Книги в жанре «Эротика» по тегу «erotika-chitat-besplatno»
Я вернулась в город, который когда-то покинула разбитой девчонкой. Сыну четыре года, за плечами — пять лет борьбы, работы и надежды. Внутри — сталь. И твёрдая уверенность, что прошлое осталось там, далеко за горизонтом.
Но этот город помнит всё. И тот, кто разбил меня на тысячи осколков, тоже здесь.
Я не ищу встреч, не хочу возвращаться в старые игры.
Я приехала строить будущее, а не ворошить пепел. Только вот прошлое почему-то не спрашивает разрешения. Оно приходит само — взглядом, случайной встречей, дрожью, которую невозможно спрятать.
Я хочу верить, что стала сильнее. Но достаточно ли этой силы, чтобы выстоять, когда судьба снова сводит нас вместе? И готова ли я узнать правду, которую так долго прятала от самой себя?
Это история о возвращении. О выборе. И о том, что некоторые нити не рвутся, даже если их резать.
Но этот город помнит всё. И тот, кто разбил меня на тысячи осколков, тоже здесь.
Я не ищу встреч, не хочу возвращаться в старые игры.
Я приехала строить будущее, а не ворошить пепел. Только вот прошлое почему-то не спрашивает разрешения. Оно приходит само — взглядом, случайной встречей, дрожью, которую невозможно спрятать.
Я хочу верить, что стала сильнее. Но достаточно ли этой силы, чтобы выстоять, когда судьба снова сводит нас вместе? И готова ли я узнать правду, которую так долго прятала от самой себя?
Это история о возвращении. О выборе. И о том, что некоторые нити не рвутся, даже если их резать.
Эллин сбежала от одного чудовища и тут же упала в лапы к другому.
Пираты швырнули её за борт в жертву Морскому Дьяволу, но вместо смерти она открыла глаза в подводном дворце, где стены дышат перламутром, а время течёт иначе.
Он смотрит на неё глазами, помнящими столетия и говорит, что она — его пара. Что она больше не человек. Что море выбрало её, и назад пути нет.
Но Эллин не верит в судьбу. Она не верит, что можно полюбить того, кто называет себя её хозяином. Однако когда его холодные руки касаются её кожи, а вода вокруг них начинает петь — она чувствует то, чему не может найти объяснения: жар в груди; дрожь, от которой невозможно избавиться. И странное, пугающее желание остаться.
Но на поверхности её сестру готовят к свадьбе с тем самым монстром, от которого она сбежала. И Эллин должна вернуться. Даже если этот путь отрежет ей дорогу назад. Даже если сердце, которое она считала свободным, теперь бьётся в такт с приливом.
Пираты швырнули её за борт в жертву Морскому Дьяволу, но вместо смерти она открыла глаза в подводном дворце, где стены дышат перламутром, а время течёт иначе.
Он смотрит на неё глазами, помнящими столетия и говорит, что она — его пара. Что она больше не человек. Что море выбрало её, и назад пути нет.
Но Эллин не верит в судьбу. Она не верит, что можно полюбить того, кто называет себя её хозяином. Однако когда его холодные руки касаются её кожи, а вода вокруг них начинает петь — она чувствует то, чему не может найти объяснения: жар в груди; дрожь, от которой невозможно избавиться. И странное, пугающее желание остаться.
Но на поверхности её сестру готовят к свадьбе с тем самым монстром, от которого она сбежала. И Эллин должна вернуться. Даже если этот путь отрежет ей дорогу назад. Даже если сердце, которое она считала свободным, теперь бьётся в такт с приливом.
Даниил был Доминантом. Не в том примитивном смысле, который показывают в фильмах. Он был Доминантом в том глубоком, философском смысле, который понимали только посвящённые. Ему было тридцать один, и он практиковал БДСМ уже десять лет. У него была своя комната в его квартире на Остоженке — не мрачная, не пугающая, а элегантная, с тяжёлыми шторами, с кожаной мебелью, с кольцами в стенах, скрытыми за картинами. У него было три рабыни за эти годы. Каждая уходила по своим причинам. Одна не выдержала интенсивности. Вторая влюбилась и не смогла разделить чувства и игру. Третья просто устала.
