Книги в жанре «Женский роман»
- Мне нужен папа, - тихонько прошептала малышка, которую я только что, случайно, нашел почти у самого леса.
- А где твой папа? - я присел на корточки и внимательно посмотрел на девочку.
- Мама сказала, что он важную работу делает. Поэтому не живёт с нами. Я пошла его искать.
- Давай мы сначала найдем твою маму, а уже потом отправимся на поиски папы. Договорились?
Голубые глаза девчушки радостно засияли.
- Ты мне поможешь?
Я понятия не имел, как правильно обращаться с детьми, требовалось разыскать мать этой рыжули:
- А как зовут твою маму?
- Анжелика.
Сердце гулко ударило по рёбрам. Я знал лишь одну девушку с таким именем. Ту, с которой однажды провел ночь, чьи огненно-рыжие волосы и пронзительные голубые глаза так и не смог забыть. Совпадение? Возможно. Оставался еще один вопрос: как маленькая девочка оказалась в закрытом поселке далеко от города?
- А где твой папа? - я присел на корточки и внимательно посмотрел на девочку.
- Мама сказала, что он важную работу делает. Поэтому не живёт с нами. Я пошла его искать.
- Давай мы сначала найдем твою маму, а уже потом отправимся на поиски папы. Договорились?
Голубые глаза девчушки радостно засияли.
- Ты мне поможешь?
Я понятия не имел, как правильно обращаться с детьми, требовалось разыскать мать этой рыжули:
- А как зовут твою маму?
- Анжелика.
Сердце гулко ударило по рёбрам. Я знал лишь одну девушку с таким именем. Ту, с которой однажды провел ночь, чьи огненно-рыжие волосы и пронзительные голубые глаза так и не смог забыть. Совпадение? Возможно. Оставался еще один вопрос: как маленькая девочка оказалась в закрытом поселке далеко от города?
.•°*☆★*✦✵ ¦¦ ЭКСКЛЮЗИВ¦¦ ✵✦*★☆*°•.
Он хотел снова почувствовать себя молодым. Поэтому выбрал юную любовницу, ночные клубы, дорогие фотографии и иллюзию новой жизни.
А потерял всё:
Жену. Дочь. Дом. Себя.
Пока он пытался убежать от возраста, женщина, которую он предал, училась жить заново.
Без него.
И именно тогда судьба столкнула её с мужчиной, рядом с которым не нужно было притворяться молодой, идеальной или удобной.
Рядом с ним можно было просто быть счастливой.
══════◄••❀••►══════
Сильная эмоциональная история о предательстве, взрослении, прощении и любви, которая приходит тогда, когда уже не ждёшь.
Он хотел снова почувствовать себя молодым. Поэтому выбрал юную любовницу, ночные клубы, дорогие фотографии и иллюзию новой жизни.
А потерял всё:
Жену. Дочь. Дом. Себя.
Пока он пытался убежать от возраста, женщина, которую он предал, училась жить заново.
Без него.
И именно тогда судьба столкнула её с мужчиной, рядом с которым не нужно было притворяться молодой, идеальной или удобной.
Рядом с ним можно было просто быть счастливой.
══════◄••❀••►══════
Сильная эмоциональная история о предательстве, взрослении, прощении и любви, которая приходит тогда, когда уже не ждёшь.
— Это что такое, Уля? — его хриплый голос бьет по натянутым нервам, а тяжелый взгляд падает на мою руку.
— Обручальное кольцо, — чеканю я, глядя в глаза, которые когда-то любила больше жизни. — Я выхожу замуж.
Макар делает шаг, вжимая меня в стену. От него пахнет опасностью, силой и прошлым, которое я пыталась забыть четыре года.
— Ты же знаешь, что чужого я не беру, — произносит он, почти касаясь моих губ. — А ты — моя. И это кольцо я сниму с тебя сам.
Четыре года назад я была женой офицера. Я ждала, верила и любила, пока не поняла: для Макара Игнатова чужая беда и вдова погибшего друга всегда будут важнее меня. Я ушла, чтобы выжить и собрать свое сердце по кускам.
