Читать и слушать книги
— О, смотри! — воскликнул Макс. Влад обратил внимание на телефон.
«Не ищите ту самую по барам и клубам. Та самая ночами дома спит. Вламывайтесь в квартиры!»
— Что скажешь? Статус соответствует девушке? — поинтересовался Максим.
— Посмотри, когда она была в онлайне, — заинтересовано приказал светловолосый своему другу.
— Четыре часа назад, — посмотрел на время.
— Ого, да она и впрямь домашняя, спит, наверное. Заходила в девять вечера... Бро, она ждёт меня, я чувствую это! Она моя вторая половинка...
Что может быть хуже проигранного спора с подругами? Только то, что желание победительниц — поставить дурацкий статус. Ира думала: её репутации конец. Но она даже не подозревала, что подобное станет приглашением для незваных гостей. Но хуже всего: один из них решает, мол она — его судьба.
«Не ищите ту самую по барам и клубам. Та самая ночами дома спит. Вламывайтесь в квартиры!»
— Что скажешь? Статус соответствует девушке? — поинтересовался Максим.
— Посмотри, когда она была в онлайне, — заинтересовано приказал светловолосый своему другу.
— Четыре часа назад, — посмотрел на время.
— Ого, да она и впрямь домашняя, спит, наверное. Заходила в девять вечера... Бро, она ждёт меня, я чувствую это! Она моя вторая половинка...
Что может быть хуже проигранного спора с подругами? Только то, что желание победительниц — поставить дурацкий статус. Ира думала: её репутации конец. Но она даже не подозревала, что подобное станет приглашением для незваных гостей. Но хуже всего: один из них решает, мол она — его судьба.
Арина Буркова привыкла справляться со всем сама. Даже на провальном свидании, где урод бросил её с огромным счётом. Даже когда помогла незнакомому парню с тремором рук, оставаясь без гроша в кошельке.
Но именно в этот момент в её жизнь вошёл он — Матвей Калинин. Холодный. Сильный. Опасно внимательный. Он заплатил за её ужин, ничего не сказав. Разбил лицо парню, который разбил сердце его сестре. Случайно нашёл Арину ночью на спортивной площадке — и больше не смог отпустить.
Она пыталась быть незаметной. Он видел всё. Она боялась привязанности. Он сам стал её самой тёмной слабостью.
И чем больше Арина пыталась держать дистанцию, тем сильнее Матвей втягивался в её мир, разрушая привычные границы — и свои, и её.
Потому что то, что началось с одного оплаченного счёта в кафе, быстро стало чем-то большим. Гораздо более опасным. Более глубоким. Более притягательным.
Но именно в этот момент в её жизнь вошёл он — Матвей Калинин. Холодный. Сильный. Опасно внимательный. Он заплатил за её ужин, ничего не сказав. Разбил лицо парню, который разбил сердце его сестре. Случайно нашёл Арину ночью на спортивной площадке — и больше не смог отпустить.
Она пыталась быть незаметной. Он видел всё. Она боялась привязанности. Он сам стал её самой тёмной слабостью.
И чем больше Арина пыталась держать дистанцию, тем сильнее Матвей втягивался в её мир, разрушая привычные границы — и свои, и её.
Потому что то, что началось с одного оплаченного счёта в кафе, быстро стало чем-то большим. Гораздо более опасным. Более глубоким. Более притягательным.
Она старается стать невидимой — и именно поэтому он её замечает.
Стейси привыкла прятаться: тихая, ранимая, она научилась не привлекать внимания, чтобы не стать мишенью. Каждый шаг за порог — как подвиг, каждое чужое слово ранит, а мир будто сговорился напоминать ей, что она здесь лишняя.
Брик идёт напролом, будто мир обязан уступать ему дорогу. Грубый, резкий, с лицом, на котором читается: «Не подходи». Он не ищет чужих проблем и не разбрасывается добротой. Но в тот вечер в полутёмном баре, где пахнет мокрым асфальтом и кофе, он вдруг не проходит мимо.
