Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Один удар мячом разделил их жизнь на «до» и «после».
Арина Соколова - сто двенадцатая ракетка мира, дерзкая и колючая, с веснушками, которые она ненавидит, и браслетом, который никогда не снимает. В Монте-Карло она случайно отправляет мяч в солнечное сплетение звезды турнира - Мирко Петровича, второй ракетки мира.
Мирко устал быть «вечно вторым». Он устал проигрывать Воронову. И он совершенно не ожидал, что какая-то русская девчонка заставит его упасть на колени - буквально и фигурально.
«В следующий раз целяйся в сердце. Сюда больнее», - шепчет он ей в ответ с сербским акцентом.
Между ними - сетка, рейтинг, две страны и две недели турниров, которые все перевернут. Они должны ненавидеть друг друга. Но почему тогда их тянет поцеловать так, чтобы на губах осталась кровь?
Жесткий, чувственный, без сантиментов - роман о теннисе, в котором победа измеряется не счетом на табло, а тем, готов ли ты рискнуть сердцем.
Арина Соколова - сто двенадцатая ракетка мира, дерзкая и колючая, с веснушками, которые она ненавидит, и браслетом, который никогда не снимает. В Монте-Карло она случайно отправляет мяч в солнечное сплетение звезды турнира - Мирко Петровича, второй ракетки мира.
Мирко устал быть «вечно вторым». Он устал проигрывать Воронову. И он совершенно не ожидал, что какая-то русская девчонка заставит его упасть на колени - буквально и фигурально.
«В следующий раз целяйся в сердце. Сюда больнее», - шепчет он ей в ответ с сербским акцентом.
Между ними - сетка, рейтинг, две страны и две недели турниров, которые все перевернут. Они должны ненавидеть друг друга. Но почему тогда их тянет поцеловать так, чтобы на губах осталась кровь?
Жесткий, чувственный, без сантиментов - роман о теннисе, в котором победа измеряется не счетом на табло, а тем, готов ли ты рискнуть сердцем.
🩷🤍🩷 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩷🤍🩷 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩷🤍🩷
— Посмотри на себя в зеркало, Полина. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь в этих обтягивающих лосинах?
— Я пришла сюда тренироваться, Давид Давидович... А не выслушивать ваши гадости!
— Тренироваться? — он опасно придвигается, вжимая меня спиной в холодное зеркало. — В моем зале правила просты: либо ты делаешь то, что я скажу, либо...
— Либо что? — выдыхаю я, чувствуя, как его горячая ладонь ложится мне на талию.
— Либо я сам займусь твоей «кардио-нагрузкой». Прямо здесь. На глазах у всех.
— Посмотри на себя в зеркало, Полина. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь в этих обтягивающих лосинах?
— Я пришла сюда тренироваться, Давид Давидович... А не выслушивать ваши гадости!
— Тренироваться? — он опасно придвигается, вжимая меня спиной в холодное зеркало. — В моем зале правила просты: либо ты делаешь то, что я скажу, либо...
— Либо что? — выдыхаю я, чувствуя, как его горячая ладонь ложится мне на талию.
— Либо я сам займусь твоей «кардио-нагрузкой». Прямо здесь. На глазах у всех.
Макс прижимает меня к стенке. Воздух дрожит, как мираж в пустыне. Его голос низкий, хриплый, бесноватый.
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все эти игры, флирт с моим братом… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня?
Я пытаюсь отстраниться, но безуспешно.
– Отпусти! Ты с ума сошел! Я с Мироном…
Засранец приближается вплотную, шепчет мне на ухо:
– Мирон никогда не даст тебе того, что могу дать я. Ты же чувствуешь это…
– Чувствую только отвращение к твоему хамству!
В его горячем смехе растворяются все мои надежды уйти отсюда целой и невредимой.
– Отвращение, говоришь? А ночью в ванной ты писала ему, мечтая о моих прикосновениях.
– Ты… как ты…– замахиваюсь на его наглую рожу, а он перехватывает мои руки, наваливается всем телом.
