Читать и слушать книги

— Привет, Ксюш, — говорит Вадим буднично. — Нам нужно серьёзно поговорить.
— Привет, теть Ксюш. Давно не виделись.
Вадим кладёт руку на её живот и произносит то, что раскалывает мою жизнь пополам:
— Познакомься заново. Это Алиса. Она ждёт от меня ребёнка. И теперь она будет жить здесь. Со мной.
Тишина звенит в ушах. Я тоже жду ребёнка. Двадцать лет мы пытались, и вот наконец свершилось чудо.
— Ты даёшь мне пару часов собрать вещи? — спрашиваю я.
— Да. Не устраивай сцен. Мы с Алисой хотим сегодня переночевать здесь.
Я смотрю на него и не узнаю. Двадцать лет любви. Двадцать лет верности. Всё кончено в один миг. Я снимаю обручальное кольцо и бросаю ему в лицо. Оно падает на пол и звенит о мрамор.
— Подавись. Вы друг друга достойны...

– Лёш... кто это? – тихо спросила я у мужа.
– Никто. – Он даже не обернулся.
Женщина тихо рассмеялась.
– Я любовница твоего мужа. – обратилась она уже ко мне.
Я продолжала смотреть на нее, но смысл слов никак не доходил до сознания.
Она же говорила дальше.
– Он обещал уйти из семьи. Сначала я терпеливо ждала. Но всегда появлялись новые причины.
Я смотрела только на мужа.
– Скажи, что она врет, – тихо попросила я.
Он быстро посмотрел на меня.
– Все намного сложнее.
– Тогда я поняла, – продолжала она, – он так и будет жить с тобой, а мне время от времени рассказывать сказки. И знаешь... мне вдруг стало так обидно, что я решила: если счастья не будет у меня, значит, не будет и у вас.

Муж вернулся с рыбалки к вечеру воскресенья - загорелый, счастливый, пахнущий дымом, но с пустым садком.
- Не клевало, - заявил он с порога.
Я ждала его на кухне. Как только Алексей вошёл, положила перед ним телефон, фотографиями вверх.
Лишь спустя долгую паузу ему удалось выдавить из себя хоть что-то:
- Как ты узнала?
Очевидно, он понял всё сразу, а остальное время просто искал слова.
- Серьёзно?! - я усмехнулась. - Это всё, что ты можешь сказать?
- Свет, я...
- Три года, - перебила я, и мой голос дрогнул. - Твоему ребёнку три года. Я правильно посчитала?
Он не ответил, но этим тягостным молчанием было всё сказано.
- Три года, - с видимым усилием я сохраняла самообладание, - ты жил на две семьи. Три года ездил туда, к ним, пока я освобождала холодильник для рыбы, и три года возвращался назад, ко мне, вынуждая меня чистить купленных в магазине карасей? Рыбак, значит! А я дура.

В жизни Яны было два Ярослава.
Одновременно...
А ещё подруга Ярославу. Которую она попросила об услуге...

- Я перевел тебе денег на карту, - продолжил Саша, не отвечая на мой вопрос. - Купи себе что-нибудь нормальное и приведи себя в порядок. Не хочу, чтобы ты выглядела хуже других.
- Вряд ли я успею похудеть за неделю.
- Хотя бы платье нормальное купи, - сказал он. - И укладку сделай. На макияж запишись. Я вхожу в топ-менеджмент банка. Моя жена не может выглядеть, как курьер или сотрудница ПВЗ.
- Спасибо, - сказала я и ушла в ванную, чтобы не заплакать прямо при нем. На телефон в кармане халата пришло уведомление. Перевод от Саши на двести тысяч рублей.
- Кать, - говорил он за дверью. - Не обижайся. На правду не обижаются. Ну ты скажи, и в чем я не прав? Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым перед тобой. А в чем я виноват? В том, что ты себя запустила и не можешь взять себя в руки? Так что не перекладывай свою вину на меня.
- А ты что, уже забыл, почему это произошло? - спрашиваю, почти уже срываясь на слезы. - Не делай вид, что не помнишь. Я не хочу с тобой разговаривать.

