Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
Месяцы превратились в год. Франсуаза-Атенаис стала неотъемлемой частью жизни короля. Она сопровождала его на охоте, участвовала в советах (негласно), влияла на назначения. Двор шептался, завидовал, строил интриги, но она оставалась неприступной. Её положение было прочным, потому что оно строилось не только на физическом влечении, но и на глубокой эмоциональной связи.
Однако Людовик был королём, и его обязанности требовали присутствия на публике, участия в церемониях, внимания к королеве. Франсуаза-Атенаис понимала это, но ревность всё же точила её сердце. Она не показывала этого открыто, но внутри кипела буря.
Однажды вечером, после особенно утомительного приёма, Людовик пришёл к ней в покои. Он выглядел уставшим, раздражённым.
— Они требуют, они просят, они давят, — сказал он, сбрасывая камзол. — Я король, но иногда чувствую себя пленником собственной короны.
— Здесь, со мной, вы не король, Людовик, — Здесь вы мужчина.
Однако Людовик был королём, и его обязанности требовали присутствия на публике, участия в церемониях, внимания к королеве. Франсуаза-Атенаис понимала это, но ревность всё же точила её сердце. Она не показывала этого открыто, но внутри кипела буря.
Однажды вечером, после особенно утомительного приёма, Людовик пришёл к ней в покои. Он выглядел уставшим, раздражённым.
— Они требуют, они просят, они давят, — сказал он, сбрасывая камзол. — Я король, но иногда чувствую себя пленником собственной короны.
— Здесь, со мной, вы не король, Людовик, — Здесь вы мужчина.
— Ты — наша жена, — говорит Ильяс, глядя на меня с высоты своего роста.
— По контракту, — поправляю я.
— Пока по контракту. Но мы умеем убеждать.
Я смотрю на троих братьев — стального, огненного и тёплого. Они спасли мой отель от банка. Теперь я должна отдать им себя.
Но я не буду тихой и покорной. Я буду их самым опасным приобретением.
Добро пожаловать в игру, где ставка — моя жизнь. И моё сердце.
— По контракту, — поправляю я.
— Пока по контракту. Но мы умеем убеждать.
Я смотрю на троих братьев — стального, огненного и тёплого. Они спасли мой отель от банка. Теперь я должна отдать им себя.
Но я не буду тихой и покорной. Я буду их самым опасным приобретением.
Добро пожаловать в игру, где ставка — моя жизнь. И моё сердце.
Вместо того чтобы оттолкнуть его и уйти, я подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Ткань худи была мягкой, а под ней — твёрдые мышцы, жар его тела. Он замер на секунду, потом накрыл мою ладонь своей и сжал.
— Поэтесса, — выдохнул он мне в губы. — Ты сама напросилась.
— Поэтесса, — выдохнул он мне в губы. — Ты сама напросилась.
Максу тридцать лет. Он тренер по танцам. Человек движения, грации и физического совершенства. С ним я чувствовала своё тело заново. Каждую мышцу, каждый сустав.
Наши встречи начинались с тренировок. Макс учил меня танцевать сальсу. Он ставил мои руки, исправлял осанку, показывал, как двигаться бёдрами. Его прикосновения во время занятий были профессиональными, но в них всегда сквозило скрытое напряжение.
Однажды после особенно интенсивной тренировки, когда мы оба были покрыты потом, он остановил музыку.
— Достаточно, — сказал он, дыша тяжело. — Теперь ты готова.
— К чему? — спросила я, вытирая лицо полотенцем.
— К настоящему танцу, — улыбнулся он.
Он подошёл ко мне, взял за талию. Его руки были сильными, цепкими.
— Следуй за мной, — прошептал он.
Мы начали двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Его тело прижималось к моему, передавая ритм через кожу. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое движение бёдер. Это был танец, который перерос в нечто большее.
Наши встречи начинались с тренировок. Макс учил меня танцевать сальсу. Он ставил мои руки, исправлял осанку, показывал, как двигаться бёдрами. Его прикосновения во время занятий были профессиональными, но в них всегда сквозило скрытое напряжение.
Однажды после особенно интенсивной тренировки, когда мы оба были покрыты потом, он остановил музыку.
— Достаточно, — сказал он, дыша тяжело. — Теперь ты готова.