Теперь у меня новая, спокойная жизнь и надежный жених, который меня ценит. Но Макар вернулся. Он понял свою ошибку и привык брать свое. Только он не знает, что я больше не та покорная девочка. И на этот раз я не сдамся без боя.
— Обручальное кольцо, — чеканю я, глядя в глаза, которые когда-то любила больше жизни. — Я выхожу замуж.
Макар делает шаг, вжимая меня в стену. От него пахнет опасностью, силой и прошлым, которое я пыталась забыть четыре года.
— Ты же знаешь, что чужого я не беру, — произносит он, почти касаясь моих губ. — А ты — моя. И это кольцо я сниму с тебя сам.
Четыре года назад я была женой офицера. Я ждала, верила и любила, пока не поняла: для Макара Игнатова чужая беда и вдова погибшего друга всегда будут важнее меня. Я ушла, чтобы выжить и собрать свое сердце по кускам.
Теперь у меня новая, спокойная жизнь и надежный жених, который меня ценит. Но Макар вернулся. Он понял свою ошибку и привык брать свое. Только он не знает, что я больше не та покорная девочка. И на этот раз я не сдамся без боя.
Официант приносит кофе. Я смотрю в окно.
Именно в этот момент рядом с моим столиком останавливается девушка.
– Простите, – говорит она. – Вы Елена Суворова?
Я слегка приподнимаю бровь.
– Да. А вы?
– Меня зовут Стася. – Пауза. – Можно я присяду?
– Что вы хотите мне сказать, Стася?
Она наконец поднимает глаза. В них – решимость. Та решимость, которая даётся непросто и которой хватит ровно на один раз.
– Я хочу попросить вас... отпустить его. – Она говорит медленно, чётко, как будто репетировала эти слова. – Я понимаю, что звучит это ужасно. Я понимаю, что у вас семья, сын, годы вместе. Но он... он несчастен, Елена Сергеевна. Он давно хочет уйти, но говорит, что связан.
– Стася, – говорю я, и голос у меня тёплый, почти как этот кофе. – Я хочу сказать вам кое-что. Слушайте внимательно, потому что я скажу это один раз.
Она напрягается. Я вижу, как она ждёт. Слёз? Крика? Таблеток валерьянки? Я чуть улыбаюсь.
– Если вы так любите Игоря – забирайте. Пожалуйста. Он ваш.
Именно в этот момент рядом с моим столиком останавливается девушка.
– Простите, – говорит она. – Вы Елена Суворова?
Я слегка приподнимаю бровь.
– Да. А вы?
– Меня зовут Стася. – Пауза. – Можно я присяду?
– Что вы хотите мне сказать, Стася?
Она наконец поднимает глаза. В них – решимость. Та решимость, которая даётся непросто и которой хватит ровно на один раз.
– Я хочу попросить вас... отпустить его. – Она говорит медленно, чётко, как будто репетировала эти слова. – Я понимаю, что звучит это ужасно. Я понимаю, что у вас семья, сын, годы вместе. Но он... он несчастен, Елена Сергеевна. Он давно хочет уйти, но говорит, что связан.
– Стася, – говорю я, и голос у меня тёплый, почти как этот кофе. – Я хочу сказать вам кое-что. Слушайте внимательно, потому что я скажу это один раз.
Она напрягается. Я вижу, как она ждёт. Слёз? Крика? Таблеток валерьянки? Я чуть улыбаюсь.
– Если вы так любите Игоря – забирайте. Пожалуйста. Он ваш.
Десять лет она была удобной женой. Он десять лет строил холодные дома и ледяные отношения. Их первая встреча — как столкновение двух ураганов. Она бросает ему в лицо правду, он отвечает угрозой. Но за язвительностью Василисы скрывается разбитое сердце, а за самоуверенностью Владилена — давняя боль. У них нет права на ошибку. Но есть шанс построить дом, в котором хочется остаться. Навсегда.
Можно ли собрать сердце по кусочкам, если его растоптал самый близкий человек? После болезненного развода Анна была уверена: ее мир теперь принадлежит только маленькой дочке и работе. Она больше не та наивная «мышка», которой можно манипулировать.