– Я знаю о тебе всё, Лизок. Каждый твой вздох, каждое желание. Ты сама пришла и теперь…
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все эти игры, флирт с моим братом… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня?
Я пытаюсь отстраниться, но безуспешно.
– Отпусти! Ты с ума сошел! Я с Мироном…
Засранец приближается вплотную, шепчет мне на ухо:
– Мирон никогда не даст тебе того, что могу дать я. Ты же чувствуешь это…
– Чувствую только отвращение к твоему хамству!
В его горячем смехе растворяются все мои надежды уйти отсюда целой и невредимой.
– Отвращение, говоришь? А ночью в ванной ты писала ему, мечтая о моих прикосновениях.
– Ты… как ты…– замахиваюсь на его наглую рожу, а он перехватывает мои руки, наваливается всем телом.
– Я знаю о тебе всё, Лизок. Каждый твой вздох, каждое желание. Ты сама пришла и теперь…
Перед вами откровенный дневник парня, который просто хотел купить Айфончик! Для этого он устроился в агентство эскорт-услуг. Работа напряженная, нервная, так еще и мачеха не дает спокойно жить. А, может, она сама ему купит смартфон?
Рава медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, повернул голову.
Рядом, разметав по подушке копну каштановых волос, спала девушка.
Ее лицо было скрыто прядями, но он узнал бы этот изгиб плеча из тысячи.
Сердце Равы остановилось, а затем забилось так быстро, что, казалось, сейчас проломит ребра.
— Нет... нет, нет, — прохрипел он, его голос сорвался на шепот, полный ужаса. — Только не ты.
Он резко сел, отчего голова взорвалась новой порцией боли.
В этот момент девушка зашевелилась.
Она медленно открыла глаза — те самые глубокие, серо-голубые глаза, которые он знал с детства.
— Хлебная крошка... — выдохнул он, и в этом прозвище сейчас не было ни капли привычной насмешки. Только чистый, неразбавленный шок.
Мари — Марина, младшая сестра его лучшего друга Глеба — смотрела на него в упор.
Рядом, разметав по подушке копну каштановых волос, спала девушка.
Ее лицо было скрыто прядями, но он узнал бы этот изгиб плеча из тысячи.
Сердце Равы остановилось, а затем забилось так быстро, что, казалось, сейчас проломит ребра.
— Нет... нет, нет, — прохрипел он, его голос сорвался на шепот, полный ужаса. — Только не ты.
Он резко сел, отчего голова взорвалась новой порцией боли.
В этот момент девушка зашевелилась.
Она медленно открыла глаза — те самые глубокие, серо-голубые глаза, которые он знал с детства.
— Хлебная крошка... — выдохнул он, и в этом прозвище сейчас не было ни капли привычной насмешки. Только чистый, неразбавленный шок.
Мари — Марина, младшая сестра его лучшего друга Глеба — смотрела на него в упор.
Рашад встретил загадочную девушку в красном платье и сам не заметил, как она стала его одержимостью. Красивая, дерзкая, неуправляемая Амаль теперь все, о чем он может думать. Но она дочь Шамиля Хаджиева. Социопата, лишенного эмпатии и всех человеческих чувств. Он не знает жалости, зато виртуозно умеет убивать. И теперь одержимость Рашада служит ему приговором.
- Я прошлась по самолюбию самого Варанова! – сестра, находилась на грани истерики, ткнула в неё пальцем. - И ты тоже. Да-да, ты тоже.
- Не понимаю тебя.
- А чего меня понимать? Помнишь наш спор?
По позвонку Тессы прошелся холод, во рту внезапно пересохло.
- Помню.
Как же не помнить. Тесса повелась, как идиотка малолетняя. Ива приехала навестить родителей и взяла её на слабо. Как бы между делом ляпнула, что Тесса не сможет нарисовать копию одной картины.
Тесса взяла и нарисовала.
Даже потом приехала к Иве и лично вручила, довольная результатом. Тогда она не обратила внимания, как Ива долго восхищенно ахала и охала.
