Читать и слушать книги
- Какого хрена происходит? – не сдерживаюсь в эмоциях и срываюсь на крик. – Ты меня преследуешь?
Я не верю своим глазам. Мы снова встретились! Санталов медленно, как асфальтоукладчик, прокатывается глазами по моей фигуре, задерживаясь на ногах, а затем возвращается к пылающему от гнева лицу, склоняет голову на бок и лениво улыбается.
- Это ты, похоже, меня преследуешь, Злата, - выдает мерзавец. – Что тебе нужно от меня? Соскучилась по настоящему мужчине? Так и быть, порадую тебя по старой памяти. Раздевайся.
От его наглости я приоткрываю рот и заношу руку, чтобы отвесить звонкую пощечину, но Арсений ловко перехватывает ее, притягивает меня к себе и жарко целует.
Я не верю своим глазам. Мы снова встретились! Санталов медленно, как асфальтоукладчик, прокатывается глазами по моей фигуре, задерживаясь на ногах, а затем возвращается к пылающему от гнева лицу, склоняет голову на бок и лениво улыбается.
- Это ты, похоже, меня преследуешь, Злата, - выдает мерзавец. – Что тебе нужно от меня? Соскучилась по настоящему мужчине? Так и быть, порадую тебя по старой памяти. Раздевайся.
От его наглости я приоткрываю рот и заношу руку, чтобы отвесить звонкую пощечину, но Арсений ловко перехватывает ее, притягивает меня к себе и жарко целует.
Она — деревенская простушка, поступившая в элитный универ на бюджет.
Он — наглый мажор, который поспорил с друзьями на то, что соблазнит её и бросит.
Но что-то пошло не так, и Матрёшка стала для него не просто игрушкой... Но кем?
Он — наглый мажор, который поспорил с друзьями на то, что соблазнит её и бросит.
Но что-то пошло не так, и Матрёшка стала для него не просто игрушкой... Но кем?
— Ир, послушай, — напряжённо начинает Вова. — Первый раз — он особенный для девушки, и для тебя тем более, ты давала это понять. И прежде чем мы пойдём на этот шаг, я хочу, чтобы ты была максимально уверена, что действительно хочешь быть именно со мной. А не, например, с моим братом.
Такое мне вывалил мой парень, да ещё и не ограничился этим заявлением! А отправил того самого брата со мной в отпуск. И как мне с этим справиться, если я совсем не лажу с Арсением? Более того, один его вид вызывает во мне бурю эмоций, за которыми сама себя не узнаю.
Такое мне вывалил мой парень, да ещё и не ограничился этим заявлением! А отправил того самого брата со мной в отпуск. И как мне с этим справиться, если я совсем не лажу с Арсением? Более того, один его вид вызывает во мне бурю эмоций, за которыми сама себя не узнаю.
🔥 Первое, что я вижу, открывая глаза – это взгляд. Темный. Голодный.
Он говорит, что я стерла из памяти последние пол года. И обещает уничтожить меня.
***
🔞 Я не узнаю себя. Та Соня была дерзкой. Голодной. Она писала ему: «Ты научил меня думать только о тебе».
А он отвечал: «Я не учил. Я запрещал. А ты не слушала».
Я не знаю, кто он. Но я знаю точно: если не вспомню, чем всё кончилось в прошлый раз — всё повторится.
Он говорит, что я стерла из памяти последние пол года. И обещает уничтожить меня.
***
🔞 Я не узнаю себя. Та Соня была дерзкой. Голодной. Она писала ему: «Ты научил меня думать только о тебе».
А он отвечал: «Я не учил. Я запрещал. А ты не слушала».
Я не знаю, кто он. Но я знаю точно: если не вспомню, чем всё кончилось в прошлый раз — всё повторится.
Я всегда была хорошей девочкой, понимающей и доброй. Когда отец привел в дом мачеху со сводной сестрой. Когда их желания стали важнее моих. Когда выяснилось, что ради спасения семейного бизнеса именно мне придется выйти замуж за высокомерного столичного мажора. Но я справлялась.
Пока однажды не столкнулась с ним.
Его сложно назвать хорошим парнем. Нахал в татуировках, который гоняет на байке и неизвестно чем зарабатывает на жизнь.
Мне о нем даже думать нельзя! Нельзя, но очень хочется…
Пока однажды не столкнулась с ним.
Его сложно назвать хорошим парнем. Нахал в татуировках, который гоняет на байке и неизвестно чем зарабатывает на жизнь.