Даниил не держал ни одну из них. Он никогда не держал тех, кто хотел уйти. Но внутри него жила надежда — тихая, упорная, — что однажды он встретит ту, которая останется. Ту, которая поймёт, что подчинение — это не слабость, а сила. Что контроль, который он даёт, — это не оковы, а освобождение.
И теперь, глядя на Кристину, которая стояла за барной стойкой и рассказывала гостю о тосканских винах, он по
Даниил не держал ни одну из них. Он никогда не держал тех, кто хотел уйти. Но внутри него жила надежда — тихая, упорная, — что однажды он встретит ту, которая останется. Ту, которая поймёт, что подчинение — это не слабость, а сила. Что контроль, который он даёт, — это не оковы, а освобождение.
И теперь, глядя на Кристину, которая стояла за барной стойкой и рассказывала гостю о тосканских винах, он по
Шибари — это не про боль. Это про доверие. Про то, как один человек отдаёт себя в руки другому, зная, что тот не причинит вреда. Про красоту линий на теле. Про геометрию, которая превращает человеческое тело в произведение искусства.
Я не был профессиональным доминантом. У меня не было рабынь на постоянной основе. Я практиковал с теми, кто приходил ко мне осознанно, кто понимал, на что идёт. Это была моя страсть, моя медитация, мой способ говорить с миром на языке, который не требовал слов.
Сегодня вечером я ждал гостью. Её звали Виктория. Двадцать четыре года. Художница-реставратор. Она написала мне три дня назад, после того как увидела мои работы на закрытой выставке. Не чертежи зданий — а фотографии. Те самые, с верёвками.
"Максим, здравствуйте. Меня зовут Виктория. Я видела ваши работы на выставке в галерее "Линия". Меня поразило не то, что на них изображено. А то, как. Как верёвка становится продолжением тела. Как линии создают смысл. Я художница. И я хочу понять..."
Я не был профессиональным доминантом. У меня не было рабынь на постоянной основе. Я практиковал с теми, кто приходил ко мне осознанно, кто понимал, на что идёт. Это была моя страсть, моя медитация, мой способ говорить с миром на языке, который не требовал слов.
Сегодня вечером я ждал гостью. Её звали Виктория. Двадцать четыре года. Художница-реставратор. Она написала мне три дня назад, после того как увидела мои работы на закрытой выставке. Не чертежи зданий — а фотографии. Те самые, с верёвками.
"Максим, здравствуйте. Меня зовут Виктория. Я видела ваши работы на выставке в галерее "Линия". Меня поразило не то, что на них изображено. А то, как. Как верёвка становится продолжением тела. Как линии создают смысл. Я художница. И я хочу понять..."
Я смотрел на неё, и внутри меня медленно, но верно разгорался тот самый тёмный, тяжёлый огонь, который я привык тщательно контролировать. Лиза стояла спиной ко мне. На ней был надет белый хлопковый халат, испачканный в растворителях и пигментах, а её тёмные волосы были небрежно собраны в пучок, из которого выбивались тонкие пряди. Она работала с небольшой картиной девятнадцатого века, и я видел, как напряжены её плечи, как сосредоточенно она дышит.
Она была прекрасна в своей уязвимости. Но меня привлекало не это. Меня привлекало то, как она замирала, когда я делал шаг ближе к стеклу. Она чувствовала моё присутствие. Её тело, даже не видя меня, уже знало, что хозяин рядом. Это было то самое инстинктивное понимание иерархии, которое я так ценил в людях и так редко встречал в чистом виде.
Я толкнул стеклянную дверь. Звук её открывания был резким в тишине зала. Лиза вздрогнула, её кисть дрогнула, но она не упала. Она медленно обернулась. Её большие, тёмно-карие глаза были расширены...
Она была прекрасна в своей уязвимости. Но меня привлекало не это. Меня привлекало то, как она замирала, когда я делал шаг ближе к стеклу. Она чувствовала моё присутствие. Её тело, даже не видя меня, уже знало, что хозяин рядом. Это было то самое инстинктивное понимание иерархии, которое я так ценил в людях и так редко встречал в чистом виде.
Я толкнул стеклянную дверь. Звук её открывания был резким в тишине зала. Лиза вздрогнула, её кисть дрогнула, но она не упала. Она медленно обернулась. Её большие, тёмно-карие глаза были расширены...
– С каких это пор мы на "ты"? Не припомню момента фамильярности.