Один спор у барной стойки. Один взгляд, в котором она впервые за долгое время не увидела насмешки. Одна куртка, которую он отдаёт, потому что видит: она дрожит.
«Рыжая, ты будешь моей» — фраза, которая звучит как угроза… или как обещание защитить.
Это история о двух одиночествах, которые столкнулись не потому, что хотели, а потому, что больше не смогли делать вид, что ничего не чувствуют.
Стейси привыкла прятаться: тихая, ранимая, она научилась не привлекать внимания, чтобы не стать мишенью. Каждый шаг за порог — как подвиг, каждое чужое слово ранит, а мир будто сговорился напоминать ей, что она здесь лишняя.
Брик идёт напролом, будто мир обязан уступать ему дорогу. Грубый, резкий, с лицом, на котором читается: «Не подходи». Он не ищет чужих проблем и не разбрасывается добротой. Но в тот вечер в полутёмном баре, где пахнет мокрым асфальтом и кофе, он вдруг не проходит мимо.
Один спор у барной стойки. Один взгляд, в котором она впервые за долгое время не увидела насмешки. Одна куртка, которую он отдаёт, потому что видит: она дрожит.
«Рыжая, ты будешь моей» — фраза, которая звучит как угроза… или как обещание защитить.
Это история о двух одиночествах, которые столкнулись не потому, что хотели, а потому, что больше не смогли делать вид, что ничего не чувствуют.
Он слетает с катушек, когда видит её с другим.
Она нарочно сводит его с ума.
Он — сын человека, который женится на её матери.
Она — девушка, которая однажды отшила его при всех.
Он не простил. Она не забыла.
Он приводит в дом других, чтобы она слышала.
Она сбегает на свидания, чтобы он бесился.
Он ломает границы. Она показывает зубы.
Ненависть перерастает в страсть.
Страсть — в одержимость.
Одержимость — в войну.
И только один из них победит.
Она нарочно сводит его с ума.
Он — сын человека, который женится на её матери.
Она — девушка, которая однажды отшила его при всех.
Он не простил. Она не забыла.
Он приводит в дом других, чтобы она слышала.
Она сбегает на свидания, чтобы он бесился.
Он ломает границы. Она показывает зубы.
Ненависть перерастает в страсть.
Страсть — в одержимость.
Одержимость — в войну.
И только один из них победит.
Сейчас хочется спросить, как Флин Райдер в мультфильме про Рапунцель: "Как я докатилась до такой жизни?" А главное, что я сама могу дать себе ответ на этот вопрос: «Меньше бухать надо, Дашенька».
— В Академии новенький. Такой красавчик! — Подруга падает на стул. Ее вид уже влюбленный.
— И кто он??
— Артемий Жданов, — отвечает с придыханием.
Телефон, в котором готовилась опубликовать свежий пост, падает из рук. Картинка перед глазами расплывается, и до боли в груди невозможно вздохнуть.
Губы против воли начинают гореть адовым пламенем. Чертовы воспоминания!
— Ты что… его знаешь? — подруга прищуривается.
Отчаянно мотаю головой. Но румянец на щеках не смыть.
— Нет! — выкрикиваю.
У самой в памяти играет заезженной пластинкой голос Жданова: «Ты будешь моей, Мирра, любой ценой…»
* * *
Артемий Жданов — не тот, кому стоит попадаться на глаза. И особенно не стоит становиться его целью и… одержимостью.
Но все пошло не по плану, когда между нами появился один маленький, но очень грязный секрет.
И теперь Жданов здесь — в моей Академии. И он пришел, чтобы сделать меня своей, как и обещал.
— И кто он??
— Артемий Жданов, — отвечает с придыханием.
Телефон, в котором готовилась опубликовать свежий пост, падает из рук. Картинка перед глазами расплывается, и до боли в груди невозможно вздохнуть.
