Книги в жанре «Женский роман»
– Ну… Игорек… скажи уже, что у тебя любовница!
Голос звучит из колонок над сценой, справа. Я замолкаю.
– И чего ты своей клуше такие дифирамбы пел, я не поняла?! У меня уже скулы сводит от твоего «тыл, тыл»…
Смех. Женский, короткий, счастливый.
– Тише, Алин. Тише, малыш, услышат. Для меня только ты важна…
Я стою и держу микрофон. В колонке мой муж… с придыханием говорит «малыш» другой женщине…
– Да меня чуть не стошнило от твоей лести своей корове! Ты сам говорил, что эта бесплодная дура тебе не нужна! Ты уж определись, Немов! Я или она?!
Муж предал, опозорил перед всеми, выкинул меня на улицу без гроша, но однажды случилось то, что заставило его захотеть меня вернуть…
❤️Быстрая выкладка❤️
Голос звучит из колонок над сценой, справа. Я замолкаю.
– И чего ты своей клуше такие дифирамбы пел, я не поняла?! У меня уже скулы сводит от твоего «тыл, тыл»…
Смех. Женский, короткий, счастливый.
– Тише, Алин. Тише, малыш, услышат. Для меня только ты важна…
Я стою и держу микрофон. В колонке мой муж… с придыханием говорит «малыш» другой женщине…
– Да меня чуть не стошнило от твоей лести своей корове! Ты сам говорил, что эта бесплодная дура тебе не нужна! Ты уж определись, Немов! Я или она?!
Муж предал, опозорил перед всеми, выкинул меня на улицу без гроша, но однажды случилось то, что заставило его захотеть меня вернуть…
❤️Быстрая выкладка❤️
— Вы больше не приблизитесь к Лёше без моего разрешения.
— А вы не будете решать, могу ли я видеть собственного сына.
— Ваш сын умер пять лет назад.
Я кладу перед Глебом результат ДНК.
— В могиле, куда я носила цветы, лежит ваш ребёнок. А мой растёт в вашем доме и называет вас папой.
— Даже если это правда, я не позволю вам его забрать.
— Я не собираюсь отнимать у него отца. Но лишить его матери во второй раз вы тоже не сможете.
Пять лет я верила, что потеряла сына. Училась жить с болью, пока случайная фотография и старая бирка из роддома не привели меня в дом Глеба Кравцова.
Теперь мне предстоит доказать, что моего ребёнка украли. Но Глеб привык защищать своё и не намерен уступать мне мальчика, которого любит.
Только очень скоро борьба за сына сделает нас не врагами, а единственными людьми, способными докопаться до правды.
Но страшнее нашего противостояния оказывается правда…
— А вы не будете решать, могу ли я видеть собственного сына.
— Ваш сын умер пять лет назад.
Я кладу перед Глебом результат ДНК.
— В могиле, куда я носила цветы, лежит ваш ребёнок. А мой растёт в вашем доме и называет вас папой.
— Даже если это правда, я не позволю вам его забрать.
— Я не собираюсь отнимать у него отца. Но лишить его матери во второй раз вы тоже не сможете.
Пять лет я верила, что потеряла сына. Училась жить с болью, пока случайная фотография и старая бирка из роддома не привели меня в дом Глеба Кравцова.
Теперь мне предстоит доказать, что моего ребёнка украли. Но Глеб привык защищать своё и не намерен уступать мне мальчика, которого любит.
Только очень скоро борьба за сына сделает нас не врагами, а единственными людьми, способными докопаться до правды.
Но страшнее нашего противостояния оказывается правда…
— Подпиши согласие, Ксень.
Роман положил папку рядом с моей чашкой и сел напротив.
Он сделал это буднично, почти между двумя глотками кофе. За окном моросил сентябрьский дождь, а из прихожей доносилось недовольное ворчание Антона. Сын опять не мог найти второй кроссовок. Я машинально придвинула к себе папку.
— Какое согласие?
— Нотариальное. Здесь проект заявления и оценка доли. Посмотришь сегодня, завтра после обеда подъедет Глеб Алексеевич.
Я открыла папку. Сверху лежал договор дарения доли в уставном капитале.
