Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
– Думаешь, меня защитить некому?! - шиплю на нахала в костюме Санты. - Я мужчину своего жду, ясно?! Так что, уматывай отсюда, пока цел!
– Кого-о? – тянет парень со смешком. – Ты? Мужчину?
– Именно! Так что, забирай свою вшивую бороду, садись в сани и катись на… Северный Полюс!
Я выплескиваю всю эту тираду и воинственно дёргаюсь, в захвате тяжело дыша. Парень смеривает меня насмешливым взглядом, задумчиво покусывая нижнюю губу.
В колючих глазах загорается дьявольский огонёк любопытства.
– Как же он один вывозит такую горячую женщину? – он играючи перебирает пальцами по моему голому бедру.
– Эй! Ты чего?! – я встаю на цыпочки, дав фору любой балерине, пытаясь ускользнуть от его руки.
– Помогу ему по-братски, – он медленно склоняется к моему лицу, гипнотизируя взглядом губы.
– Кого-о? – тянет парень со смешком. – Ты? Мужчину?
– Именно! Так что, забирай свою вшивую бороду, садись в сани и катись на… Северный Полюс!
Я выплескиваю всю эту тираду и воинственно дёргаюсь, в захвате тяжело дыша. Парень смеривает меня насмешливым взглядом, задумчиво покусывая нижнюю губу.
В колючих глазах загорается дьявольский огонёк любопытства.
– Как же он один вывозит такую горячую женщину? – он играючи перебирает пальцами по моему голому бедру.
– Эй! Ты чего?! – я встаю на цыпочки, дав фору любой балерине, пытаясь ускользнуть от его руки.
– Помогу ему по-братски, – он медленно склоняется к моему лицу, гипнотизируя взглядом губы.
– Пожалуйста… – молю я. – Это ошибка. Я не та, кого вы ждали.
Он слишком близко, чтобы я могла дышать.
– О, нет, ты именно та, кого я сейчас хочу, – с усмешкой произносит мужчина. – Отлично играешь испуганного зайку. Умница. То что нужно.
Нахожу в себе силы оттолкнуть.
Он отступает, но я уверена, это лишь потому, что сам так решил.
Отходит на шаг, продолжая разглядывать меня, как трофей. Тяжело вздымающуюся грудь, простое платье, в котором я хожу на работу, отсутствие косметики.
– Мило, – произносит хозяин номера, и в этом слове наслаждение и похоть, смешанные воедино. – Очень мило. Люблю сдирать упаковку с неожиданных подарков.
Он – дядя моего самого неуправляемого ученика.
Я – случайно оказалась с ним в одном номере отеля. Но тогда я еще не знала, что такие, как он… не отпускают.
Он слишком близко, чтобы я могла дышать.
– О, нет, ты именно та, кого я сейчас хочу, – с усмешкой произносит мужчина. – Отлично играешь испуганного зайку. Умница. То что нужно.
Нахожу в себе силы оттолкнуть.
Он отступает, но я уверена, это лишь потому, что сам так решил.
Отходит на шаг, продолжая разглядывать меня, как трофей. Тяжело вздымающуюся грудь, простое платье, в котором я хожу на работу, отсутствие косметики.
– Мило, – произносит хозяин номера, и в этом слове наслаждение и похоть, смешанные воедино. – Очень мило. Люблю сдирать упаковку с неожиданных подарков.
Он – дядя моего самого неуправляемого ученика.
Я – случайно оказалась с ним в одном номере отеля. Но тогда я еще не знала, что такие, как он… не отпускают.
Что делать, если тебя похитил опасный бандит? Кричать? Звать на помощь? Но к сожалению, тебе никто не поможет.
А может, попытаться приручить этого Зверя?
А может, попытаться приручить этого Зверя?
– Стой! Куда ты меня тащишь?!
Я вонзилась каблуками в лёд, проглотила комок морозного воздуха, а мужик в капюшоне не проронил ни слова. Просто поволок меня дальше, держа пистолет в свободной руке.
– Эй? Ты глухой или нарочно им прикидываешься? – я поскользнулась, подол вечернего платья попал под шпильку, и я взвизгнула, предвосхищая падение. Чудовище в черном обхватил меня за талию, приподнял и медленно повернул ко мне голову. Черт возьми...
Сквозь падающий снег, дрожь и нервное постукивание зубами, я узнала его... покойника, которого я оплакивала несколько месяцев. Его карие глаза прожгли меня насквозь. Как раньше, когда он был жив. То есть...
