Читать и слушать книги

– Амина, жена моя! Я подумал… – замолкает на секунду, будто подбирает нужное слово, – В общем, я беру вторую жену. Так всем будет легче.

– Что ты сказал? – шепчу. Голос садится.

– Я беру вторую жену, – повторяет. – Так правильно. Так делают. Ты – дом, порядок. Она – женщина, которую я выбрал сердцем. Не рви мне нервы, Амина. Не позорь семью. Старшие поймут.

Я ставлю свою чашку, пальцы дрожат. На стол падает капля чая. Тимур забыл, что он не может взять вторую жену без разрешения первой. Таковы правила.

– Нет, – говорю тихо, – Я не вещь. Или жена, или развод. Я не «первая» и не «вторая». Я – одна. Понял?

– Ольга Сергеевна?
– Да, слушаю.
– Меня зовут Марина. Я беременна от вашего мужа.
– Простите? – я слышу свой голос со стороны, ровный, будто спрашиваю про результаты анализов.
– Двенадцать недель, – говорит она. – Я решила, что вы имеете право знать, что у вашего мужа будет ребенок.
Она произносит это так, будто зачитывает справку. Ни дрожи, ни извинения. Просто факт, выложенный на стол.
– Вы ошиблись номером, – говорю я и кладу трубку.

— В понедельник я подаю на развод, — говорит муж после двадцати трех лет брака и кладет передо мной готовое соглашение.

Почти год у Платона другая женщина. Но настоящий удар ждет меня через несколько минут, когда в дверь входит Инесса — моя лучшая подруга на протяжении двадцати семи лет.

И его юрист.

Она знала об измене. Знала, как я отношусь к детям, чего боюсь, за что буду бороться и ради чего могу уступить. Теперь все, что я когда-то рассказывала ей как подруге, превратилось в рабочие тезисы к моему разводу: на что надавить, чем убедить и как сделать так, чтобы я согласилась на «разумные» условия.

Платон уверен, что подготовил идеальный развод. Инесса уверена, что знает мою реакцию заранее. Родные тоже считают, что лучше меня понимают, как мне поступить.

Они ошиблись только в одном.

Впервые за много лет я перестаю быть удобной.

И когда тщательно подготовленная новая жизнь Платона начинает идти совсем не по плану, решение о нашем браке уже принимает не он.

– Я подумала, – произношу ясно, по слогам, – я и правда так себе мать. Алиночка, милая, забирай детей. Я думаю, ты справишься. С моим мужем справилась, умничка ты моя, а с детьми – так тем более…

– Что ты несёшь?! – Алина вспыхивает моментально, как спирт. – Вы слышали?! Она отказывается от детей! Записывайте! Записывайте все! – Она кидается к юристам. – Она психически нестабильна, вы же видели вчера!

– Алина, – я мягко качаю головой. – Именно поэтому я переворачиваю эту страницу своей жизни и отправляюсь в большое путешествие. Мне надо обдумать свою жизнь, осознать ошибки. Возможно, я поживу в горах.

– Ты не смеешь… – она почти срывается на крик, голос тонет в истеричном визге. – Я не обязана нянчиться с чужими детьми!

– И все-таки придется. – я подхватываю чемодан и выхожу из квартиры.

— Алиса, — муж смотрит жёстко. — Домой вы пойдёте без меня.
— А ты?
Он оборачивается к моей подруге, которая сидит на заднем ряду минивэна, придерживая огромный живот обеими руками. Её сын рядом.
— Макару уже три, — говорит муж. — И Кира скоро родит. Тянуть дальше просто нельзя.
Машину резко потряхивает на стыке моста.
Я вцепляюсь в край сиденья, чтобы не упасть.
— Макар — мой сын, — продолжает муж твёрдо. — И будущий малыш — тоже мой.
Я судорожно сглатываю.
Мне хочется закричать. Но рядом маленькая Маша.
Она смотрит на нас с отцом по очереди и не понимает, что сейчас произошло.
— Я уже вывез все свои вещи, — продолжает Костя ровно. — И подготовил бумаги на развод. Я больше не приду. Всё кончено.
Водитель набирает скорость.
Из окна уже видно наш дом на берегу.
И вдруг — долгий, визжащий сигнал.
Маша вздрагивает всем телом и вцепляется в мою руку.
Удар.
Потом ещё один.
Автомобиль врезается в ограждение, проламывает его.
Машина валится в воду...