— К чему? — спросила я, вытирая лицо полотенцем.
— К настоящему танцу, — улыбнулся он.
Он подошёл ко мне, взял за талию. Его руки были сильными, цепкими.
— Следуй за мной, — прошептал он.
Мы начали двигаться. Сначала медленно, потом быстрее. Его тело прижималось к моему, передавая ритм через кожу. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое движение бёдер. Это был танец, который перерос в нечто большее.
Когда-то Тея загадала всего одно желание: исчезнуть.
А потом забыла, что произошло.
Остались только обрывки: ночной сад, белая беседка, зелёный свет между пальцами, запах дыма и странное чувство, что рядом с ней уже был кто-то, кого она больше не помнит.
Теперь реальность начинает трескаться снова. Люди вокруг Теи получают то, чего хотели, но каждое исполненное желание оставляет после себя что-то неправильное. В городе появляются места, которых не должно существовать, прошлое возвращается чужими фрагментами, а собственным воспоминаниям всё труднее доверять.
Чем ближе Тея подбирается к той ночи, тем очевиднее становится одно: из её памяти исчезло нечто важное.
И кто-то очень не хочет, чтобы она узнала что.
А потом забыла, что произошло.
Остались только обрывки: ночной сад, белая беседка, зелёный свет между пальцами, запах дыма и странное чувство, что рядом с ней уже был кто-то, кого она больше не помнит.
Теперь реальность начинает трескаться снова. Люди вокруг Теи получают то, чего хотели, но каждое исполненное желание оставляет после себя что-то неправильное. В городе появляются места, которых не должно существовать, прошлое возвращается чужими фрагментами, а собственным воспоминаниям всё труднее доверять.
Чем ближе Тея подбирается к той ночи, тем очевиднее становится одно: из её памяти исчезло нечто важное.
И кто-то очень не хочет, чтобы она узнала что.
Она отправилась на уединённый пляж, куда редко добирались туристы. Песок здесь был белоснежным, а вода — прозрачной, как стекло. Алина вошла в лагуну, чувствуя, как прохладная вода обнимает ноги, бёдра, талию. Изумрудная ткань намокла и стала ещё более откровенной, превратившись в мерцающую чешую русалки. Она плыла, наслаждаясь свободой, и именно в воде её заметил он.
Мужчина вышел из воды неподалёку. Высокий, широкоплечий, с телом, которое говорило о годах спорта и дисциплины. Волосы мокрыми прядями падали на лоб. Он увидел её, и время словно замедлилось. В его взгляде не было томности Марка, но была первобытная, ясная сила. Он смотрел на неё так, как смотрят на стихию: с уважением и готовностью принять её вызов.
Алина вышла на берег. Капли воды стекали по коже, собираясь в ложбинке ключиц. Изумрудное бикини блестело на солнце. Мужчина приблизился.
— Вы выглядите как часть этого моря, — сказал он. Голос был хрипловатым.
Алина чувствовала, как мокрая ткань бикини...
Мужчина вышел из воды неподалёку. Высокий, широкоплечий, с телом, которое говорило о годах спорта и дисциплины. Волосы мокрыми прядями падали на лоб. Он увидел её, и время словно замедлилось. В его взгляде не было томности Марка, но была первобытная, ясная сила. Он смотрел на неё так, как смотрят на стихию: с уважением и готовностью принять её вызов.
Алина вышла на берег. Капли воды стекали по коже, собираясь в ложбинке ключиц. Изумрудное бикини блестело на солнце. Мужчина приблизился.
— Вы выглядите как часть этого моря, — сказал он. Голос был хрипловатым.
Алина чувствовала, как мокрая ткань бикини...
— Посмотри на себя! Кому ты нужна со своими габаритами? Домашняя тумбочка. Через три дня сама приползёшь на коленях! — кричал мне вслед муж.
Не приползла. Забрала чемодан, ушла в ночь и выжила. Сама.
Навела порядок в жизни, родила дочку и заперла сердце на сто замков. Я была уверена, что справлюсь в одиночку и мужчины мне больше не нужны. Пока однажды в дождливый вечер я не встретила того , кого я меньше всего ожидала увидеть...
Не приползла. Забрала чемодан, ушла в ночь и выжила. Сама.