Между нами пролетел сюрикен, и я почувствовала, что лечу на груду мусора. Удар. Выпад. Выстрел. Перед моими глазами завязалась беспощадная драка, а потом возник ублюдок с ножом и я услышала родной голос:
– Беги, мышка! Беги и не оглядывайся! Как тогда!
Я вонзилась каблуками в лёд, проглотила комок морозного воздуха, а мужик в капюшоне не проронил ни слова. Просто поволок меня дальше, держа пистолет в свободной руке.
– Эй? Ты глухой или нарочно им прикидываешься? – я поскользнулась, подол вечернего платья попал под шпильку, и я взвизгнула, предвосхищая падение. Чудовище в черном обхватил меня за талию, приподнял и медленно повернул ко мне голову. Черт возьми...
Сквозь падающий снег, дрожь и нервное постукивание зубами, я узнала его... покойника, которого я оплакивала несколько месяцев. Его карие глаза прожгли меня насквозь. Как раньше, когда он был жив. То есть...
Между нами пролетел сюрикен, и я почувствовала, что лечу на груду мусора. Удар. Выпад. Выстрел. Перед моими глазами завязалась беспощадная драка, а потом возник ублюдок с ножом и я услышала родной голос:
– Беги, мышка! Беги и не оглядывайся! Как тогда!
— Двести тысяч в месяц...за то, что будешь принадлежать мне на публике, — он отталкивается от своего бронебойного джипа.
— Засунь свои двести тысяч себе в бардачок, Лисовский, — иду прочь от него.
— Ты сама ко мне придешь, Святоша, — долетает мне в спину.
Он — холодный, циничный мажор, элита нашего универа.
Ради спасения репутации и статуса наследника ему понадобилась идеальная девушка. А когда я отказалась, он методично стер мою жизнь в порошок.
За одно утро он лишил меня бюджета, стипендии и крыши над головой, отрезав все пути к отступлению.
Теперь мы делим один лофт, одну кровать и одну жгучую, всепоглощающую ненависть друг к другу.
Главное правило нашей сделки — никаких чувств.
Но что делать, если границы между игрой и реальностью начнут стираться?
— Засунь свои двести тысяч себе в бардачок, Лисовский, — иду прочь от него.
— Ты сама ко мне придешь, Святоша, — долетает мне в спину.
Он — холодный, циничный мажор, элита нашего универа.
Ради спасения репутации и статуса наследника ему понадобилась идеальная девушка. А когда я отказалась, он методично стер мою жизнь в порошок.
За одно утро он лишил меня бюджета, стипендии и крыши над головой, отрезав все пути к отступлению.
Теперь мы делим один лофт, одну кровать и одну жгучую, всепоглощающую ненависть друг к другу.
Главное правило нашей сделки — никаких чувств.
Но что делать, если границы между игрой и реальностью начнут стираться?
Саша — успешный дизайнер, любящая мама семилетнего Дани и женщина, которая давно поставила крест на личной жизни. Семь лет назад её мир был разрушен — предательством близких и страшной тайной, которую она похоронила так глубоко, что сама перестала её чувствовать. Теперь её щит — серебряное кольцо с надписью «Спаси и сохрани» и сын, ради которого она дышит.
Когда Даню начинают травить в школе, Саша приводит его на карате. Тренер Вадим — серьёзный, молчаливый, красивый — становится для мальчика тем, кого у него никогда не было. А для Саши — тем, кого она боится больше всего: мужчиной, который смотрит слишком внимательно.
Он не торопит. Не давит. Не требует. Он просто находится рядом — как скала, о которую разбиваются её страхи
Сможет ли женщина, однажды сломанная, позволить себе снова стать живой и любимой?
Когда Даню начинают травить в школе, Саша приводит его на карате. Тренер Вадим — серьёзный, молчаливый, красивый — становится для мальчика тем, кого у него никогда не было. А для Саши — тем, кого она боится больше всего: мужчиной, который смотрит слишком внимательно.
Он не торопит. Не давит. Не требует. Он просто находится рядом — как скала, о которую разбиваются её страхи
Сможет ли женщина, однажды сломанная, позволить себе снова стать живой и любимой?
Мама вышла замуж и через три дня сбежала, оставив меня одну в доме своего нового мужа.
Теперь мой отчим смотрит на меня так, будто я в его распоряжении.
Властный, привлекательный, волнующий, он говорит, что обязанности жены, теперь буду исполнять я.
И речь идет совсем не про уборку.
Но на этом сложности не заканчиваются, домой возвращается мой сводный брат, самоуверенный мажор и самый красивый парень в универе, который встречается с длинноногими худышками, но тайно обожает таких пышек, как я.
