Книги в жанре «Деревенский роман»
— Вы фельдшер? — голос низкий, с презрительной интонацией.
— Да, я Таисия Андреевна Клинцова. Давайте зайдем в дом и я проведу осмотр.
Он усмехнулся, осматривая меня с ног до головы. Взгляд скользнул по фигуре так небрежно, словно мужчина оценивал товар на рынке.
— Я думал что пришлют кого-то поприличнее. Ладно, заходи раз пришла.
— Да, я Таисия Андреевна Клинцова. Давайте зайдем в дом и я проведу осмотр.
Он усмехнулся, осматривая меня с ног до головы. Взгляд скользнул по фигуре так небрежно, словно мужчина оценивал товар на рынке.
— Я думал что пришлют кого-то поприличнее. Ладно, заходи раз пришла.
Мне крупно не повезло, и я оказалась в деревне.
— Мама, — шёпотом реву в трубку. — Я здесь не выдержу.
— Доченька, крепись! Настают тяжёлые времена, отец в ярости. Мне тоже досталось!
— Бедная…
— Будем надеяться, что он скоро отойдёт!
Конечно, будем! С непонятными коромыслами, невыносимой баней, ку-ка-ре-ку в пять утра и вечно пропадающим интернетом.
Но пережидать апокалипсис мне гораздо веселее в компании моего деревенского Вани! Ваня крутой! И это невероятно здорово, что у меня здесь появился такой друг! Защитит и от местных приставал, и от злыдни, у которой мне приходится жить!
Вот только однажды… он куда-то пропал. И не сказал, когда вернётся…
История Виты, сестры Захара из "Постельный режим Гарантирую".
Цикл "Моё наваждение" - все книги читаются отдельно
— Мама, — шёпотом реву в трубку. — Я здесь не выдержу.
— Доченька, крепись! Настают тяжёлые времена, отец в ярости. Мне тоже досталось!
— Бедная…
— Будем надеяться, что он скоро отойдёт!
Конечно, будем! С непонятными коромыслами, невыносимой баней, ку-ка-ре-ку в пять утра и вечно пропадающим интернетом.
Но пережидать апокалипсис мне гораздо веселее в компании моего деревенского Вани! Ваня крутой! И это невероятно здорово, что у меня здесь появился такой друг! Защитит и от местных приставал, и от злыдни, у которой мне приходится жить!
Вот только однажды… он куда-то пропал. И не сказал, когда вернётся…
История Виты, сестры Захара из "Постельный режим Гарантирую".
Цикл "Моё наваждение" - все книги читаются отдельно
— Ты знала. С самого первого дня. И молчала? — его голос тише, чем обычно, и это страшнее криков.
— Я не врала. Я просто не сказала правду, — отвечаю я, глядя в окно на козу Златовласку.
Тот день, когда мой девятилетний сын нашёл в сарае избитого незнакомца без памяти и документов, перевернул нашу жизнь.
Я могла бы вызвать полицию. Или выгнать бомжа в лес. Но что-то в его лице показалось мне смутно знакомым. А дорогие часы на запястье говорили о том, что этот «бомж» — не простой бродяга.
Он не помнит, кто он. Но я знаю. И молчу, притворяясь, что мы не знакомы.
Теперь этот чужак будет жить под моей крышей, есть мой хлеб и работать по хозяйству. Пока не расплатится.
Вот только чем дольше он остаётся, тем сложнее скрывать правду. И что он сделает, когда всё узнает?
— Я не врала. Я просто не сказала правду, — отвечаю я, глядя в окно на козу Златовласку.
Тот день, когда мой девятилетний сын нашёл в сарае избитого незнакомца без памяти и документов, перевернул нашу жизнь.
Я могла бы вызвать полицию. Или выгнать бомжа в лес. Но что-то в его лице показалось мне смутно знакомым. А дорогие часы на запястье говорили о том, что этот «бомж» — не простой бродяга.
Он не помнит, кто он. Но я знаю. И молчу, притворяясь, что мы не знакомы.
Теперь этот чужак будет жить под моей крышей, есть мой хлеб и работать по хозяйству. Пока не расплатится.
Вот только чем дольше он остаётся, тем сложнее скрывать правду. И что он сделает, когда всё узнает?