Мне понадобилось несколько секунд...
— Нашему Антону тринадцать, — сказала я и подняла глаза на мужа.
— Я не об Антоне.
Роман не отвёл взгляда. Он вообще редко это делал.
— Савелию через два месяца восемнадцать. Он мой старший сын.
В прихожей что-то грохнуло.
— Повтори.
— Ты всё услышала.
Роман отодвинул чашку.
— У меня есть сын, — произнёс он медленно. — Савелий. Ему семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать.
Роман положил папку рядом с моей чашкой и сел напротив.
Он сделал это буднично, почти между двумя глотками кофе. За окном моросил сентябрьский дождь, а из прихожей доносилось недовольное ворчание Антона. Сын опять не мог найти второй кроссовок. Я машинально придвинула к себе папку.
— Какое согласие?
— Нотариальное. Здесь проект заявления и оценка доли. Посмотришь сегодня, завтра после обеда подъедет Глеб Алексеевич.
Я открыла папку. Сверху лежал договор дарения доли в уставном капитале.
Мне понадобилось несколько секунд...
— Нашему Антону тринадцать, — сказала я и подняла глаза на мужа.
— Я не об Антоне.
Роман не отвёл взгляда. Он вообще редко это делал.
— Савелию через два месяца восемнадцать. Он мой старший сын.
В прихожей что-то грохнуло.
— Повтори.
— Ты всё услышала.
Роман отодвинул чашку.
— У меня есть сын, — произнёс он медленно. — Савелий. Ему семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать.
– Двенадцать лет без детей — это не то, на что я рассчитывал, - холодно смотрит на меня муж, - и мое терпение кончилось, Нина.
– Что это значит? – выдыхаю судорожно, держась руками за живот, хотя держаться там не за что.
Совсем недавно врач вынес очередной вердикт.
– У меня есть, кем тебя заменить, и она беременна… так что ты мне больше ни к чему. И не надо на меня так смотреть, была бы на моем месте - ты поступила бы аналогично. Ты знаешь, как мне нужна нормальная семья, а не вот это вот жалкое недоразумение.
Муж решил не дожидаться окончательных результатов второго по счету ЭКО. Зачем? Когда на подходе желанный ребенок от другой, зачатый естественным путем.
Он выгнал меня еще до того, как я узнала, что вторая попытка все же увенчалась успехом.
– Что это значит? – выдыхаю судорожно, держась руками за живот, хотя держаться там не за что.
Совсем недавно врач вынес очередной вердикт.
– У меня есть, кем тебя заменить, и она беременна… так что ты мне больше ни к чему. И не надо на меня так смотреть, была бы на моем месте - ты поступила бы аналогично. Ты знаешь, как мне нужна нормальная семья, а не вот это вот жалкое недоразумение.
Муж решил не дожидаться окончательных результатов второго по счету ЭКО. Зачем? Когда на подходе желанный ребенок от другой, зачатый естественным путем.
Он выгнал меня еще до того, как я узнала, что вторая попытка все же увенчалась успехом.
– Я устал, Мариш, – тянет мой муж. – Девчонка эта… камень на шее.
Это он что, о нашей дочке?!
– Бедный, – воркует гадина. – Ты так стараешься, а клушка твоя не ценит…
– Она покорная, домашняя и… никакая, Мариш.
– Я люблю тебя, – шепчет. – Я сделаю тебя счастливым.
– Иди сюда, моя королева. Твой муженёк – просто идиот!
Распахиваю дверь.
Влетаю.
– Какого чёрта, Егор?!
– А что ты хотела, Курочка? – усмехается муж. – Ты трясёшься над дочерью. Забрала её в нашу супружескую постель! Выгнала меня.
– И ты пошёл к ней?! Она же замужем!
– Какая очаровательная клушка, – улыбается Мариша. – Кто успел, тот и съел. Ты пресная. Блёклая. Одеваешься, как колхозница. Ты лохушка. И терпила. Бракованная. Ты не смогла родить Гору наследника. А я, – кладёт ладонь на плоский живот. – Рожу.
