Читать и слушать книги

— Кто там ещё?.. — простонала я, натягивая одеяло на голову.
— Полин, иди открывай, — сонно пробормотала Света из‑за дивана. — Вдруг что‑то важное?
— Важное в одиннадцать утра? Серьёзно? — я с трудом поднялась, накинула халат и поплелась к двери.
Резко распахнула — и застыла в полном шоке.
Передо мной стоял он. Тот самый парень из VIP‑ложи. Без имени, без объяснений, с дерзкой ухмылкой и подстаканником с горячим кофе в руках.
Не говоря ни слова, он буквально впихнул его мне в руки. Я машинально схватила — кофе ещё дымился, аромат наполнил коридор.
Я подняла глаза, пытаясь осознать происходящее.
— Доброе утро, красавица, — хрипловато произнёс он, бесцеремонно проталкиваясь внутрь квартиры и отпихивая меня в сторону. — Так дорогих гостей, а тем более будущих мужей, не встречают.
«Будущих мужей?!» — мысль пронеслась в голове, как молния. Я стояла, ошарашенная, с кофе в руках, и не могла вымолвить ни слова.
Парень тем временем уже разувался, как у себя дома...

— Ксения, да? — спросила любовница моего мужа, перекрывая дорогу. — Поговорить надо.
— Нам не о чем говорить, — ответила я, пытаясь обойти.
— Есть о чем, — она схватила меня за руку. — Я беременна. От твоего мужа. От Дениса.
Я замерла.
— Врешь.
— Честное слово. — Кристина смотрела на меня с вызовом. — Срок — восемь недель. Он от меня ушел, когда узнал про твою беременность. А про мою не знает. Скажи ему. Пусть выбирает.
Я смотрела на нее и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Ты мне на ногу наступил, медвежатина.
- Уймись, ненормальная! – рычит мышцатая рама в парадном смокинге.
- С ноги сойди!!
Надменно дергает уголком губ.
- У тебя платье зажевало, – по-змеиному улыбается, глядя перед собой.
Бледнею. Я кое-куда ходила и неужели забыла поправить пышные складки. Прикусив губу, незаметно дергаю шелк.
- Тебе показалось.
- Просто у кого-то слишком большая тыковка.
Ах, ты! Перед глазами прыгает красная тюль. Никто не смеет обсуждать мои честно наеденные килограммы. Пусть нажранные вопреки воли, пусть они оплаканы, но все же.
- Давид, у тебя вместо баклажана корнишон? Поэтому нападаешь на меня? – мщу по больному.
А женская «мстя» вещь страшная, как известно.
Бесаев чернеет от ярости. Я ликую. Броня пробита.
- Показать? – тянется к ремню. – Я спрашиваю показать?
Он в уме? Что показывать собирается, мы на регистрации в ЗАГСе стоим. Дальше начинается аншлаг. Не думала, что свадьба друзей будет оглушительно нервной. Во всем виноват свидетель.

Мысли Ани:
«Так. Спокойно. Действуем чётко. Покажем, кто тут хозяйка положения. Пусть все увидят — он не свободный трофей. Он — мой. И я не собираюсь делиться. Ни с кем. Никогда».

Подходит ближе, резко наклоняется — и вдруг впивается в мои губы диким, жадным поцелуем. Рука резко, почти грубо хватает меня, а голос, чистый и чёткий, звучит на китайском:
— Прошу прощения за столь быстрое празднование, но нам пора. Своего я не отдаю в долгое пользование!

Сзади подходит Максим. Он не касается меня сразу. Я чувствую его тепло спиной, слышу его ровное дыхание. Его руки медленно, почти церемониально опускаются на мои плечи. Большие, сильные пальцы начинают разминать зажатые мышцы, движутся к шее. Каждое прикосновение — не ласка, а утверждение права. Права на меня. На эту новую меня, которую он создал.
— Виктория, — произносит он мое новое имя, голос звучит низко и вибрирующе. — Риммы нет и не будет, пока мы не победим. Будет победа, будет «виктория», и Виктория исчезнет. До тех пор она вместо тебя. Не дрогнешь?