- Ты чего творишь?! - заревел мужик, витиевато выругавшись и потирая ушибленную макушку.
- Это ты что творишь, рвань подзаборная? - я опустила лопату, которой только что приложила его по темечку, а взглядом прошлась по могучей фигуре.
Хорош. Если бы не спутанные, нечёсаные волосы и такая же борода. Ну и амбре, которое разносилось по всему дому. Моему, между прочим.
- Я рвань?! - он уставился на меня ошалело.
- А кто? – упёрла я руки в бока. - Завалился ко мне среди ночи, от тебя разит за версту!
- Я... - он огляделся, убеждаясь, что дом не его, а я покрепче лопату сжала.
Мало ли какие у него намерения... Говорят, новый сосед уже месяц бурогозит после развода. Оно и видно. Рвань и есть. Даже рубашка минимум неделю не стирана. Однако ж, мужской запах всё равно не отвращал... У меня тут уже давно мужиком не пахло. Ровно с тех пор, как муж ушёл к молодой, да ладной.
- Извини, - пробасил виновато и вдруг...
- Это ты что творишь, рвань подзаборная? - я опустила лопату, которой только что приложила его по темечку, а взглядом прошлась по могучей фигуре.
Хорош. Если бы не спутанные, нечёсаные волосы и такая же борода. Ну и амбре, которое разносилось по всему дому. Моему, между прочим.
- Я рвань?! - он уставился на меня ошалело.
- А кто? – упёрла я руки в бока. - Завалился ко мне среди ночи, от тебя разит за версту!
- Я... - он огляделся, убеждаясь, что дом не его, а я покрепче лопату сжала.
Мало ли какие у него намерения... Говорят, новый сосед уже месяц бурогозит после развода. Оно и видно. Рвань и есть. Даже рубашка минимум неделю не стирана. Однако ж, мужской запах всё равно не отвращал... У меня тут уже давно мужиком не пахло. Ровно с тех пор, как муж ушёл к молодой, да ладной.
- Извини, - пробасил виновато и вдруг...
Губы горели, во рту неимоверно жгло, дыхание перехватило, и на глазах накатились слёзы.
- Что это? — отдышавшись, прошептала я.
- Не знаю, — пожал он плечами. – Это рецепт отца. Иногда это работает, как деньги. Ну, бывает нужен трактор там....
- Знаю. Я здесь бо́льшую часть жизни прожила.
- Ааа, просто я думал, что ты напрочь забыла, что такое жить в деревне, — засмеялся он.
- А ты я смотрю, прям в поле на коне родился. Ты сам то в городе родился и жил.
- Я не вспоминаю ту жизнь, и ты, пожалуйста, смени тему,— строго попросил он.
- А что это? Правда, глаза колет...— не унималась я.
Серго резко повернулся ко мне и с жадностью поцеловал меня в губы.
- Ты чего рехнулся, мальчик,— я с силой отпихнула его от себя.
- Я не хотел говорить про жизнь в городе, а ты не унималась. Должен же я был как-нибудь тебя заткнуть. Ничего другого мне в голову не пришло,—ответил он.
- Козёл! — выпалила я со злостью.
- Ещё будем целоваться? — не обращая внимания, на мои слова спросил Серго.
- Что это? — отдышавшись, прошептала я.
- Не знаю, — пожал он плечами. – Это рецепт отца. Иногда это работает, как деньги. Ну, бывает нужен трактор там....
- Знаю. Я здесь бо́льшую часть жизни прожила.
- Ааа, просто я думал, что ты напрочь забыла, что такое жить в деревне, — засмеялся он.
- А ты я смотрю, прям в поле на коне родился. Ты сам то в городе родился и жил.
- Я не вспоминаю ту жизнь, и ты, пожалуйста, смени тему,— строго попросил он.
- А что это? Правда, глаза колет...— не унималась я.
Серго резко повернулся ко мне и с жадностью поцеловал меня в губы.
- Ты чего рехнулся, мальчик,— я с силой отпихнула его от себя.
- Я не хотел говорить про жизнь в городе, а ты не унималась. Должен же я был как-нибудь тебя заткнуть. Ничего другого мне в голову не пришло,—ответил он.