- Я твоё полотно продала Варану. Как оригинал… ***
Ей не обещали долгую и счастливую жизнь. Наоборот, ей назвали едва ли не точную дату смерти.
Двадцать лет назад шаманка, гомерически смеясь, бросила в темноту: «Нет в крае человека, способного бороться с духами, что вьют над этой девкой. А вот если злой человек придет…»
ХЭ!!!
- Не понимаю тебя.
- А чего меня понимать? Помнишь наш спор?
По позвонку Тессы прошелся холод, во рту внезапно пересохло.
- Помню.
Как же не помнить. Тесса повелась, как идиотка малолетняя. Ива приехала навестить родителей и взяла её на слабо. Как бы между делом ляпнула, что Тесса не сможет нарисовать копию одной картины.
Тесса взяла и нарисовала.
Даже потом приехала к Иве и лично вручила, довольная результатом. Тогда она не обратила внимания, как Ива долго восхищенно ахала и охала.
- Я твоё полотно продала Варану. Как оригинал… ***
Ей не обещали долгую и счастливую жизнь. Наоборот, ей назвали едва ли не точную дату смерти.
Двадцать лет назад шаманка, гомерически смеясь, бросила в темноту: «Нет в крае человека, способного бороться с духами, что вьют над этой девкой. А вот если злой человек придет…»
ХЭ!!!
Я морщилась, когда он садился рядом. Его потёртая куртка, дешёвый табак, наглая усмешка — всё во мне кричало «нет». Я фыркала, отворачивалась, угрожала охраной. Но однажды я поймала себя на том, что ловлю его взгляд. А когда он случайно коснулся моей руки, сердце пропустило удар. Я влюбляюсь в того, кого должна ненавидеть. И понятия не имею, что мне теперь делать.
– Где я? – спрашиваю своего похитителя.
На его лице маска, а голос изменен.
– В бункере. Глубоко под землей.
Я смотрю то на этого маньяка, то на цепь на собственной лодыжке.
– Псих! – выкрикиваю.
– Может быть, но сейчас ты зависишь от меня. Живешь только потому, что я так хочу, и будешь делать, что я захочу.
– Чего тебе надо?
– Сними это платье, – приказывает мне как собаке.
На его лице маска, а голос изменен.
– В бункере. Глубоко под землей.
Я смотрю то на этого маньяка, то на цепь на собственной лодыжке.
– Псих! – выкрикиваю.
– Может быть, но сейчас ты зависишь от меня. Живешь только потому, что я так хочу, и будешь делать, что я захочу.
– Чего тебе надо?
– Сними это платье, – приказывает мне как собаке.
- Ты озверел? – яростный толчок в плечи.
Марина проводит ладонью по распухшим губам. Это больно наблюдать, как тебя стирают.
- Ничего не было! Понял?! Не вздумай сказать Захару!
- Не было, – зло отражаю. – Не ори.
- Буду орать.
- Не понравилось?
Вылетает из машины. Ложусь на руль, слепо смотрю в след.
Проза жизни. Цеплять девушку друга и подыхать от одной мысли соприкоснуться губами.
- Да, – не глядя отвечаю.
- Довез?
Наблюдаю, как Марина скрывается в подъезде, хриплю.
- Да.
- Спасибо, дружище.
Ничего не отвечая, отключаюсь.
Марина проводит ладонью по распухшим губам. Это больно наблюдать, как тебя стирают.
- Ничего не было! Понял?! Не вздумай сказать Захару!
- Не было, – зло отражаю. – Не ори.
- Буду орать.
- Не понравилось?
Вылетает из машины. Ложусь на руль, слепо смотрю в след.
Проза жизни. Цеплять девушку друга и подыхать от одной мысли соприкоснуться губами.
- Да, – не глядя отвечаю.
- Довез?
Наблюдаю, как Марина скрывается в подъезде, хриплю.
- Да.
- Спасибо, дружище.
Ничего не отвечая, отключаюсь.
Выберите полку для книги