Читать и слушать книги
СЕГОДНЯ ФИНАЛ
Дверь за ним закрылась.
Я сразу посмотрела на своё отражение в стекле духовки. Круги под глазами, появившийся второй подбородок, проклятая шея, которая выдаёт возраст быстрее всего, а дальше — задница. И это не от родов, Гришке уже восемнадцать, а Стасику вообще скоро двадцать четыре, у него уже девушка есть.
Это потому что мне сорок пять и ещё потому, что я… Что я? Да в чём я виновата, блин? Почему он меня не видит больше? Вырастила двух сыновей, заботилась о муже, доме — вон сад какой, можно кино про него снимать, работаю периодически, если есть клиент. В чём меня обвинять? В том, что я стала старше? В том, что жизнь — это не рекламный ролик средства от морщин, где всем женщинам вечно тридцать?
Вставай, Виктория, не сдавайся!
Очень может быть, что финал покажется неожиданным.
Дверь за ним закрылась.
Я сразу посмотрела на своё отражение в стекле духовки. Круги под глазами, появившийся второй подбородок, проклятая шея, которая выдаёт возраст быстрее всего, а дальше — задница. И это не от родов, Гришке уже восемнадцать, а Стасику вообще скоро двадцать четыре, у него уже девушка есть.
Это потому что мне сорок пять и ещё потому, что я… Что я? Да в чём я виновата, блин? Почему он меня не видит больше? Вырастила двух сыновей, заботилась о муже, доме — вон сад какой, можно кино про него снимать, работаю периодически, если есть клиент. В чём меня обвинять? В том, что я стала старше? В том, что жизнь — это не рекламный ролик средства от морщин, где всем женщинам вечно тридцать?
Вставай, Виктория, не сдавайся!
Очень может быть, что финал покажется неожиданным.
Десять лет я была удобной женой.
Красивой. Верной. Умной. Такой, которую не стыдно показать людям и не страшно предать дома.
Пока однажды мне не прилетело сообщение от его любовницы:
«Твой муж теперь мой. Прими это.»
С фото.
С перепиской.
С доказательствами того, как мой муж спал с ней, пока я строила наш брак и верила в красивую ложь.
Только они оба просчитались.
Я не буду рыдать, умолять и собирать себя по кускам.
Я сделаю хуже.
Я заберу у мужа всё, на чём держалась его власть: деньги, репутацию, сделки, контроль.
Я заставлю его смотреть, как ко мне тянутся мужчины из его круга.
Как его новая жена захлёбывается в ревности.
Как рушится их грязная игра, где меня считали сломанной и безопасной.
Красивой. Верной. Умной. Такой, которую не стыдно показать людям и не страшно предать дома.
Пока однажды мне не прилетело сообщение от его любовницы:
«Твой муж теперь мой. Прими это.»
С фото.
С перепиской.
С доказательствами того, как мой муж спал с ней, пока я строила наш брак и верила в красивую ложь.
Только они оба просчитались.
Я не буду рыдать, умолять и собирать себя по кускам.
Я сделаю хуже.
Я заберу у мужа всё, на чём держалась его власть: деньги, репутацию, сделки, контроль.
Я заставлю его смотреть, как ко мне тянутся мужчины из его круга.
Как его новая жена захлёбывается в ревности.
Как рушится их грязная игра, где меня считали сломанной и безопасной.
Я жила чужой жизнью почти пять лет.
И, к сожалению, поняла это слишком поздно.
Мужчина рядом со мной утверждал, что он мой жених, что мой ребёнок — от него, и что у нас есть общее прошлое, которое я просто забыла.
И я во всё это верила.
Пока не встретила другого.
Того, рядом с кем сердце начинает биться быстрее, а внутри появляется странное чувство, которое я не могу объяснить.
Я не помню его и не уверена, что вообще знала когда-то.
Но почему-то именно ему мне хочется доверять больше, чем кому бы то ни было.
И, к сожалению, поняла это слишком поздно.
Мужчина рядом со мной утверждал, что он мой жених, что мой ребёнок — от него, и что у нас есть общее прошлое, которое я просто забыла.
И я во всё это верила.
Пока не встретила другого.
Того, рядом с кем сердце начинает биться быстрее, а внутри появляется странное чувство, которое я не могу объяснить.
Я не помню его и не уверена, что вообще знала когда-то.
Но почему-то именно ему мне хочется доверять больше, чем кому бы то ни было.
— Ты… ты спишь с ней?
— А если и сплю? — он пожал плечами. — Что ты мне сделаешь? Пойдёшь жаловаться маме?