- Козёл! — выпалила я со злостью.
- Ещё будем целоваться? — не обращая внимания, на мои слова спросил Серго.
— Открывайте! — звучит из-за двери рассерженный голос соседки.
Любопытно, что на этот раз фею разозлило. Готовлюсь укрощать недотрогу, открываю дверь.
Ухмылка падает на пол, а из фраз остаются нецензурные. Фея в бешенстве.
— Вот! Полюбуйтесь!
Любуюсь. Смотрю, как с белокурых волос ее дочери жирными каплями стекает синяя краска. Логика подсказывает, что без Вовки тут не обошлось.
— Оп-па, — усмехаюсь. — А ты у нас кто? Мальвина? Аватар?
— Прекратите издеваться! Ваш внук Агату краской облил.
Вовка шуршит и уже возможно удирает через окно. Понял, паршивец, что снова деду малину обломал своей войной с девчонкой.
— Понял. Разъяснительную беседу проведу. А ты как заскучаешь, на чай приходи. Кино посмотрим. Про синих человечков.
Фея фыркает, хватает за руку дочь и уходит, что-то бубня под нос.
Вот спасибо, внучек. Удружил. С девчонкой ругаешься ты, а страдает дед.
— Буратино! Сынок! — ору вглубь дома. — Неси инструменты. Сейчас тебе дед сучки равнять будет. Рубанком.
Любопытно, что на этот раз фею разозлило. Готовлюсь укрощать недотрогу, открываю дверь.
Ухмылка падает на пол, а из фраз остаются нецензурные. Фея в бешенстве.
— Вот! Полюбуйтесь!
Любуюсь. Смотрю, как с белокурых волос ее дочери жирными каплями стекает синяя краска. Логика подсказывает, что без Вовки тут не обошлось.
— Оп-па, — усмехаюсь. — А ты у нас кто? Мальвина? Аватар?
— Прекратите издеваться! Ваш внук Агату краской облил.
Вовка шуршит и уже возможно удирает через окно. Понял, паршивец, что снова деду малину обломал своей войной с девчонкой.
— Понял. Разъяснительную беседу проведу. А ты как заскучаешь, на чай приходи. Кино посмотрим. Про синих человечков.
Фея фыркает, хватает за руку дочь и уходит, что-то бубня под нос.
Вот спасибо, внучек. Удружил. С девчонкой ругаешься ты, а страдает дед.
— Буратино! Сынок! — ору вглубь дома. — Неси инструменты. Сейчас тебе дед сучки равнять будет. Рубанком.
— Моей дочери нужна мама, и ты на эту роль подходишь лучше всего, — заявил мой босс.
Сначала он потребовал, чтобы я летела с ним в отпуск, потом вообще заставил притворяться его женой и матерью его дочки, так что я уже не удивлялась ничему.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю брак.
— А вы… Ермак Богданович, влюблены в меня, получается? — предположила несмело.
— При чём тут любовь, Кошкина? Нам что по пять лет? Естественно, я предлагаю тебе брак по расчёту.
— По расчёту… это как?
— Очень просто. По расчёту — это значит за деньги.
— За какие деньги?
— За большие, Вася. Коих тебе точно хватит, чтобы оплатить операцию твоей сестры и на много чего ещё.
Откуда он знает?
— Я должна заботиться о вашей дочери, и всё?
— Ну, разумеется, не всё. На регулярное исполнение супружеского долга я тоже претендую.
Сначала он потребовал, чтобы я летела с ним в отпуск, потом вообще заставил притворяться его женой и матерью его дочки, так что я уже не удивлялась ничему.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю брак.
— А вы… Ермак Богданович, влюблены в меня, получается? — предположила несмело.
— При чём тут любовь, Кошкина? Нам что по пять лет? Естественно, я предлагаю тебе брак по расчёту.
— По расчёту… это как?
— Очень просто. По расчёту — это значит за деньги.
— За какие деньги?
— За большие, Вася. Коих тебе точно хватит, чтобы оплатить операцию твоей сестры и на много чего ещё.
Откуда он знает?
— Я должна заботиться о вашей дочери, и всё?