Максим Волков — успешный, надежный и пугающе внимательный. Он не дает пустых обещаний, он просто становится ее опорой. Но когда прошлое в лице бывшего мужа вновь стучится в дверь, а страх нового предательства сковывает дыхание, Анне предстоит сделать самый сложный выбор. Максим — ее тихая гавань или очередная иллюзия, которая разобьется о реальность?
Сможет ли она довериться мужчине, который готов принять ее со всем «багажом» прошлого? История о втором шансе, который выпадает лишь раз в жизни.
Максим Волков — успешный, надежный и пугающе внимательный. Он не дает пустых обещаний, он просто становится ее опорой. Но когда прошлое в лице бывшего мужа вновь стучится в дверь, а страх нового предательства сковывает дыхание, Анне предстоит сделать самый сложный выбор. Максим — ее тихая гавань или очередная иллюзия, которая разобьется о реальность?
Сможет ли она довериться мужчине, который готов принять ее со всем «багажом» прошлого? История о втором шансе, который выпадает лишь раз в жизни.
– Ты мне изменяешь? – слова вырвались сами и раскатились по комнате.
– Изменяю, – муж сидел в кресле напротив кровати, скрестив руки в замок и оперев на них подбородок. – Скрывать больше не могу. И не хочу.
– И как давно? – я подтянула ноги под себя, кутаясь в плед.
– Год, Ева, – он сидел в той же позе, ни на миллиметр не сдвинувшись. – Ты любимая, да. Это неизменно. Но больше не желанная.
По спине пробежали мурашки.
– Развода я не хочу, только если ты сейчас не начнёшь причитать. Мы с Луизой недавно потеряли ребенка, и уходить мне теперь смысла нет. И, кстати, именно ты ее оперировала. Припоминаешь? – оскалился Саша.
Не знаю, как себе представлял это муж, но я подала на развод. Собрала себя в руки и продолжила практику.
Только через год мне пришел иск.
– Луиза уверена, что именно из-за тебя она потеряла ребенка. Так что, бывшая, готовься держать ответ.
– Изменяю, – муж сидел в кресле напротив кровати, скрестив руки в замок и оперев на них подбородок. – Скрывать больше не могу. И не хочу.
– И как давно? – я подтянула ноги под себя, кутаясь в плед.
– Год, Ева, – он сидел в той же позе, ни на миллиметр не сдвинувшись. – Ты любимая, да. Это неизменно. Но больше не желанная.
По спине пробежали мурашки.
– Развода я не хочу, только если ты сейчас не начнёшь причитать. Мы с Луизой недавно потеряли ребенка, и уходить мне теперь смысла нет. И, кстати, именно ты ее оперировала. Припоминаешь? – оскалился Саша.
Не знаю, как себе представлял это муж, но я подала на развод. Собрала себя в руки и продолжила практику.
Только через год мне пришел иск.
– Луиза уверена, что именно из-за тебя она потеряла ребенка. Так что, бывшая, готовься держать ответ.
Сегодня он приходит в четыре. Я слышу его шаги ещё в коридоре – быстрые, чёткие, с тем напором, с которым Артём делает всё: входит в комнату, принимает решения, любит.
Я успеваю убрать с тумбочки надкусанный крекер и поправить волосы. Смешно – пять лет замужем, двадцать первая неделя беременности, третья неделя в палате, а я всё равно хочу быть для него красивой.
Он садится рядом, ставит на тумбочку термос с бульоном. Значит, заезжал домой. Нашёл время. Я складываю это в шкатулку маленьких доказательств, что мы вместе и это правильно.
Он показывает фотографии нового помещения – восьмой объект, восемьсот квадратов. Я задаю вопросы про вентиляцию, и он смотрит с лёгким удивлением – будто забывает, что я семь лет проектировала промышленные здания.
Всё хорошо, мы обсуждаем ремонт.
Потом его телефон вздрагивает. Уведомление от «Васи монтаж»: «Мой милый пуся, я вся горю!!!» И фото.
Я знаю это лицо. Марина. Соседка с третьего этажа.
Я успеваю убрать с тумбочки надкусанный крекер и поправить волосы. Смешно – пять лет замужем, двадцать первая неделя беременности, третья неделя в палате, а я всё равно хочу быть для него красивой.