Я закрыла глаза. Слёзы всё-таки потекли — я не могла их остановить.
— Как ты мог? — прошептала я. — У нас Соня. У нас семья.
— Семья? — он произнёс это слово, как ругательство. — Полина, ты мне нужна была, чтобы меня повысили по работе. Всё. Чтобы начальник видел: у него есть семья, ребёнок, значит, ответственный, надёжный, семейный человек. Понимаешь? Это был бизнес-проект.
Я женился на тебе, потому что ты была удобной. Не скандалила, сидела дома, родила. Всё, как надо.
Мои колени подогнулись. Я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.
— Ты… ты использовал меня?
— А если и сплю? — он пожал плечами. — Что ты мне сделаешь? Пойдёшь жаловаться маме?
Я закрыла глаза. Слёзы всё-таки потекли — я не могла их остановить.
— Как ты мог? — прошептала я. — У нас Соня. У нас семья.
— Семья? — он произнёс это слово, как ругательство. — Полина, ты мне нужна была, чтобы меня повысили по работе. Всё. Чтобы начальник видел: у него есть семья, ребёнок, значит, ответственный, надёжный, семейный человек. Понимаешь? Это был бизнес-проект.
Я женился на тебе, потому что ты была удобной. Не скандалила, сидела дома, родила. Всё, как надо.
Мои колени подогнулись. Я оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.
— Ты… ты использовал меня?
Москва. Ламборгини. Кредитки без лимита. И вдруг — село, грязь под колёсами и повинность, которую надо отбывать. Но главный удар ждёт его впереди: девушка из хора при церкви, которая смотрит на него не как на кошелёк на ножках, а как на человека. На пороге Пасхи он поймёт: чтобы воскреснуть, нужно сначала умереть. Для прежней жизни.
“Ты уже скажешь ей?” — такое СМС приходит на телефон моего мужа.
Споры и ругань заканчиваются его спокойным признанием:
— Я люблю ее.
— Отлично! — выпаливаю я. — Тогда иди к ней. Мы разводимся!
— Мы можем оставить все, как есть. Ты и Стас здесь. Вы моя семья. Я вас не выгоняю.
Я заглядываю ему в глаза.
— Ты предлагаешь мне терпеть твою любовницу?
— А зачем тебе отказываться от дорогой квартиры, комфорта, денег? Проходить через развод, когда ты без работы в декрете? Повременим, а там видно будет.
Муж предлагает принять его любовницу официально. Но у меня другие планы. Я заберу сына и уйду. Но не просто тихо в сторону. Я отомщу. Да так, что он пожалеет и будет проситься обратно.
Только мне он уже будет не нужен.
Споры и ругань заканчиваются его спокойным признанием:
— Я люблю ее.
— Отлично! — выпаливаю я. — Тогда иди к ней. Мы разводимся!
— Мы можем оставить все, как есть. Ты и Стас здесь. Вы моя семья. Я вас не выгоняю.
Я заглядываю ему в глаза.
— Ты предлагаешь мне терпеть твою любовницу?
— А зачем тебе отказываться от дорогой квартиры, комфорта, денег? Проходить через развод, когда ты без работы в декрете? Повременим, а там видно будет.
Муж предлагает принять его любовницу официально. Но у меня другие планы. Я заберу сына и уйду. Но не просто тихо в сторону. Я отомщу. Да так, что он пожалеет и будет проситься обратно.
Только мне он уже будет не нужен.
Я несла на подносе сок и наггетсы, когда его телефон завибрировал на столе. Экран вспыхнул.
«Ты сказал ей? Я не хочу опять ждать в машине, Денис».
Я остановилась так резко, что стаканчики звякнули.
Он обернулся, увидел, куда я смотрю, и в его лице не дрогнуло вообще ничего.
Ни испуга.
Ни стыда.
Ни даже этого жалкого мужского «ты всё не так поняла».
Просто подошёл, взял телефон и спокойно сунул в карман.
Спокойно.
Вот это спокойствие и убивает больше всего.
Не когда тебе врут. А когда тебе уже даже врать лень.
— Вика, — сказал он тихо. — Не сейчас.
— А когда? После торта? После свечей? После того как Маша уснёт? Или когда ты уедешь к ней?
Он посмотрел на дверь детской.
— Не устраивай сцен.
— Кто она?
— Вика...
— Кто. Она.
— Оля.
Господи. Даже имя нормальное. Не какое-нибудь вычурное, не дешёвое, не такое, за которое удобно зацепиться и сказать: ну понятно, очередная крашеная дура.
Оля.
Спокойное, обычное, человеческое имя.
