Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»
Аннотация к книге "Табу для олигарха"
Андрей Князев - хищник в мире крупного бизнеса. Бессердечен, опасен и дьявольски порочен.
Я для него - ТАБУ! Дочь пропавшего без вести партнёра и лучшего друга.
— Я не выйду за вас… Папа бы не одобрил.
— Выйдешь, —категорично заявляет он. — Чтобы спасти твою жизнь, мы на время заключим фиктивный брак.
— Мне придётся делить с вами постель?
— Не придётся. Я не смешиваю профессиональное и личное. Влюбляться в меня не стоит, — холодно добавляет. — Подписывай.
От мысли, что меня могут убить, чтобы заполучить бизнес пропавшего без вести отца, тело пробивает ледяной дрожью. Но это меньшее из двух зол. Худшее — стать женой бессердечного монстра с ледяным сердцем, которому я не нужна.
— Злата. — Андрей давит тяжёлым взглядом.
Я сглатываю, поднимая дрожащими пальцами «Паркер» и заторможено киваю. Не подозревая, что однажды этот бездушный мужчина вырвет моё сердце, и мне будет больно его отпускать.
В книге: друг отца, фиктивный б
Андрей Князев - хищник в мире крупного бизнеса. Бессердечен, опасен и дьявольски порочен.
Я для него - ТАБУ! Дочь пропавшего без вести партнёра и лучшего друга.
— Я не выйду за вас… Папа бы не одобрил.
— Выйдешь, —категорично заявляет он. — Чтобы спасти твою жизнь, мы на время заключим фиктивный брак.
— Мне придётся делить с вами постель?
— Не придётся. Я не смешиваю профессиональное и личное. Влюбляться в меня не стоит, — холодно добавляет. — Подписывай.
От мысли, что меня могут убить, чтобы заполучить бизнес пропавшего без вести отца, тело пробивает ледяной дрожью. Но это меньшее из двух зол. Худшее — стать женой бессердечного монстра с ледяным сердцем, которому я не нужна.
— Злата. — Андрей давит тяжёлым взглядом.
Я сглатываю, поднимая дрожащими пальцами «Паркер» и заторможено киваю. Не подозревая, что однажды этот бездушный мужчина вырвет моё сердце, и мне будет больно его отпускать.
В книге: друг отца, фиктивный б
После предательства близких мне хотелось сбежать на другой край земли. Только бы больше не видеть своего мужа. Окончательно выкорчевать его из своего сердца.
И в тот момент, когда я вновь научилась радоваться жизни, меня вынуждают вернуться в Москву.
И встать во главе криминальной империи отца. Против его могущественного врага. И моего бывшего мужа.
И в тот момент, когда я вновь научилась радоваться жизни, меня вынуждают вернуться в Москву.
И встать во главе криминальной империи отца. Против его могущественного врага. И моего бывшего мужа.
— Попалась… — цедит сквозь зубы наглец.
Только сейчас понимаю, насколько он огромный. В машине сразу становится тесно. Это же не человек, а груда рельефных проработанных мышц.
— Не трогайте меня! — пищу испуганно и злюсь на себя за это. Нельзя показывать зверю свой страх.
— Не трогать? — глумливо тянет незнакомец. — Я вот тоже не хотел, чтобы ты трогала мою тачку, но ты явно из тех избалованных мажорок, которые по-хорошему не понимают. Кажется, тебя недостаточно пороли в детстве. А надо было, — может, научилась бы уважать людей и чужие вещи.
С этими словами наглец резко дёргает меня на себя так, словно я тряпичная кукла. Даже не успеваю понять, что происходит, а уже оказываюсь лежащей лицом в кожаное сиденье, а моя пятая точка расположена на коленях мужика.
— Пусти! — шиплю, пытаясь пнуть хама.
— Проси прощения! — с усмешкой выдаёт он, а затем ягодицы обжигает увесистый шлепок.
— Никогда!
Только сейчас понимаю, насколько он огромный. В машине сразу становится тесно. Это же не человек, а груда рельефных проработанных мышц.
— Не трогайте меня! — пищу испуганно и злюсь на себя за это. Нельзя показывать зверю свой страх.
— Не трогать? — глумливо тянет незнакомец. — Я вот тоже не хотел, чтобы ты трогала мою тачку, но ты явно из тех избалованных мажорок, которые по-хорошему не понимают. Кажется, тебя недостаточно пороли в детстве. А надо было, — может, научилась бы уважать людей и чужие вещи.
С этими словами наглец резко дёргает меня на себя так, словно я тряпичная кукла. Даже не успеваю понять, что происходит, а уже оказываюсь лежащей лицом в кожаное сиденье, а моя пятая точка расположена на коленях мужика.
— Пусти! — шиплю, пытаясь пнуть хама.
— Проси прощения! — с усмешкой выдаёт он, а затем ягодицы обжигает увесистый шлепок.
— Никогда!
— Какая же ты красивая, Злата… сегодня мы проведём вместе шикарную ночь.
Невольно покрываюсь мурашками, когда слышу за спиной хриплый голос отчима.
Оборачиваюсь...