– Ты сама виновата, Курочка, – цедит Егор. – Я мужчина. Имею право на сына. И Мариша мне его родит. А ты… – наклоняется надо мной. – Собирай манатки и проваливай со своей девчонкой из моей квартиры!
Это он что, о нашей дочке?!
– Бедный, – воркует гадина. – Ты так стараешься, а клушка твоя не ценит…
– Она покорная, домашняя и… никакая, Мариш.
– Я люблю тебя, – шепчет. – Я сделаю тебя счастливым.
– Иди сюда, моя королева. Твой муженёк – просто идиот!
Распахиваю дверь.
Влетаю.
– Какого чёрта, Егор?!
– А что ты хотела, Курочка? – усмехается муж. – Ты трясёшься над дочерью. Забрала её в нашу супружескую постель! Выгнала меня.
– И ты пошёл к ней?! Она же замужем!
– Какая очаровательная клушка, – улыбается Мариша. – Кто успел, тот и съел. Ты пресная. Блёклая. Одеваешься, как колхозница. Ты лохушка. И терпила. Бракованная. Ты не смогла родить Гору наследника. А я, – кладёт ладонь на плоский живот. – Рожу.
– Ты сама виновата, Курочка, – цедит Егор. – Я мужчина. Имею право на сына. И Мариша мне его родит. А ты… – наклоняется надо мной. – Собирай манатки и проваливай со своей девчонкой из моей квартиры!
Только что я узнала: мой сын влюблён в свою сестру.
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
Двадцать лет я была уверена, что знаю мужчину, который спит рядом со мной.
Мы вместе пережили годы лечения, надежд и диагноз, который так и не объяснил, почему у нас нет детей. Максим держал меня за руку после очередной неудачи и говорил, что ему достаточно меня.
Я поверила.
За несколько дней до нашей годовщины я нахожу в его телефоне фотографию УЗИ.
Двенадцать недель.
«Наш малыш».
А потом вижу имя женщины и понимаю, что встречала её раньше.
Но самое страшное выясняется позже.
О беременности любовницы моего мужа знала женщина, которая двадцать лет называла меня дочерью.
Кажется, они решили всё за меня.
Кому достанется муж.
Кто родит ему наследника.
И какое место после этого останется мне.
Только одного они не учли.
Я больше не собираюсь занимать место, которое мне оставили.
Мы вместе пережили годы лечения, надежд и диагноз, который так и не объяснил, почему у нас нет детей. Максим держал меня за руку после очередной неудачи и говорил, что ему достаточно меня.
Я поверила.
За несколько дней до нашей годовщины я нахожу в его телефоне фотографию УЗИ.
Двенадцать недель.
«Наш малыш».
А потом вижу имя женщины и понимаю, что встречала её раньше.
Но самое страшное выясняется позже.
О беременности любовницы моего мужа знала женщина, которая двадцать лет называла меня дочерью.
Кажется, они решили всё за меня.
Кому достанется муж.
Кто родит ему наследника.
И какое место после этого останется мне.
Только одного они не учли.
Я больше не собираюсь занимать место, которое мне оставили.
Мой жених предал меня дважды.
Первый раз, когда решил, что в его жизни будут другие женщины и плевать, что я об этом думаю.
Второй раз, когда бросил меня в опасной ситуации, спасаясь вместе с любовницей.
Я искренне верила, что отец, узнав об этом, даст разрешение на расторжение помолвки с предателем.
Ошиблась. Плевать ему на мою боль.
А я устала жить в клетке, я мечтаю вырваться на свободу. Помочь мне в этом может только один человек – мужчина, от взгляда которого мне становится не по себе. Знать бы только, что попросит в знак благодарности за эту помощь...
Первый раз, когда решил, что в его жизни будут другие женщины и плевать, что я об этом думаю.
Второй раз, когда бросил меня в опасной ситуации, спасаясь вместе с любовницей.
Я искренне верила, что отец, узнав об этом, даст разрешение на расторжение помолвки с предателем.
Ошиблась. Плевать ему на мою боль.
А я устала жить в клетке, я мечтаю вырваться на свободу. Помочь мне в этом может только один человек – мужчина, от взгляда которого мне становится не по себе. Знать бы только, что попросит в знак благодарности за эту помощь...
Выберите полку для книги