Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
Я привыкла выживать: детский дом, общага с тараканами, унылая работа без перспектив на рост. Единственная отдушина — мой байк и блогер-мотогонщик Макс по прозвищу Призрак, которым я всегда восхищалась.
Он красив, богат, старший брат моего лучшего друга. И наша первая встреча на треке заканчивается поцелуем.
Теперь миллионы девчонок ненавидят меня, а сам Макс презирает.
Но хуже то, что я, кажется, влюбляюсь в него.
Он красив, богат, старший брат моего лучшего друга. И наша первая встреча на треке заканчивается поцелуем.
Теперь миллионы девчонок ненавидят меня, а сам Макс презирает.
Но хуже то, что я, кажется, влюбляюсь в него.
Я очнулась в чужой постели, не помня ничего, кроме своего имени. За окном бушует ураган, отрезавший этот роскошный дом от всего остального мира. А рядом со мной — он.
Властный, мрачный, пугающе притягательный мужчина. Мой разум кричит об опасности и чудовищной лжи, скрытой на дне его потемневших глаз. Но почему каждый раз, когда он оказывается слишком близко, моё тело предательски плавится, словно мы знали друг друга всю жизнь?
Я заперта в ловушке. Наедине с мужчиной, который знает обо мне больше, чем говорит. Но что случится с нами, когда буря утихнет, а ко мне вернется память?
Властный, мрачный, пугающе притягательный мужчина. Мой разум кричит об опасности и чудовищной лжи, скрытой на дне его потемневших глаз. Но почему каждый раз, когда он оказывается слишком близко, моё тело предательски плавится, словно мы знали друг друга всю жизнь?
Я заперта в ловушке. Наедине с мужчиной, который знает обо мне больше, чем говорит. Но что случится с нами, когда буря утихнет, а ко мне вернется память?
– Ты никуда не уедешь! – кричит он. – Или я заберу ребенка. Ты не работаешь, у тебя нет денег, кроме тех, что я тебе даю, ты не сможешь обеспечить ребенка – любой суд предоставит опеку над ребенком мне.
Я любила его больше жизни. И люблю до сих пор. Мы были так счастливы втроём – я, он и наш сын… Но в планах его отца мне места не было. Зато мой ребёнок – наследник их империи – был дорогим трофеем, от которого они отказываться не собирались. Единственный выход, который у меня остался, – побег.
Я любила его больше жизни. И люблю до сих пор. Мы были так счастливы втроём – я, он и наш сын… Но в планах его отца мне места не было. Зато мой ребёнок – наследник их империи – был дорогим трофеем, от которого они отказываться не собирались. Единственный выход, который у меня остался, – побег.
— Второй двор, за шлагбаумом, — Люсьена вкатилась на гостевую парковку ЖК и встала между двумя внедорожниками, нос к выезду. — Вон его машина. А вон…
— Вижу.
Я видела. Через лобовое стекло, метров с сорока, при утреннем свете — не в сумерках, не мельком, не «показалось».
Детская площадка в центре двора: новые качели, резиновые дорожки, мамочки с колясками по периметру. И мой муж — посреди этого субботнего рая, без пиджака, рукава закатаны, — с чужим пятилетним мальчиком на плечах. Мальчик держал его за уши и хохотал. Парфён покачивался, изображая шторм, и осторожно придерживал детские коленки.
Рядом, у качелей, стояла молодая женщина. Хвост, длинная кофта, живот — заметный уже отовсюду живот, который она несла с удовольствием. Она что-то командовала обоим, смеясь, и Парфён послушно менял курс, и мальчик орал от счастья на весь двор.
Семья на прогулке. Образцовая, с рекламной картинки. Только муж в этой картинке был мой.
— Вижу.
Я видела. Через лобовое стекло, метров с сорока, при утреннем свете — не в сумерках, не мельком, не «показалось».
Детская площадка в центре двора: новые качели, резиновые дорожки, мамочки с колясками по периметру. И мой муж — посреди этого субботнего рая, без пиджака, рукава закатаны, — с чужим пятилетним мальчиком на плечах. Мальчик держал его за уши и хохотал. Парфён покачивался, изображая шторм, и осторожно придерживал детские коленки.
Рядом, у качелей, стояла молодая женщина. Хвост, длинная кофта, живот — заметный уже отовсюду живот, который она несла с удовольствием. Она что-то командовала обоим, смеясь, и Парфён послушно менял курс, и мальчик орал от счастья на весь двор.
