помню, - шепчу сдавленно, хватаясь за перила лестницы.
- Тебе больно? - без какого-либо сожаления спрашивает. Скорее с издевкой. - Будет еще больнее, когда все вспомнишь.
- Еще как были, - эти слова звучат как пощечина. От его взгляда веет холодом. Затем добавляет то, что я вовсе не надеялась услышать:
- Я твой бывший муж, Лера.
Что?! Бывший муж? Не может быть…Он смотрит на меня так, будто я совершила что-то ужасное. Мне становится не по себе. Морщусь от внезапной боли в голове, которая вызвана последствиями травмы.
- Простите…но я совсем ничего не помню, - шепчу сдавленно, хватаясь за перила лестницы.
- Тебе больно? - без какого-либо сожаления спрашивает. Скорее с издевкой. - Будет еще больнее, когда все вспомнишь.
А я думала, меня это не коснётся!
Утро.
Чужой подъезд.
Стоя на ступеньках перед входом, мой муж целует незнакомую мне девушку.
Максим дома не ночевал. Переговоры, с его слов, затянулись, и он остался в соседнем городе. Завтра обещал вернуться пораньше. Он же соскучился, рвётся домой!
И вот — раннее утро, не наш подъезд, и жаркое расставание моего любимого с девушкой в домашнем халатике. Видимо, только из постели…
— Сегодня увидимся? — она не спускает с Макса глаз.
— Позвоню. Беги домой. Спасибо за ночь!
Как больно! И совсем не понятно, что теперь делать…
Утро.
Чужой подъезд.
Стоя на ступеньках перед входом, мой муж целует незнакомую мне девушку.
Максим дома не ночевал. Переговоры, с его слов, затянулись, и он остался в соседнем городе. Завтра обещал вернуться пораньше. Он же соскучился, рвётся домой!
И вот — раннее утро, не наш подъезд, и жаркое расставание моего любимого с девушкой в домашнем халатике. Видимо, только из постели…
— Сегодня увидимся? — она не спускает с Макса глаз.
— Позвоню. Беги домой. Спасибо за ночь!
Как больно! И совсем не понятно, что теперь делать…
Девушка опять встаёт и уходит с телефоном к окну. Опять хихикает, шевелит головой. Солнечные лучи из окна играют в её пшеничных шёлковых волосах. Возвращается.
Я уже не читаю про пептиды, не могу. Мне становится трудно дышать, но я продолжаю сидеть и смотреть на рукава своей соседки. В манжеты вставлены золотые запонки в виде старинных монет. Это запонки моего мужа, которые он потерял несколько месяцев назад, забыл в номере отеля, когда был в командировке в Питере.
Вторых таких запонок в природе не существует, они сделаны на заказ лет десять назад у нашего знакомого ювелира.
Я уже не читаю про пептиды, не могу. Мне становится трудно дышать, но я продолжаю сидеть и смотреть на рукава своей соседки. В манжеты вставлены золотые запонки в виде старинных монет. Это запонки моего мужа, которые он потерял несколько месяцев назад, забыл в номере отеля, когда был в командировке в Питере.
Вторых таких запонок в природе не существует, они сделаны на заказ лет десять назад у нашего знакомого ювелира.
— Камил, а что делает посторонняя женщина в нашем доме?
— Она не посторонняя, Зара. Это... моя вторая жена.
Не лучший ответ, правда? Особенно, если у вас трое детей, за стеной хмурится свекровь, мечтающая о «достойной» невестке, а ваша соперница уверяет, что скоро подарит вашему мужу наследника.
Как вернуть семью, если ваш дом стал полем битвы, а правда скрыта за ядовитыми улыбками? Одно ясно точно: из этой истории никто не выйдет без боя.
— Она не посторонняя, Зара. Это... моя вторая жена.
Не лучший ответ, правда? Особенно, если у вас трое детей, за стеной хмурится свекровь, мечтающая о «достойной» невестке, а ваша соперница уверяет, что скоро подарит вашему мужу наследника.
Как вернуть семью, если ваш дом стал полем битвы, а правда скрыта за ядовитыми улыбками? Одно ясно точно: из этой истории никто не выйдет без боя.
Я хочу эту девчонку до бешенства. Поэтому сдаюсь:
— Скажи, чего ты хочешь, — требую я уже настойчивей.
— Т-три свидания, — выдавливает она.
— И все? — хмурюсь, чувствуя, что не хотел бы так надолго откладывать свой секс с этой куклой. Однако если не соглашусь, то эта дуреха скорее в полицию сдастся, чем мне перепадет.