— Я же всегда говорила тебе, милая, красота решает.
Это какой-то сюрреализм… Моя мать, в моей постели, с моим мужем.
— Что, нечего сказать? Беги к своим ожоговым уродцам, это ведь единственное место, где ты чувствуешь себя красивой — рядом с теми, кому хуже.
Мне тридцать два, я лучший пластический хирург города, могу вернуть человеку лицо практически после любой катастрофы.
Но вряд ли я смогу убрать шрамы после той, которую сотворила моя родная мать!
— Думаешь, он первый, кого я у тебя увела? — Она даже не пытается прикрыться, вальяжно сидя на моей кровати. — Я всю жизнь тебе говорила: красота — это власть, а ты закопала себя в операционной. Ну и что тебе дали твои дипломы? Я и в пятьдесят четыре могу забрать у тебя всё.

— Ее запах просто с ума меня сводит… — произносит мой муж. — Она как весна. Как первая любовь. Прикинь, сердце бешено стучит… Со мной лет десять такого не было.
— Ты аккуратнее, — советует ему друг. — Ника узнает, и тогда…
— И что тогда? — муж усмехается, а у меня сердце сжимается. — Ничего тогда. Ника свое место знает. Ее место в нашем доме, рядом с нашими девочками. Даже если она узнает, то она все стерпит. Я пообещаю порвать с Варей, и все будет по-старому. Она ведь любит меня. Все просто.
— Но ты с Варварой рвать не собираешься?
— От такой женщины не отказываются. Еду, кстати, сегодня к ней. Она мне какой-то сюрприз приготовила… Неделю не виделись. Дико соскучился. Надеюсь, что она в скором времени забеременеет. Хочу ребенка от нее. Желательно сына.

Так я узнаю, что у моего мужа страсть на стороне, подслушав его разговор с другом в нашем доме. Предатель считает, что я все стерплю, даже ребенка от любовницы, которого он так хочет от нее. Но как же сильно он ошибается…

– Ты пригласил свою бывшую на нашу годовщину? – шепчу шокировано.
– У нас с Каролиной сегодня тоже годовщина. Представь, какое совпадение – улыбается мой муж. – К тому же, она сделала мне потрясающий подарок.
– Боюсь даже спросить, какой…
Взгляд падает в толпу гостей, где я вижу ее – Каролину с заметно округлившимся животом.
– Сын! – хмыкает муж гордо. – Но на одном я останавливаться не намерен. Такому мужчине, как я, нужны наследники, сама понимаешь. Ты у меня вообще понятливая, на дуре я бы и не женился… только дочерей рожаешь, как бракованная, а исправляться уже поздно.

Муж считал, что не быть дурой – значит проглотить измену и продолжить жить дальше, не обращая внимания на его левых наследников.
Но я решила иначе.

Подхожу к двери, кладу руку на холодную ручку, толкаю её.
И останавливаюсь на пороге как вкопанная. Мир замирает.
Они стоят и целуются.
И не слышат, как открылась дверь — слишком поглощены друг другом.
Я стою и смотрю на эту картину не дыша, не веря.
Марина открывает глаза — поднимает голову, взгляд расфокусированный, опьянённый.
Видит меня в дверях.
— Андрей, — произносит она испуганно, толкая его в плечо.
Он медленно, нехотя отрывается от неё, поворачивает голову, следует за её взглядом.
Смотрит прямо на меня — и я вижу, как меняется его лицо.
Сначала полное непонимание происходящего — кто там, что случилось?
Потом мгновенное узнавание.
— Оля... — выдыхает он, и в этом слове я слышу всё: вину, отчаяние.
Я продолжаю стоять неподвижно в дверном проёме.
Просто смотрю на них обоих не отрываясь — смотрю и записываю каждую деталь в память, которая разбила мою жизнь вдребезги.

Муж привел на нашу годовщину беременную любовницу, но не знал, что я тоже беременна. Двойней.
— Дорогие друзья, коллеги, я подаю на развод с Анной. Инга ждет от меня ребенка. Сына. Настоящего наследника.
Зал замирает. Я чувствую на себе взгляды десятков людей. Я делаю шаг вперед и кладу руку на свой живот.
— Я хотела сделать тебе подарок и сказать, что у нас будет ребенок. Точнее, двое детей. Но ты не дождался…
Зал взрывается. Инга бледнеет. Виктор молчит, парализованный новостью.
— Ты... ты врешь, — шепчет он.
— Ты привел сюда эту девушку с ее большим животом и сказал, что я не смогла дать тебе наследника. А я ношу под сердцем твоих близнецов. И ты только что на глазах у всех нас предал.
Я делаю последний шаг, подхожу почти вплотную и говорю:
— Ты хотел развода — ты его получишь. Хочешь ты этого или нет.

После развода муж теряет клинику, деньги и репутацию, а когда его любовница теряет ребенка, он снова приходит ко мне и говорит, что хочет нас вернуть.