«Ты сказал ей? Я не хочу опять ждать в машине, Денис».
Я остановилась так резко, что стаканчики звякнули.
Он обернулся, увидел, куда я смотрю, и в его лице не дрогнуло вообще ничего.
Ни испуга.
Ни стыда.
Ни даже этого жалкого мужского «ты всё не так поняла».
Просто подошёл, взял телефон и спокойно сунул в карман.
Спокойно.
Вот это спокойствие и убивает больше всего.
Не когда тебе врут. А когда тебе уже даже врать лень.
— Вика, — сказал он тихо. — Не сейчас.
— А когда? После торта? После свечей? После того как Маша уснёт? Или когда ты уедешь к ней?
Он посмотрел на дверь детской.
— Не устраивай сцен.
— Кто она?
— Вика...
— Кто. Она.
— Оля.
Господи. Даже имя нормальное. Не какое-нибудь вычурное, не дешёвое, не такое, за которое удобно зацепиться и сказать: ну понятно, очередная крашеная дура.
Оля.
Спокойное, обычное, человеческое имя.
✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА
✅САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!
— Как же меня тошнит от этой роли «любящего мужа», — голос Марка, моего мужа, звучал нежно. Но адресован он был не мне. — Чего мне стоит каждое утро смотреть на эту тушу...
Я замерла в коридоре с пакетом дорогих витаминов для сестры. Моей младшей сестры, которая согласилась стать для нас суррогатной матерью.
— Потерпи, — промурлыкала Алина, поглаживая живот. — Кира такая смешная в своей святой простоте. Покупает подарки, возит на курорты... Думает, я реально отдам ей этого ребёнка?
— Конечно не отдашь, деточка, — вкрадчиво ответила свекровь. — Как только ты родишь, мы признаем Киру сумасшедшей и упечём в клинику. Марк вышвырнет её за порог без гроша. Она просто кошелёк, который мы скоро закроем навсегда.
Я стояла в темноте, и мир вокруг рассыпался в прах. Мой муж уже месяц спит в постели моей сестры. Моя семья планирует забрать мои последние деньги и запереть меня в психушке, отобрав ребёнка.
✅САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!
— Как же меня тошнит от этой роли «любящего мужа», — голос Марка, моего мужа, звучал нежно. Но адресован он был не мне. — Чего мне стоит каждое утро смотреть на эту тушу...
Я замерла в коридоре с пакетом дорогих витаминов для сестры. Моей младшей сестры, которая согласилась стать для нас суррогатной матерью.
— Потерпи, — промурлыкала Алина, поглаживая живот. — Кира такая смешная в своей святой простоте. Покупает подарки, возит на курорты... Думает, я реально отдам ей этого ребёнка?
— Конечно не отдашь, деточка, — вкрадчиво ответила свекровь. — Как только ты родишь, мы признаем Киру сумасшедшей и упечём в клинику. Марк вышвырнет её за порог без гроша. Она просто кошелёк, который мы скоро закроем навсегда.
Я стояла в темноте, и мир вокруг рассыпался в прах. Мой муж уже месяц спит в постели моей сестры. Моя семья планирует забрать мои последние деньги и запереть меня в психушке, отобрав ребёнка.
Я давно не путаю секс с любовью. Я не меряю дружбу деньгами. Счастье и контроль для меня не одно и то же. А мечту я не подменяю исполнением желаний. Я знаю, чего хочу, и удивить меня не просто.
В истории участвуют:
* молодой мужчина, почти законченный негодяй, умный и свободный
* юная женщина, из тех земных ангелов, что могут спасти мир, чем и занимаются
* совершеннолетние люди всех возрастов и обоих полов
* вечная любовь, если не обманет, конечно
В истории участвуют:
* молодой мужчина, почти законченный негодяй, умный и свободный
* юная женщина, из тех земных ангелов, что могут спасти мир, чем и занимаются
* совершеннолетние люди всех возрастов и обоих полов
* вечная любовь, если не обманет, конечно
– Зовите скорее Вертинского! Он точно ее спасет! Он ведь ее жених и у них скоро свадьба! – требует силиконовая девица, которая привезла свою подружку с лопнувшей грудью в нашу клинику.
Окей, я позову его. Потому что к нему у меня тоже вопросики!
Во-первых, почему его пациентка с осложнениями?
А во-вторых, как он собирается на ней жениться, если женат на мне?!..
Окей, я позову его. Потому что к нему у меня тоже вопросики!
Во-первых, почему его пациентка с осложнениями?
А во-вторых, как он собирается на ней жениться, если женат на мне?!..
Выберите полку для книги