А она головой качает:
— Не все, — шепчет. — За сегодняшнее недоразумение вы заберете… м-мою девственность, но… — собирается с силами и выдает на одном дыхании: — на этом все. Вашей любовницей я не стану! Три свидания и один раз.
Усмехаюсь.
Зря она так. Глупая девочка просто сама не знает от чего отказывается. Как бы потом сама вешаться на меня не начала. Ведь еще ни одна женщина от меня не отказывалась.
— Ладно, — соглашаюсь я легко, будучи уверенным, что мне будет достаточно всего разок попробовать этот запретный плод, чтобы остыть к ней. — Без проблем вообще. Тогда договорились.
— Скажи, чего ты хочешь, — требую я уже настойчивей.
— Т-три свидания, — выдавливает она.
— И все? — хмурюсь, чувствуя, что не хотел бы так надолго откладывать свой секс с этой куклой. Однако если не соглашусь, то эта дуреха скорее в полицию сдастся, чем мне перепадет.
А она головой качает:
— Не все, — шепчет. — За сегодняшнее недоразумение вы заберете… м-мою девственность, но… — собирается с силами и выдает на одном дыхании: — на этом все. Вашей любовницей я не стану! Три свидания и один раз.
Усмехаюсь.
Зря она так. Глупая девочка просто сама не знает от чего отказывается. Как бы потом сама вешаться на меня не начала. Ведь еще ни одна женщина от меня не отказывалась.
— Ладно, — соглашаюсь я легко, будучи уверенным, что мне будет достаточно всего разок попробовать этот запретный плод, чтобы остыть к ней. — Без проблем вообще. Тогда договорились.
— Ты знала, что у Данияра есть другая жена?
— Другая жена? — я чуть не выронила чашку. — Это шутка?
— Она так не считает, — усмехнулась Жанна. — И, кстати, у неё есть ребёнок.
Скажу честно, я могла бы промолчать, сделать вид, что это какая-то нелепость. Но когда «другая» появляется на пороге твоего дома и требует всё, что принадлежит тебе, выбора больше нет.
— Другая жена? — я чуть не выронила чашку. — Это шутка?
— Она так не считает, — усмехнулась Жанна. — И, кстати, у неё есть ребёнок.
Скажу честно, я могла бы промолчать, сделать вид, что это какая-то нелепость. Но когда «другая» появляется на пороге твоего дома и требует всё, что принадлежит тебе, выбора больше нет.
— Значит, развод! — слетает с моих губ раньше, чем я успеваю обдумать как следует все претензии супруга.
— Значит, развод. — не медля и не сомневаясь, холодно говорит он. — У нас не получается договориться. Ты не меняешься. Не понимаешь. Не пробуешь даже понять.
— Это кто мне говорит? Договороспособный? Ты изменился или понял меня?
— Я? А почему это должен делать я?
— А почему я? — зло сверкаю глазами, сжимая в руке чашку недопитого кофе.
— Это не я порчу твою жизнь, Надь. Значит, не мне и меняться. — звучит самое жестокое из всего, что мне доводилось слышать когда-либо. — Бумаги на развод передам с адвокатом.
— Значит, развод. — не медля и не сомневаясь, холодно говорит он. — У нас не получается договориться. Ты не меняешься. Не понимаешь. Не пробуешь даже понять.
— Это кто мне говорит? Договороспособный? Ты изменился или понял меня?
— Я? А почему это должен делать я?
— А почему я? — зло сверкаю глазами, сжимая в руке чашку недопитого кофе.
— Это не я порчу твою жизнь, Надь. Значит, не мне и меняться. — звучит самое жестокое из всего, что мне доводилось слышать когда-либо. — Бумаги на развод передам с адвокатом.
— Ты всё-таки решила докопаться?
— Конечно. Я же не из тех, кто закрывает глаза на любовницу в алом платье и офшоры с сомнительными партнёрами.
Когда мир трещит по швам, есть два варианта: сидеть на руинах или построить что-то новое. Я выбрала второе. Но перед этим разобралась с теми, кто думал, что я просто часть декора.
Готовы к истории, где измена — это только начало, а игра заканчивается там, где её не ждут? Тогда открывай первую страницу.
— Конечно. Я же не из тех, кто закрывает глаза на любовницу в алом платье и офшоры с сомнительными партнёрами.
Когда мир трещит по швам, есть два варианта: сидеть на руинах или построить что-то новое. Я выбрала второе. Но перед этим разобралась с теми, кто думал, что я просто часть декора.
Готовы к истории, где измена — это только начало, а игра заканчивается там, где её не ждут? Тогда открывай первую страницу.
Выберите полку для книги