Аннотация

Она — Маша Котова, инструктор по экстремальной подготовке, для которой высота — дом, а адреналин — норма жизни. Он — Максимус, солист культовой рок-группы «Хриплый Ангел», привыкший, что мир вращается вокруг него. Случайная встреча на светской вечеринке обещает быть мимолётной, но искра, проскочившая между ними, разгорается в пожар. Два сильных, независимых человека, привыкших доминировать и не подпускать близко, вдруг понимают, что самый опасный экстрим — это любовь. Сумеют ли они довериться друг другу, не разбиться в этом падении и построить нечто большее, чем просто роман? Роман о том, что настоящая свобода — это не одиночество.

В офис приходит молодая сотрудница и сразу начинает подозрительно липнуть к боссу. В Анастасии, которая уже семь лет в него влюблена, вспыхивает ревность, и она переходит в наступление. Это будет тяжелая рабочая неделя!

— Не могу больше, — выдыхаю я. Голос хриплый, чужой какой-то. — Все, Андрей Андреич. Я это не могу больше терпеть.
— Что не можете?
Я кладу руки ему на грудь. Чувствую, как бьется его сердце — так же быстро, как мое.
— Вот это все, — говорю я. — Анечку эту. Эти ее заходы в ваш кабинет. Ваши улыбки. Я... я столько лет жду... А тут она пришла, и я поняла — все. Или сейчас, или никогда.
И я целую его. Целую так, как мечтала поцеловать все эти семь лет. Страстно, жарко, отчаянно, вкладывая всю боль, всю надежду, всю любовь, которая копилась во мне с того самого первого дня, когда он вошел в офис и сказал: «Здравствуйте, я ваш новый руководитель». Целую и думаю — сейчас оттолкнет, сейчас скажет: «Анастасия, что вы себе позволяете?», и все рухнет.

Он сделал шаг вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что их разделяло.

Его рука, крупная, с длинными сильными пальцами, медленно поднялась к её лицу.

Он не касался её сразу — он медлил, наслаждаясь моментом, заставляя её сердце биться в горле.

Когда его кончики пальцев наконец коснулись её щеки, Настя невольно прикрыла глаза.

Его кожа была горячей, чуть шершавой от морской соли и ветра, и это прикосновение было самым интимным из всего, что она когда-либо испытывала.

Он вел рукой по контуру её лица, замирая у губ, затем спускался к шее, где бешено билась жилка.

Каждое его движение было наполнено мужской властью и, в то же время, какой-то надрывной, почти благоговейной нежностью.

— Ты прекрасна, как скрипка в лунном свете, — выдохнул он ей в самые губы. — Я боюсь сломать тебя, но еще больше я боюсь тебя отпустить.
— Не отпускай меня…

Два друга отца врываются в её жизнь без спроса. Властные, грубые, опасные. Алиса ненавидит их за то, как они смотрят, как прикасаются, как заполняют собой каждый уголок её дома. Но тело предаёт. Сопротивление бесполезно. Остаётся только сдаться и узнать, что за жёсткостью может скрываться нечто большее...

-Там вон жалюзи нужно поправить, висит как-то криво, не солидно, а я люблю порядок. – и тычет пальцем на потолок. – Вставай на кресло, потом на стол, а я тебя подстрахую.
-Может вы сами? Вы же выше и вам не нужно будет вставать на стол, а я подержу кресло, чтобы не крутилось.
-Я не могу, у меня спина болит. – и хватается за поясницу, болезный какой-то. – Снимай туфли и вставай, я помогу.
Я сняла туфли и никак не могу поднять ногу повыше, юбка-то на мне узкая.
-Снимай юбку. Она тебе явно мешает. – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
-Ну свои же люди. Чего ты! – невозмутимым голосом и с серьезным лицом говорит мне это Арсений Романович.
-Я как нибудь в юбке залезу.
-Как хочешь, я предложил хороший вариант. Или у тебя некрасивые старые трусы с дырками и ты стесняешься? Я уверяю тебя, я никому не скажу. – и опять серьезный тон и невозмутимое лицо.
- Нормальные у меня трусы. – я начинаю злиться, как вообще можно такое сказать?