– Ладно, зайдем с другой стороны. У моей любовницы сегодня день рождения, что ей подарить?
Кажется, его немного занесло. С чего я должна знать, чем ублажать его пассию? Какое мне до этого дело?
– Я вам что, консультант по подаркам для любовниц? Вы ничего не перепутали?
ГГ совершеннолетние
– Ладно, зайдем с другой стороны. У моей любовницы сегодня день рождения, что ей подарить?
Кажется, его немного занесло. С чего я должна знать, чем ублажать его пассию? Какое мне до этого дело?
– Я вам что, консультант по подаркам для любовниц? Вы ничего не перепутали?
ГГ совершеннолетние
Маня — двадцать лет, девственница, вес под сотню и чемодан, набитый комплексами.
Вместо того чтобы сидеть дома с пельменями, она едет в горы на экстрим-тур, чтобы доказать всем и себе: «Я смогу!»
Её инструктор — Руслан, горячий горец, которого она в первый же день одаривает лицезрением своих розовых трусов с надписью «Сладкая булочка».
Он — ловелас, она — неловкая толстушка.
Казалось бы, ничего общего.
Но горы — место опасное, а страсть — тем более.
И Руслан решает научить Маню не только лазать по скалам, но и кое-чему другому.
Вместо того чтобы сидеть дома с пельменями, она едет в горы на экстрим-тур, чтобы доказать всем и себе: «Я смогу!»
Её инструктор — Руслан, горячий горец, которого она в первый же день одаривает лицезрением своих розовых трусов с надписью «Сладкая булочка».
Он — ловелас, она — неловкая толстушка.
Казалось бы, ничего общего.
Но горы — место опасное, а страсть — тем более.
И Руслан решает научить Маню не только лазать по скалам, но и кое-чему другому.
Его большой палец медленно стирает блеск с моей губы.
— Скажи «нет». И я уйду из этой комнаты навсегда.
Я молчу. Потому что тело уже сказало «да».
Две недели на море. Подруга не приехала. Зато открыл дверь её отец.
Дамир Раевский. Сорок три. Взгляд, от которого забываешь, как дышать. Он предлагает остаться. Говорит, что почти не выходит из кабинета.
На четвёртый день он ждёт меня у ворот в темноте. И задаёт вопросы, на которые не имеет права.
Потом говорит три слова.
Ты под защитой.
Не спрашивает. Просто решает.
— Скажи «нет». И я уйду из этой комнаты навсегда.
Я молчу. Потому что тело уже сказало «да».
Две недели на море. Подруга не приехала. Зато открыл дверь её отец.
Дамир Раевский. Сорок три. Взгляд, от которого забываешь, как дышать. Он предлагает остаться. Говорит, что почти не выходит из кабинета.
На четвёртый день он ждёт меня у ворот в темноте. И задаёт вопросы, на которые не имеет права.
Потом говорит три слова.
Ты под защитой.
Не спрашивает. Просто решает.
Она — невеста другого. Он — демон, который приходит к ней по ночам.
Ева должна выйти замуж за наследника, чтобы спасти королевство. Она не имеет права отказаться.
Но каждую ночь в её комнате появляется он. Демон с рогами и крыльями. Он шепчет её имя. Он обещает ей свободу.
Она не должна ему доверять. Она не должна хотеть его.
Но когда он рядом, мир исчезает. Остаётся только он.
В истории будет:
✧ сделка с демоном
✧ эротические сцены
✧ запретная любовь
✧ истинная любовь
✧ политические интриги
Ева должна выйти замуж за наследника, чтобы спасти королевство. Она не имеет права отказаться.
Но каждую ночь в её комнате появляется он. Демон с рогами и крыльями. Он шепчет её имя. Он обещает ей свободу.
Она не должна ему доверять. Она не должна хотеть его.
Но когда он рядом, мир исчезает. Остаётся только он.
В истории будет:
✧ сделка с демоном
✧ эротические сцены
✧ запретная любовь
✧ истинная любовь
✧ политические интриги
Она привыкла всё контролировать: карьеру, репутацию, чувства. Он появляется в её жизни как человек, с которым невозможно сохранить привычную дистанцию. Между ними заключена договорённость, у которой есть чёткие правила, но каждое новое свидание стирает их одно за другим. Она понимает, что совершила ошибку, только когда становится слишком поздно от неё отказаться.
Выберите полку для книги