Он садится рядом, ставит на тумбочку термос с бульоном. Значит, заезжал домой. Нашёл время. Я складываю это в шкатулку маленьких доказательств, что мы вместе и это правильно.
Он показывает фотографии нового помещения – восьмой объект, восемьсот квадратов. Я задаю вопросы про вентиляцию, и он смотрит с лёгким удивлением – будто забывает, что я семь лет проектировала промышленные здания.
Всё хорошо, мы обсуждаем ремонт.
Потом его телефон вздрагивает. Уведомление от «Васи монтаж»: «Мой милый пуся, я вся горю!!!» И фото.
Я знаю это лицо. Марина. Соседка с третьего этажа.
– Твои? – растерянно смотрит на двух малышей в коляске под нашей дверью.
– Ты ненормальный? Я что, по-твоему, не запомнила бы, что родила детей, и минимум месяцев девять жила бы спокойно?
– А нет? – с язвительной иронией подкалывает он.
Я лишь глаза закатываю и устало вздыхаю, а дети между тем морщат носики и явно намереваются расплакаться дуэтом.
– И что нам делать? – недоумевает сосед.
– Искать «виновных», а пока… – закатываю коляску в нашу большую прихожую, – они поживут у нас.
Мы всего лишь соседи по коммуналке, каждый день ругающиеся на почве быта. Но всё меняют два подкидыша, и наша жизнь теперь не будет прежней.
– Ты ненормальный? Я что, по-твоему, не запомнила бы, что родила детей, и минимум месяцев девять жила бы спокойно?
– А нет? – с язвительной иронией подкалывает он.
Я лишь глаза закатываю и устало вздыхаю, а дети между тем морщат носики и явно намереваются расплакаться дуэтом.
– И что нам делать? – недоумевает сосед.
– Искать «виновных», а пока… – закатываю коляску в нашу большую прихожую, – они поживут у нас.
Мы всего лишь соседи по коммуналке, каждый день ругающиеся на почве быта. Но всё меняют два подкидыша, и наша жизнь теперь не будет прежней.
— А скажи мне, любимый, — я медленно провела пальцем по ножке бокала, — как ты думаешь, измена в браке — это ошибка или выбор?
Макс замер.
— С чего вдруг такие разговоры, Лер? — спросил он ровно. Почти ровно. — У нас что, вечер философии?
Я улыбнулась. Мягко. Нежно. Как умела улыбаться ему все пятнадцать лет нашего брака.
— Да нет. Просто сегодня ко мне приходила одна женщина. Представляешь, говорит, что любит чужого мужа. Что он давно с ней. Что жена ему больше не нужна, но он бедняжка не знает, как ей сказать.
Максим побледнел. Совсем чуть-чуть. В его окружении почти каждый ходит налево.
— Лера…
— А я вот подумала, — перебила его спокойно. — Если бы мой муж мне изменил, я бы, наверное, не стала кричать. Не стала бы бить посуду.
Максим сглотнул.
— Я бы просто забрала у него всё, что он считал своим. Дом. Деньги. Репутацию. Уважение детей.
— Ты перегибаешь, — глухо произнёс он.
— Правда? — я улыбнулась шире. — А мне кажется, я вообще мягко подхожу к вопросу.
Макс замер.
— С чего вдруг такие разговоры, Лер? — спросил он ровно. Почти ровно. — У нас что, вечер философии?
Я улыбнулась. Мягко. Нежно. Как умела улыбаться ему все пятнадцать лет нашего брака.
— Да нет. Просто сегодня ко мне приходила одна женщина. Представляешь, говорит, что любит чужого мужа. Что он давно с ней. Что жена ему больше не нужна, но он бедняжка не знает, как ей сказать.
Максим побледнел. Совсем чуть-чуть. В его окружении почти каждый ходит налево.
— Лера…
— А я вот подумала, — перебила его спокойно. — Если бы мой муж мне изменил, я бы, наверное, не стала кричать. Не стала бы бить посуду.
Максим сглотнул.
— Я бы просто забрала у него всё, что он считал своим. Дом. Деньги. Репутацию. Уважение детей.
— Ты перегибаешь, — глухо произнёс он.
— Правда? — я улыбнулась шире. — А мне кажется, я вообще мягко подхожу к вопросу.
Выберите полку для книги