Семья на прогулке. Образцовая, с рекламной картинки. Только муж в этой картинке был мой.
Инженер Кира уходит в кругосветку на яхте «Аврора», сбежав от чертежей и офисных дедлайнов. Но вместо романтики её ждут 121 день борьбы: заклинившие лебедки посреди шторма, мертвая зыбь экваториального штиля и вкус соли, который не смыть пресной водой.
Между редкими звонками маме сквозь помехи спутника и ремонтом дизеля в одиночку она учится главному — слышать себя в оглушающей тишине океана. Это честный дневник о том, как починить сломанную мечту своими руками, когда до ближайшего берега тысячи миль холодной бездны.
Между редкими звонками маме сквозь помехи спутника и ремонтом дизеля в одиночку она учится главному — слышать себя в оглушающей тишине океана. Это честный дневник о том, как починить сломанную мечту своими руками, когда до ближайшего берега тысячи миль холодной бездны.
«Оливия зажгла свечи, встала пред крестом на колени и начала читать молитву за здравие отца, как это делала всегда после визита к нему. Свечи зудели, молитва от сердца не шла, Оливия понимала, что здоровья у отца уже никогда не будет...
Настала пора найти нового урода.»
«Шесть уродов. Шесть уродливых судеб.
Я одна из них.»
Настала пора найти нового урода.»
«Шесть уродов. Шесть уродливых судеб.
Я одна из них.»
Эрик и Эллен были идеальной парой. Словно королевская чета из волшебной сказки: искренние чувства, белоснежный замок и чудесный сад. Он дарил ей алые розы, она дарила ему свою жизнь. Но даже прекраснейшая из историй может иметь непредсказуемый конец.
Когда уютный свет лампы резко гаснет, а сердце покоряется пустоте — наступет час признаться себе во всём. Они были идеальной парой, а в каждом идеале есть свой разрушительный изъян.
Когда уютный свет лампы резко гаснет, а сердце покоряется пустоте — наступет час признаться себе во всём. Они были идеальной парой, а в каждом идеале есть свой разрушительный изъян.
Мой муж попал в аварию с моей лучшей подругой.
Она погибла.
Он выжил.
А потом открыл глаза и забыл последние четырнадцать месяцев. Забыл её. Их тайную квартиру. Их постель. Забыл, как предавал меня снова и снова.
Только я помню всё.
И теперь мужчина, которого я люблю и ненавижу одновременно, пытается понять, кем стал за эти месяцы.
А мне предстоит решить, можно ли однажды снова выбрать человека, который уже разбил тебя вдребезги.
Она погибла.
Он выжил.
А потом открыл глаза и забыл последние четырнадцать месяцев. Забыл её. Их тайную квартиру. Их постель. Забыл, как предавал меня снова и снова.
Только я помню всё.
И теперь мужчина, которого я люблю и ненавижу одновременно, пытается понять, кем стал за эти месяцы.
А мне предстоит решить, можно ли однажды снова выбрать человека, который уже разбил тебя вдребезги.
Успешный девелопер Матвей теряет контроль над частью активов из-за бюрократической ошибки — в реестре он числится женатым. Его фиктивная жена, указанная в документах, — дерзкая студентка-художница Алиса, которую он однажды вышвырнул из своего клуба. Чтобы спасти бизнес-империю, им нужно продержаться супругами полгода под прицелом налоговой и конкурентов. Днем они разыгрывают идеальную пару на советах директоров, ночью ведут холодную войну в пентхаусе, которая неизбежно перерастает в войну на простынях.
На «Константе» нет кружек. Там не пьют кофе, не спорят по утрам. Там молчат, но не вместе, а порознь. Только идеальная эффективность и абсолютное одиночество.
Там живут те, кем могли стать Глеб и Юлиан.
Реальности сцепились. Чтобы выжить, им придётся объединиться с теми, кем они могли стать. Что важнее — контроль или право на ошибку, расчёт или способность чувствовать? У них есть несколько часов. И тот, другой Юлиан, уже тянется к теплу.
Там живут те, кем могли стать Глеб и Юлиан.
Реальности сцепились. Чтобы выжить, им придётся объединиться с теми, кем они могли стать. Что важнее — контроль или право на ошибку, расчёт или способность чувствовать? У них есть несколько часов. И тот, другой Юлиан, уже тянется к теплу.
Выберите полку для книги