Мне о нем даже думать нельзя! Нельзя, но очень хочется…
Один нечаянный удар головой - и девушка в полной уверенности, что встречается не с тихим и мягким парнем, а с его наглым и циничным другом, с которым у нее с самого начала не заладилось общение. Но только он может помочь ей вспомнить все и вернуть себе привычную жизнь. Только вот захочет ли она в нее возвращаться?
— Ты до сих пор думаешь, что я шучу? Камеры, Лиза. Ты сама пришла ко мне, хотела быть нужной, — он рассмеялся, сжимая мои плечи до боли. — Я хочу, чтобы ты стала моим личным репетитором. Будешь заниматься со мной психологией. У меня дома.
— Что ты несешь?! — прошептала я, покрываясь мурашками.
— Да-да. И если откажешься — я опозорю тебя на весь институт. У меня есть запись из спальни. Ты правда хочешь, чтобы весь ректорат увидел, как именно ты «преподавала» мне психологию в ту ночь?
Я проснулась в постели у студента-мажора, не понимая, как там оказалась. Его отчим — ректор моего института. Теперь парень шантажирует меня: либо я стану его «личным репетитором» по психологии, либо он обнародует запись из спальни, разрушив мою карьеру аспирантки. Я заперта в его жестокой игре.
— Что ты несешь?! — прошептала я, покрываясь мурашками.
— Да-да. И если откажешься — я опозорю тебя на весь институт. У меня есть запись из спальни. Ты правда хочешь, чтобы весь ректорат увидел, как именно ты «преподавала» мне психологию в ту ночь?
Я проснулась в постели у студента-мажора, не понимая, как там оказалась. Его отчим — ректор моего института. Теперь парень шантажирует меня: либо я стану его «личным репетитором» по психологии, либо он обнародует запись из спальни, разрушив мою карьеру аспирантки. Я заперта в его жестокой игре.
— Вы слишком внимательно меня изучаете.
— Я ещё не начал.
— А когда начнёте?
Его взгляд задерживается на моих губах.
— Вы перестанете задавать вопросы.
— Или вы перестанете знать ответы.
Марк улыбается.
— Вот теперь мне интересно.
На её пальцах глина. На моей белой манжете — отпечаток. Большинство женщин оставляют номер. Эта оставляет улику и уходит, будто преступление совершил я.
Очаровательно.
Догнать её? Скучно.
Я устрою всё так, чтобы в следующий раз она подошла сама — и решила, что это её идея.
А пока меня занимает другое: она так же хороша руками без глины?
Надеюсь, лучше.
— Я ещё не начал.
— А когда начнёте?
Его взгляд задерживается на моих губах.
— Вы перестанете задавать вопросы.
— Или вы перестанете знать ответы.
Марк улыбается.
— Вот теперь мне интересно.
На её пальцах глина. На моей белой манжете — отпечаток. Большинство женщин оставляют номер. Эта оставляет улику и уходит, будто преступление совершил я.
Очаровательно.
Догнать её? Скучно.
Я устрою всё так, чтобы в следующий раз она подошла сама — и решила, что это её идея.
А пока меня занимает другое: она так же хороша руками без глины?
Надеюсь, лучше.
Он ворвался в мою жизнь с моими стрингами в руках, потребовал идти к его жене и объясниться. Далеко и надолго послала этого идиота. Мне не было дела до его проблем, его брака, его жизни, и до всех тех, кого он таскал к себе домой.
Я захлопнула дверь и забыла о существовании соседа-бабника.
А потом ОН явился снова. Ворвался туда, где я задыхалась от страха, и вытащил меня, не спрашивая разрешения.
Я ненавижу, его шутки, его запах и каким взглядом смотрит на меня. Но когда его руки снова прикасаются — не хочу, чтобы отпускал. Даже если этот мужчина чей-то муж.
Я захлопнула дверь и забыла о существовании соседа-бабника.
А потом ОН явился снова. Ворвался туда, где я задыхалась от страха, и вытащил меня, не спрашивая разрешения.
Я ненавижу, его шутки, его запах и каким взглядом смотрит на меня. Но когда его руки снова прикасаются — не хочу, чтобы отпускал. Даже если этот мужчина чей-то муж.
Я всегда была сконцентрирована на учёбе, а не на парнях. Но как-то сдуру ляпнула подруге, что хочу отношения. А она не нашла ничего лучше, чем завести анкету в приложении знакомств от моего имени!
И ладно бы это, но посреди незнакомых парней, стучащихся ко мне, вдруг появляется он... Человек из прошлого, которому есть что мне предъявить.
И ладно бы это, но посреди незнакомых парней, стучащихся ко мне, вдруг появляется он... Человек из прошлого, которому есть что мне предъявить.
Выберите полку для книги