Стоит голый по пояс, раздевает меня взглядом.
Приехала, блин, на каникулы из универа...
Мама сказала, что отчим будет в командировке!
Но сейчас он стоит напротив меня, улыбается.
Подходит ближе.
— Что вы делаете? Г-где мама?
— Твоей мамы здесь нет, — отвечает отчим, — она сбежала, не выполнив данное мне обещание. Поэтому его выполнишь ты.
— Какое ещё обещание?
— Родить мне наследника...
Невольно покрываюсь мурашками, когда слышу за спиной хриплый голос отчима.
Оборачиваюсь...
Стоит голый по пояс, раздевает меня взглядом.
Приехала, блин, на каникулы из универа...
Мама сказала, что отчим будет в командировке!
Но сейчас он стоит напротив меня, улыбается.
Подходит ближе.
— Что вы делаете? Г-где мама?
— Твоей мамы здесь нет, — отвечает отчим, — она сбежала, не выполнив данное мне обещание. Поэтому его выполнишь ты.
— Какое ещё обещание?
— Родить мне наследника...
Мир Артёма — это мир денег, скуки и вседозволенности. На вечеринке в ночном клубе он отчитывается перед отцом по телефону и терпит присутствие нелюбимой невесты. Чтобы развеять предсвадебную тоску, друзья подбивают его на жестокий спор: он должен влюбить в себя нового строгого преподавателя, которую за глаза называют «синим чулком».
Используя своё положение и деньги, Артём вторгается в жизнь Вероники, предлагая сделку, от которой она не может отказаться. Их «индивидуальные занятия» превращаются в столкновение цинизма и идеалов, расчёта и красоты. Чем ближе Артём узнаёт эту сильную, но ранимую женщину, тем яснее понимает, что пешка в чужой игре. Однако правда, сказанная не вовремя и не тем человеком, способна разрушить всё, едва начавшее зарождаться чувство. Столкнутся ли два столь разных мира или так и останутся по разные стороны баррикад?
Используя своё положение и деньги, Артём вторгается в жизнь Вероники, предлагая сделку, от которой она не может отказаться. Их «индивидуальные занятия» превращаются в столкновение цинизма и идеалов, расчёта и красоты. Чем ближе Артём узнаёт эту сильную, но ранимую женщину, тем яснее понимает, что пешка в чужой игре. Однако правда, сказанная не вовремя и не тем человеком, способна разрушить всё, едва начавшее зарождаться чувство. Столкнутся ли два столь разных мира или так и останутся по разные стороны баррикад?
За одну ночь у Ольги рухнуло всё. Муж изменил с подругой и заложил бизнес, который она строила 15 лет. Теперь она должна спасать свою империю и на это у нее есть 7 дней.
Кредитор ставит условие: ужин, ночь и долг уменьшится.
— Да какое ты имеешь право так со мной разговаривать? — сказала я, чувствуя, как голос дрожит от злости. — Что ты о себе возомнил?
Королём положения себя считаешь? Так вот, запомни: не всё в жизни продаётся.
Он посмотрел на меня, а потом резко схватил за руку, развернул спиной к себе и одним движением навалился на меня всем телом, прижав лицом к столу. Я не могла пошевелиться.
Я зажмурилась, молясь, чтобы это остановилось, чтобы он не переступил черту.
Он отступил на шаг, поправил пиджак и посмотрел на меня сверху вниз.
— В восемь я пришлю за тобой машину, — сказал он. — До встречи, горячая штучка.
Я выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь. В голове было только одно — бежать.
— Ни за что в жизни я не поеду ужинать с этим человек
Кредитор ставит условие: ужин, ночь и долг уменьшится.
— Да какое ты имеешь право так со мной разговаривать? — сказала я, чувствуя, как голос дрожит от злости. — Что ты о себе возомнил?
Королём положения себя считаешь? Так вот, запомни: не всё в жизни продаётся.
Он посмотрел на меня, а потом резко схватил за руку, развернул спиной к себе и одним движением навалился на меня всем телом, прижав лицом к столу. Я не могла пошевелиться.
Я зажмурилась, молясь, чтобы это остановилось, чтобы он не переступил черту.
Он отступил на шаг, поправил пиджак и посмотрел на меня сверху вниз.
— В восемь я пришлю за тобой машину, — сказал он. — До встречи, горячая штучка.
Я выскочила из кабинета, захлопнув за собой дверь. В голове было только одно — бежать.
— Ни за что в жизни я не поеду ужинать с этим человек
За месяц до свадьбы я узнала, что будущий муж Вадим изменяет мне с моей подругой.
Я собрала вещи, чтобы уйти с маленькой дочкой из дома — не выходить же замуж за изменника.
— Ты никуда не пойдешь, — сказал Вадим. — Я тебя не выпущу.
— Да как ты можешь меня не выпустить?
— Показать?
Нет, удара я не увидела — только мир вдруг взорвался болью.
Меня никто никогда в жизни не бил. Ни разу. Я не знала, что это так — что это не только больно, но и невозможно стыдно.