Навела порядок в жизни, родила дочку и заперла сердце на сто замков. Я была уверена, что справлюсь в одиночку и мужчины мне больше не нужны. Пока однажды в дождливый вечер я не встретила того , кого я меньше всего ожидала увидеть...
Мне двадцать восемь, я вдова, и моё сердце давно превратилось в лёд. Я управляю поместьем жёсткой рукой, не подпуская к себе никого. Но однажды деловой партнёр сделал мне подарок, от которого я не смогла отказаться.
Эльф. Высокий, сереброволосый, с зелёными глазами, полными ненависти. Бывший капитан эльфийской гвардии, а теперь — раб с магической печатью на шее. Он должен подчиняться каждому моему слову. Должен сломаться. Должен стать послушным.
Но он не ломается. Он отказывается называть меня госпожой, даже когда печать причиняет ему боль. Он смотрит на меня с вызовом, и от этого взгляда лёд внутри меня начинает таять.
Я не должна хотеть его. Он — раб. Я — хозяйка. Между нами пропасть. Но когда он касается меня, мир перестаёт существовать.
История о любви, которая сильнее оков, и о женщине, которая рискнула всем ради одного строптивого эльфа.
Эльф. Высокий, сереброволосый, с зелёными глазами, полными ненависти. Бывший капитан эльфийской гвардии, а теперь — раб с магической печатью на шее. Он должен подчиняться каждому моему слову. Должен сломаться. Должен стать послушным.
Но он не ломается. Он отказывается называть меня госпожой, даже когда печать причиняет ему боль. Он смотрит на меня с вызовом, и от этого взгляда лёд внутри меня начинает таять.
Я не должна хотеть его. Он — раб. Я — хозяйка. Между нами пропасть. Но когда он касается меня, мир перестаёт существовать.
История о любви, которая сильнее оков, и о женщине, которая рискнула всем ради одного строптивого эльфа.
— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать лицом кампании против стереотипов? — спрашивает он, и я смотрю на этого красавца-гинеколога, не веря своим ушам.
Два года я была серой мышью. Два года меня унижали и обесценивали. Я пришла на плановый осмотр сломленной после развода, уверенная, что моя жизнь кончена. Но вместо диагноза я получила контракт — и двух мужчин, готовых показать мне, что я настоящая.
Они предлагают мне не просто работу. Они предлагают исцеление. Но цена, которую я должна заплатить, — довериться им полностью. И себе — тоже.
Один месяц. Контракт. Две пары глаз, которые видят во мне ту, кого я прятала годами. Смогу ли я принять себя? И готовы ли они разделить меня на двоих?
Два года я была серой мышью. Два года меня унижали и обесценивали. Я пришла на плановый осмотр сломленной после развода, уверенная, что моя жизнь кончена. Но вместо диагноза я получила контракт — и двух мужчин, готовых показать мне, что я настоящая.
Они предлагают мне не просто работу. Они предлагают исцеление. Но цена, которую я должна заплатить, — довериться им полностью. И себе — тоже.
Один месяц. Контракт. Две пары глаз, которые видят во мне ту, кого я прятала годами. Смогу ли я принять себя? И готовы ли они разделить меня на двоих?
Я была уверена, что хуже свадебного торта за сорок тысяч, пропахшего гарью, быть уже ничего не может.
А потом познакомилась с новым соседом.
Максим — огромный, наглый и совершенно бессовестный мужик, который ходит по подъезду в одних трусах, не умеет жарить яичницу и почему-то решил, что доводить меня до бешенства — его новая любимая работа.
Я объявила ему войну.
Он почему-то решил, что это флирт.
И всё бы ничего, если бы однажды этот нахальный красавчик не прижал меня к стене и не предложил выяснить, кто из нас первым сдастся.
Спойлер: точно не я.
А потом познакомилась с новым соседом.
Максим — огромный, наглый и совершенно бессовестный мужик, который ходит по подъезду в одних трусах, не умеет жарить яичницу и почему-то решил, что доводить меня до бешенства — его новая любимая работа.
Я объявила ему войну.
Он почему-то решил, что это флирт.
И всё бы ничего, если бы однажды этот нахальный красавчик не прижал меня к стене и не предложил выяснить, кто из нас первым сдастся.
Спойлер: точно не я.
Выберите полку для книги