Читать и слушать книги

— Ты будешь стоять там, где скажу. Молчать, когда скажу. И улыбаться так, будто без ума от меня, — Столетов перечисляет, словно зачитывает меню.
— А тапочки приносить? Гавкнуть? — уточняю я.
Уголок его губ дёргается. Почти улыбка. Опасная.
— Дерзишь. — Он убирает прядь с моей щеки, и я ненавижу, что по коже бежит ток. — За два месяца отучу.
— От чего? От чувства собственного достоинства?
— От иллюзии, что ты здесь что-то решаешь. — Пальцы замирают у моей шеи. — Ты моя тень, Ева. А тень не спорит с тем, кто её отбрасывает.
— Тогда молись, чтобы не стемнело, Столетов. Без света тени нет.

- У меня есть предложение, но я расскажу вам о нём завтра. За ужином. Я приглашаю вас в ресторан, - он сделал шаг ко мне, я невольно попятилась, но вовремя взяла себя в руки, заставив твёрдо и уверенно посмотреть Гаду Хуану в глаза.
- Вряд ли я смогу составить вам компанию, слишком много дел. Ваше предложение мне неинтересно, - резко произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- В восемь вечера. Приходите в платье. Я люблю, когда женщины красиво одеваются.
Он шагнул ещё ближе - теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Он взял мою руку и поднёс к своим губам. Поцеловал кончики пальцев – медленно, многообещающе...
Он отпустил мою руку. Я стояла, как парализованная, чувствуя на пальцах жар его губ.
- В восемь.
От этого мужчины с бархатным баритоном и завораживающим акцентом надо держаться подальше. А если что, то его ожидает испанская коррида с русским акцентом – у меня характера хватит!

Женя удивлённо посмотрела на кавказца. Они договорились по оплате. Она видела, что он лет на восемь-десять её старше, в больше раза в три. Удивилась тому, что у кавказца были ярко голубые глаза, она никогда не предполагала такого. Красивое лицо портила густая растительность, обрамляющая губы и скрывающая подбородок и даже шею. Чёрные волосы были густыми, жёсткое выражение лица вообще пугало. Женя уже и так поняла, что перед ней человек очень волевой и несгибаемый, ей было совершенно непонятно, что он вообще здесь делал. Все гастарбайтеры ассоциировались у неё с невысокими, жилистыми мужчинами, с обветренными лицами и грубыми, натруженными руками, почти чёрными от работы на улице под знойным солнцем. Этот был другой. Не такой смуглый, его руки не были покрыты уже непроходящими, твёрдыми мозолями. А ещё что неуловимое, чего Женя не могла объяснить, говорило, что он не человек уличного труда.

— Ты поедешь со мной к проверенному врачу, Яна. Нам сейчас не время ломать графики и планы, — его голос звучит леденящим приговором.
— К врачу ты поедешь один, Артур. А этого ребенка я оставлю!
__________
Пять лет законного брака бывший муж и свекровь упрямо твердили мне, что я фригидная, холодная кукла. Я верила им и покорно терпела, пока одно шальное ночное сообщение не изменило все.

Я всегда была тенью своей идеальной сестры — пока не переступила порог её дома и не встретилась взглядом с её мужем. Он сказал, что смотрел на меня всю жизнь, а не на неё, и я поверила, потому что в его глазах я впервые увидела себя настоящую. Теперь мы встречаемся тайно, пока она спит в соседней комнате, и каждое прикосновение пахнет риском быть разоблачёнными.
Я знаю, что предаю сестру, но впервые в жизни я хочу быть не тенью, а главной героиней своей истории.
И я готова заплатить любую цену за то, чтобы остаться в его руках.

Он встаёт со своего места. Расправляет широкие плечи, и угрожающе надвигается на меня.
Огромный, холодный, как скала, покрытая снежным настом.
Его взгляд не выражает ничего, кроме ледяного презрения.
Поворачиваюсь, чтобы сбежать, но сильные руки ловят меня за ворот блузки, разворачивают и вжимают в твёрдую поверхность двери.
От страха я теряю способность говорить и двигаться. Он дёргает блузку на моей груди. Пуговицы с треском сыплются на пол. Меня пронзает электричество.
- Ты врёшь. – спокойно говорит мужчина, рассматривая свои пальцы.
- Что Вы творите?! – стягиваю свою единственную приличную блузку.
- Молока нет, значит, и ребёнка никакого нет. Да, это и невозможно. Но решил убедиться. – он отворачивается и спокойно возвращается на своё место.

— Марина, — Данила аккуратно положил вилку и посмотрел на меня с той самой хитринкой, которая всегда предвещала катастрофу, — ты переживаешь, что я тут надолго? Не переживай. Я и правда надолго. Я тёте Лене уже сказал: если ты не хочешь за меня замуж, я покорю сердце твоей матери.
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.

Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?

— На меня смотри.

Я подчиняюсь.

Он снова сокращает расстояние. На этот раз я вижу движение, успеваю вдохнуть и остаюсь на месте. Его ладонь возвращается к затылку, кудри снова ложатся на кулак. Идрис тянет ровно настолько, чтобы моя шея выгнулась, а губы приоткрылись на резком вдохе. Вторая ладонь возвращается на талию и рывком подтягивает меня к нему. Спина отрывается от края полки, между нашими телами не остаётся воздуха.

— Вот так, — произносит он у самых губ. — Хорошая девочка.

Писать тёмные романы легко, пока по лесу бегают твои героини, но совсем другое дело — самой однажды оказаться в роли добычи.

Я приезжаю в закрытый особняк ради пятидневной «Охоты», чтобы собрать материал для новой книги. По условиям всё просто: двое мужчин преследуют меня, я пытаюсь не попасться, а если эксперимент зайдёт слишком далеко, достаточно одного слова, чтобы его остановить.

Я была готова к страху, адреналину и неприятному ощущению, что кто-то идёт по следу. К тому, что мои охотники знают мои привычки, реакции и слабости слишком хорошо, я готова не была.

Самое разумное сейчас — забрать чемодан и уехать. Для женщины, которая четыре книги подряд объясняет читательницам, почему героиня этого не сделала, ситуация даже немного оскорбительная.

Чем дальше заходит игра, тем меньше меня волнует, смогу ли я от них убежать. Гораздо сильнее хочется понять, откуда они знают обо мне так много.

Восемь месяцев назад мы с Андреем развелись. Без измен, без детей, без громкого скандала. Просто однажды поняли, что давно живем рядом, а не вместе.

Остался только дом, который мы когда-то строили для счастливой семейной жизни. Теперь его нужно продать.

Я приезжаю туда подписать документы, вижу бывшего мужа впервые за восемь месяцев и совершаю то, чего точно не было в моих планах.

Сплю с ним.

Утром ставлю условие:

— Это больше не повторится.

Повторяется.

Тогда мы договариваемся: только секс. Никаких свиданий. Никаких попыток вернуть брак. Все закончится в день продажи дома.

Очень удобные правила.

Пока Андрей не начинает делать именно то, чего я когда-то так и не дождалась от собственного мужа.

А я не понимаю, что страшнее: снова ему поверить или через несколько недель продать наш последний общий дом и узнать, что больше нас ничего не держит.