Он стоял и спокойно смотрел. Он вообще всегда был таким спокойным и уравновешенным — тихоня Вадик.
— Ты сама виновата, не надо было нарываться, — сказал он. — Возвращайся в комнату, и забудем, что произошло.
— Мама! — Настя стояла посреди коридора с мишкой и котиком, прижатыми к груди, и плакала навзрыд.
Я дернулась к ней, но Вадим угрожающе поднял руку.
— Ты же не хочешь, чтобы с твоей дочерью что-то случилось? — спросил он и сделал шаг к Насте.
Я собрала вещи, чтобы уйти с маленькой дочкой из дома — не выходить же замуж за изменника.
— Ты никуда не пойдешь, — сказал Вадим. — Я тебя не выпущу.
— Да как ты можешь меня не выпустить?
— Показать?
Нет, удара я не увидела — только мир вдруг взорвался болью.
Меня никто никогда в жизни не бил. Ни разу. Я не знала, что это так — что это не только больно, но и невозможно стыдно.
Он стоял и спокойно смотрел. Он вообще всегда был таким спокойным и уравновешенным — тихоня Вадик.
— Ты сама виновата, не надо было нарываться, — сказал он. — Возвращайся в комнату, и забудем, что произошло.
— Мама! — Настя стояла посреди коридора с мишкой и котиком, прижатыми к груди, и плакала навзрыд.
Я дернулась к ней, но Вадим угрожающе поднял руку.
— Ты же не хочешь, чтобы с твоей дочерью что-то случилось? — спросил он и сделал шаг к Насте.
Лилия Снегина — принципиальна и не умеет идти на компромиссы с совестью. Сергей Вольф, влиятельный бизнесмен, готов защищать свое имя любой ценой. Она станет свидетельницей убийства, а он сделает все, чтобы правда не выплыла наружу. Их случайная встреча перерастает в опасную игру, где на кону — жизнь, свобода и чувства, которые невозможно контролировать. Каждый из них окажется перед выбором: молчать или бороться, любить или ненавидеть, быть вместе или сказать «прощай».
Отец выбрал мне мужа. Мы договорились на одном — год в Петербурге, чтобы учиться живописи, а не готовиться к свадьбе.
Он согласился. При условии, что со мной поедет Тимур.
Когда-то отец подобрал его на улице. Теперь доверяет ему больше, чем кому-либо: Тимур ни разу ему не солгал.
Мы уезжаем из Махачкалы и поселяемся в одной квартире. Две спальни, общий коридор — и человек, который всегда знает, где я и с кем.
— Я на него работаю. Ты — тоже часть работы.
Я слышу. Всё понимаю. Даже составляю правила, чтобы мы поменьше вмешивались в жизнь друг друга.
Только ни одно правило не помогает перестать прислушиваться к его шагам за стеной.
Мне нужно прожить этот год так, чтобы отец понял: я умею выбирать сама.
Он согласился. При условии, что со мной поедет Тимур.
Когда-то отец подобрал его на улице. Теперь доверяет ему больше, чем кому-либо: Тимур ни разу ему не солгал.
Мы уезжаем из Махачкалы и поселяемся в одной квартире. Две спальни, общий коридор — и человек, который всегда знает, где я и с кем.
— Я на него работаю. Ты — тоже часть работы.
Я слышу. Всё понимаю. Даже составляю правила, чтобы мы поменьше вмешивались в жизнь друг друга.
Только ни одно правило не помогает перестать прислушиваться к его шагам за стеной.
Мне нужно прожить этот год так, чтобы отец понял: я умею выбирать сама.
— Если ты собиралась меня убить, тебе стоило быть пошустрее, — звучит густой мужской голос над самым ухом.
Я с трудом сглатываю, чувствуя, как широкая ладонь на моей шее сжимается чуть сильнее.
— Вы, — я с трудом ворочаю языком от страха. — Вы меня с кем-то перепутали…
— Да что ты?
Незнакомец хрипло усмехается.
Свободной рукой он начинает бесцеремонно ощупывать мои бёдра, сминая платье, будто обыскивает.
— З-зачем вы меня трогаете? — мой голос дрожит.
— Ищу причину не свернуть твою прекрасную шейку, заинька...
Он король. Король ринга, глава целой империи, построенной на страхе перед его авторитетом. Властный и порочный, не ведающий жалости и сострадания. Жестокость - его недуг. Но Она его вылечит.
Я с трудом сглатываю, чувствуя, как широкая ладонь на моей шее сжимается чуть сильнее.
— Вы, — я с трудом ворочаю языком от страха. — Вы меня с кем-то перепутали…
— Да что ты?
Незнакомец хрипло усмехается.
Свободной рукой он начинает бесцеремонно ощупывать мои бёдра, сминая платье, будто обыскивает.
— З-зачем вы меня трогаете? — мой голос дрожит.
— Ищу причину не свернуть твою прекрасную шейку, заинька...
Он король. Король ринга, глава целой империи, построенной на страхе перед его авторитетом. Властный и порочный, не ведающий жалости и сострадания. Жестокость - его недуг. Но Она его вылечит.
Выберите полку для книги