– Как же так? – мой крик срывается на шепот. – Витя… посмотри на меня. Я твоя жена. Я на девятом месяце!

– Ну ты же понимаешь, – он морщится, будто я говорю что‑то неприличное, – что офицеру нельзя иметь две семьи. – Ставит точку. – Так будет правильно.

– Правильно для кого? Витя, это же штаб. И сюда обязательно прилетит ракета. – На секунду кажется, что ресницы у него дрогнули. – Как я доберусь до безопасной зоны? Я просто не успею дойти! Городок пустой!

– Извини, киса, – он вздыхает, как будто ему и правда жаль. Но я знаю… Нет, не жаль. – Ты очень хорошая, ты прекрасная жена. Но… Нам нет смысла продолжать отношения.
___

Мой муж ловко заскакивает в машину и ударяет по газам. Со своей любовницей, ее сыном и мамой, на джипе едут в безопасную зону. А я остаюсь в смертельной опасности.

Я стою у ограждения аэродрома и смотрю, как его истребитель выруливает на взлётную полосу. Телефон всё ещё прижат к уху.
— Аня, ты не смогла родить мне ребёнка. Пятнадцать лет. У меня династия. Мне нужен сын. Наследник. Карина беременна. Уже четвёртый месяц. Она молодая, здоровая, она сможет родить мне сына.
— Ты поэтому был с ней? Из-за ребёнка?
— Не только. Она понимает меня. Она восхищается мной. А ты смотрела на меня с вечной печалью в глазах.
— Я смотрела на тебя с печалью, потому что переживала за нас!
— Вот именно. А я задыхался. Прощай, Аня.
Гудки.
А потом происходит взрыв. Меня отбрасывает взрывной волной, и последнее, что я вижу перед темнотой, — его самолёт, уходящий в небо.

— Лада была ошибкой, Тася.
— Ошибка — выбрать не тот маршрут. А ты годами прокладывал его за моей спиной.
— Ты пожалеешь, что пошла против меня.
— Уже жалею. Что не сделала этого раньше.
Двадцать шесть лет муж считал меня самым надёжным человеком в своей жизни. Видимо, поэтому первым решил обмануть именно меня.
Теперь его любовница требует обещанное, родной брат продаёт верность подороже, а давний враг мужа предлагает мне место рядом с собой.
И я ещё не решила, что опаснее: снова поверить мужчине или впервые поверить себе.

— Надя, я буду помогать Инге и сыну. Но жить хочу дома.
— Здесь? Со мной и Лерой?
— Мы семья. Шестнадцать лет просто так не выбросишь.
— А любовницу с ребёнком, значит, можно оставить на выходные?
— Не передёргивай.
— Тогда собирай вещи. На две семьи моей квартиры не хватит.
Муж был уверен, что я пошумлю и смирюсь. Но когда я полезла в наши счета, выяснилось: любовница и ребёнок — ещё не всё, что он от меня скрывал.

Услышав мои шаги, он поднимает голову. В его серых глазах нет ни капли раскаяния. Только холодная, оценивающая усталость.
— Явилась, — он откладывает планшет. — Где ты ночевала?
Я останавливаюсь в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.
— Это не имеет значения, — мой голос звучит сухо, словно я наглоталась песка. — Я пришла собрать вещи.
Максим тяжело вздыхает, трет переносицу привычным жестом топ-менеджера, утомленного тупостью подчиненных.
— Верунь, давай без этих театральных пауз. Ты устроила драму из-за абсолютного пустяка. Ну, сорвался. Мужчины полигамны, это биология. Тебе сорок два года, пора бы уже снять розовые очки.
— Пустяка? — я делаю шаг вперед, чувствуя, как дрожат колени. — Ты спал с моей лучшей подругой. В нашей постели!