Губы против воли начинают гореть адовым пламенем. Чертовы воспоминания!
— Ты что… его знаешь? — подруга прищуривается.
Отчаянно мотаю головой. Но румянец на щеках не смыть.
— Нет! — выкрикиваю.
У самой в памяти играет заезженной пластинкой голос Жданова: «Ты будешь моей, Мирра, любой ценой…»
* * *
Артемий Жданов — не тот, кому стоит попадаться на глаза. И особенно не стоит становиться его целью и… одержимостью.
Но все пошло не по плану, когда между нами появился один маленький, но очень грязный секрет.
И теперь Жданов здесь — в моей Академии. И он пришел, чтобы сделать меня своей, как и обещал.
— Чёрт… — выдохнул он мне в шею, целуя и слегка кусая кожу. — Мы не должны…
— Тогда остановись, — прошептала я дрожащим голосом, хотя сама уже обхватила его ногами за талию и притягивала ближе.
Но он не остановился.
Она — его личное табу.
Он — человек, которого ей нельзя желать.
Потеряв отца, Алиса оказалась под опекой его лучшего друга Константина. Он держит дистанцию, контролирует её жизнь и называет это долгом.
Алиса должна быть для него только подопечной, но одна ночь ломает все правила, превращая запрет в сжигающую страсть.
— Тогда остановись, — прошептала я дрожащим голосом, хотя сама уже обхватила его ногами за талию и притягивала ближе.
Но он не остановился.
Она — его личное табу.
Он — человек, которого ей нельзя желать.
Потеряв отца, Алиса оказалась под опекой его лучшего друга Константина. Он держит дистанцию, контролирует её жизнь и называет это долгом.
Алиса должна быть для него только подопечной, но одна ночь ломает все правила, превращая запрет в сжигающую страсть.
Чтобы спасти отца, Лида согласилась на сделку с Демидом — богатым и властным мажором из её университета, привыкший получать всё, что пожелает. Он закрыл её долги, а взамен потребовал, чтобы ближайшие несколько месяцев она жила в его доме, приходила по первому зову и принадлежала только ему. Лида собиралась ненавидеть Демида, считать дни до свободы и исчезнуть из его жизни, но его прикосновения заставляли сердце биться быстрее, а редкая забота ломала её решимость. Отпустит ли Демид Лиду, когда она больше ничего не будет ему должна, если он уже решил, что она останется его навсегда?
Капитан сборной России по хоккею получает серьезную травму колена перед Олимпиадой. Его отправляют на реабилитацию в закрытый пансионат в Сибири, где физиотерапевтом работает язвительная девушка, ненавидящая спортсменов. Чтобы восстановить связки, нужен экстремальный приток крови к мышцам, поэтому она применяет запрещенные техники мануальной терапии, балансируя на грани медицинской процедуры и пытки наслаждением.
Мой план на день был прост: сдать зачет, доставить два веганских бургера и не помереть от жары. Я блестяще провалилась по всем пунктам, когда мой многострадальный самокат встретился с бампером «Гелендвагена», а я — с его владельцем.
Ходячая реклама элитного парфюма с челюстью, о которую можно порезаться, и высокомерием размером с его папочкин банковский счет. Один короткий диалог, и вот я уже не просто безработная студентка, а «камикадзе из трущоб».
Отлично, вношу в резюме.
Вот только я никак не ожидала, что уже на следующий день мне придётся жить с этим хамом под одной крышей...
Ходячая реклама элитного парфюма с челюстью, о которую можно порезаться, и высокомерием размером с его папочкин банковский счет. Один короткий диалог, и вот я уже не просто безработная студентка, а «камикадзе из трущоб».
Отлично, вношу в резюме.
Вот только я никак не ожидала, что уже на следующий день мне придётся жить с этим хамом под одной крышей...
Выберите полку для книги