Они оба хотят меня и оба берут, а выбрать одного я уже не могу.
И, кажется, они этого и не требуют.
Теперь мой отчим смотрит на меня так, будто я в его распоряжении.
Властный, привлекательный, волнующий, он говорит, что обязанности жены, теперь буду исполнять я.
И речь идет совсем не про уборку.
Но на этом сложности не заканчиваются, домой возвращается мой сводный брат, самоуверенный мажор и самый красивый парень в универе, который встречается с длинноногими худышками, но тайно обожает таких пышек, как я.
Они оба хотят меня и оба берут, а выбрать одного я уже не могу.
И, кажется, они этого и не требуют.
— Мирон, пожалуйста... — срываюсь на всхлип, отступая назад.
Бывший лишь горько усмехается и все равно заключает в клетку своих рук.
— Мы расстались, — в глаза ему не смотрю. Дышать им боюсь.
Потому что Северский пахнет опасно, по-родному!
— Я хочу вернуть тебе то, чего ты лишилась, детка, — носом ведёт по скуле. — Жить в постоянном напряжении, без разрядки... — и костяшками пальцев нежно гладит по щеке до мурашек.
***
Уже не мой парень сломал меня.
И моё тело. Потому что оно перестало отзываться, накапливая во мне взрывоопасное перенапряжение.
А избавить от него может только... бывший!
Бывший лишь горько усмехается и все равно заключает в клетку своих рук.
— Мы расстались, — в глаза ему не смотрю. Дышать им боюсь.
Потому что Северский пахнет опасно, по-родному!
— Я хочу вернуть тебе то, чего ты лишилась, детка, — носом ведёт по скуле. — Жить в постоянном напряжении, без разрядки... — и костяшками пальцев нежно гладит по щеке до мурашек.
***
Уже не мой парень сломал меня.
И моё тело. Потому что оно перестало отзываться, накапливая во мне взрывоопасное перенапряжение.
А избавить от него может только... бывший!
— Когда я говорила найти этому бандиту невесту, я не имела в виду тебя, - поправляет она мне фату.
— Мам! Ну больно же…
— Больно тебе будет, когда он с тобой наиграется. Или того хуже — когда решит, что ты его предала.
Опускаю глаза. В зеркале — незнакомая девица в белом. Хорошая маскировка, ничего не скажешь. Жаль, зеркало не умеет врать так же убедительно, как я сама.
— С чего ему так думать? Между нами нет любви, только бизнес...
— Это и страшно. Потому что он тебя не пожалеет.
— Мам! Ну больно же…
— Больно тебе будет, когда он с тобой наиграется. Или того хуже — когда решит, что ты его предала.
Опускаю глаза. В зеркале — незнакомая девица в белом. Хорошая маскировка, ничего не скажешь. Жаль, зеркало не умеет врать так же убедительно, как я сама.
— С чего ему так думать? Между нами нет любви, только бизнес...
— Это и страшно. Потому что он тебя не пожалеет.
Мой брат мёртв, а я должен жениться на его невесте, хотя обещал другой. Адат не обсуждают, я это знаю, но моя невеста с эти не смирится!
Эта же как серая мышь, тень, которую я вынужден впустить в свой дом и я буду держать её на расстоянии. Она чужая, и я никогда не позволю ей стать моей.
Но она приходит ночью, когда я задыхаюсь от кошмаров, и её голос успокаивает эту боль. Её руки гладят мои, и я ненавижу себя за то, что мне становится легче. Я не хочу этого, не просил её и уж точно я не просил эту войну внутри себя. Но невеста брата уже здесь, и я чувствую, как моя ледяная стена начинает трескаться, хотя я готов убить за то, чтобы этого не признавать, влечение все сильнее, а любовь моей невесты все дальше, смогу ли я сделать правильный выбор?
Эта же как серая мышь, тень, которую я вынужден впустить в свой дом и я буду держать её на расстоянии. Она чужая, и я никогда не позволю ей стать моей.
Но она приходит ночью, когда я задыхаюсь от кошмаров, и её голос успокаивает эту боль. Её руки гладят мои, и я ненавижу себя за то, что мне становится легче. Я не хочу этого, не просил её и уж точно я не просил эту войну внутри себя. Но невеста брата уже здесь, и я чувствую, как моя ледяная стена начинает трескаться, хотя я готов убить за то, чтобы этого не признавать, влечение все сильнее, а любовь моей невесты все дальше, смогу ли я сделать правильный выбор?
Выберите полку для книги