— Ну, разумеется, не всё. На регулярное исполнение супружеского долга я тоже претендую.
— Что это?
Фурия нависает надо мной. В глазах огонь. Еще чуть-чуть – и спалит меня вместе с моим домом.
— Штамп в паспорте, — отвечаю, медленно делая глоток кофе.
— Это я вижу. Но что он делает в моем паспорте?
— Как что? Ты же сама вчера говорила, что тебе срочно нужен муж.
Дышит тяжело. Осматривается по сторонам. Я тоже. На всякий случай, чтоб сковороды чугунной на видном месте не было.
— Фиктивный. Мне нужен был фиктивный муж!
Развожу руками.
— А получила настоящего.
Соседка предложила фиктивный брак. Её сын тайком от неё заплатил мне три яблока, чтобы я согласился. Только они не знают, что на самом деле я миллиардер, а в деревне оказался на спор.
Фурия нависает надо мной. В глазах огонь. Еще чуть-чуть – и спалит меня вместе с моим домом.
— Штамп в паспорте, — отвечаю, медленно делая глоток кофе.
— Это я вижу. Но что он делает в моем паспорте?
— Как что? Ты же сама вчера говорила, что тебе срочно нужен муж.
Дышит тяжело. Осматривается по сторонам. Я тоже. На всякий случай, чтоб сковороды чугунной на видном месте не было.
— Фиктивный. Мне нужен был фиктивный муж!
Развожу руками.
— А получила настоящего.
Соседка предложила фиктивный брак. Её сын тайком от неё заплатил мне три яблока, чтобы я согласился. Только они не знают, что на самом деле я миллиардер, а в деревне оказался на спор.
Я - настоящая офисная леди. Шпильки, узкая юбка, контракты, отдых на Мальдивах. Но однажды все идет не по плану: муж заводит роман с моей же сестрицей, а дочь собралась замуж за сына фермера. Если с мужем я уже ничего поделать не могу, то дочь свою из этого болота точно спасу!
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА!
Я ударил по тормозам, машина остановилась и сквозь облако пыли я увидел, как из пикапа выскочила белокурая девчонка в джинсовом комбинезоне.
— Назад сдавай! — орала она, как бензопила “Дружба” и махала руками — Ты знак не видел, что ли?
Сердце ухнуло сначала вверх, куда-то к горлу, а потом также резко вниз.
— Да ну, не может этого быть, — процедил сквозь зубы, медленно открыл дверь и вышел из машины.
— Аглая? — прохрипел я, когда мы поравнялись.
Она замерла на несколько секунд, хватая ртом воздух и хлопая своими синими глазищами.
— Неужели меня за эти годы так помотала жизнь, что ты меня не признал? — быстро пришла в себя и вздернула свой курносый нос.
— Сразу узнал, — улыбался я, как придурок.
— Ты что тут забыл? — насупила она брови и сложила на груди руки.
— Ну я же обещал вернуться, — сказал и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Олень ты, Горелов!
— Зря! — рявкнула она. — Тебя здесь больше никто не ждет. Поезд ушел и рельсы остыли. Сдава
Я ударил по тормозам, машина остановилась и сквозь облако пыли я увидел, как из пикапа выскочила белокурая девчонка в джинсовом комбинезоне.
— Назад сдавай! — орала она, как бензопила “Дружба” и махала руками — Ты знак не видел, что ли?
Сердце ухнуло сначала вверх, куда-то к горлу, а потом также резко вниз.
— Да ну, не может этого быть, — процедил сквозь зубы, медленно открыл дверь и вышел из машины.
— Аглая? — прохрипел я, когда мы поравнялись.
Она замерла на несколько секунд, хватая ртом воздух и хлопая своими синими глазищами.
— Неужели меня за эти годы так помотала жизнь, что ты меня не признал? — быстро пришла в себя и вздернула свой курносый нос.
— Сразу узнал, — улыбался я, как придурок.
— Ты что тут забыл? — насупила она брови и сложила на груди руки.
— Ну я же обещал вернуться, — сказал и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Олень ты, Горелов!
— Зря! — рявкнула она. — Тебя здесь больше никто не ждет. Поезд ушел и рельсы остыли. Сдава
Выберите полку для книги