Книги в жанре «Эротика» по тегу «goryacho-i-otkrovenno»
Я стала пленницей жестокого палача. Дроу, которого боятся даже свои. Он привык подчинять. Я — ненавидеть. Но древнее проклятие превращает каждое прикосновение в сжигающую страсть...
И чем отчаяннее я сопротивляюсь, тем сильнее теряю себя.
И чем отчаяннее я сопротивляюсь, тем сильнее теряю себя.
— Марина, — Данила аккуратно положил вилку и посмотрел на меня с той самой хитринкой, которая всегда предвещала катастрофу, — ты переживаешь, что я тут надолго? Не переживай. Я и правда надолго. Я тёте Лене уже сказал: если ты не хочешь за меня замуж, я покорю сердце твоей матери.
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.
Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? — он развёл руками. — Не муж, так отчим. Тётя Лена, вы как, согласны подождать? Я парень молодой, но перспективный.
Я сама его бросила. А он взял и уехал к моей маме в деревню. И пока я тут пытаюсь его выгнать, он уже предупредил: «Не хочешь замуж — стану отчимом». Вот только кто теперь кого переиграет?
Спустя десять лет мой бывший вернулся и выкупил половину моей компании.
Его условия просты: фиктивный брак на год, жизнь под одной крышей и совместная опека над дочерью. Взамен он не идёт в суд и не добивает мой бизнес.
Он уверен, что десять лет назад предала я. Я всё это время считала предателем его.
Но чем глубже мы копаем прошлое, тем труднее отделаться от одной мысли: а что, если наша ненависть началась с чужой лжи?
Чтобы узнать правду, придётся снова поверить друг другу — и оказаться ближе, чем мы оба готовы себе позволить.
Его условия просты: фиктивный брак на год, жизнь под одной крышей и совместная опека над дочерью. Взамен он не идёт в суд и не добивает мой бизнес.
Он уверен, что десять лет назад предала я. Я всё это время считала предателем его.
Но чем глубже мы копаем прошлое, тем труднее отделаться от одной мысли: а что, если наша ненависть началась с чужой лжи?
Чтобы узнать правду, придётся снова поверить друг другу — и оказаться ближе, чем мы оба готовы себе позволить.
Ева стояла босиком на паркетном полу, глядя в огромное зеркало во всю стену. Ей было двадцать шесть, и её тело было произведением искусства, выкованным в огне бесконечных тренировок. Длинные, сильные ноги, упругий пресс, покрытый легкой испариной, и руки, на которых рельефно выделялись мышцы, но которые при этом оставались удивительно женственными и гибкими. Её тёмные волосы были собраны в высокий, тугой пучок, открывая длинную, лебединую шею.
Перед ней возвышался пилон — хромированная сталь, диаметром в сорок пять миллиметров. Для кого-то это был просто кусок металла. Для Евы это был партнёр, инструмент, стихия и одновременно строгий учитель, который не прощал ошибок.
Она включила музыку. Глубокий, тягучий бас вибрографом пошёл по полу, поднимаясь вверх по её ногам. Ева закрыла глаза, делая глубокий вдох.
Она подошла к шесту, обхватила его правой рукой. Кожа коснулась холодного металла. В одно мгновение она оттолкнулась от пола, и её тело взмыло вверх. Это было не просто движение.
Перед ней возвышался пилон — хромированная сталь, диаметром в сорок пять миллиметров. Для кого-то это был просто кусок металла. Для Евы это был партнёр, инструмент, стихия и одновременно строгий учитель, который не прощал ошибок.
Она включила музыку. Глубокий, тягучий бас вибрографом пошёл по полу, поднимаясь вверх по её ногам. Ева закрыла глаза, делая глубокий вдох.
Она подошла к шесту, обхватила его правой рукой. Кожа коснулась холодного металла. В одно мгновение она оттолкнулась от пола, и её тело взмыло вверх. Это было не просто движение.
Pole dance — это не то, о чём думают люди, никогда не державшие в руках этот холодный металл. Для них это танцы в стриптиз-клубах, перья, блёстки и дешёвый парфюм. Для меня это была математика тела, физика гравитации и чистое, незамутнённое искусство. Это был спорт, где каждый синяк на бёдрах был медалью, а каждая мозоль на ладонях — свидетельством того, что ты не сдалась.
Музыка в зале стихла. Я разжала руки и ноги, позволяя гравитации сделать своё дело, но в последний момент перехватила шест внутренней стороной колена, смягчая падение. Мои босые стопы бесшумно коснулись прорезиненного пола. Я выпрямилась, тяжело дыша, и провела ладонью по лицу, смахивая капли пота.
— Твой «флажок» стал ещё выше, Вероника, — раздался голос из полумрака зала.
Я вздрогнула и обернулась. На скамье у зеркала, скрестив руки на груди, сидел Александр. Ему было двадцать восемь лет, и он был единственным человеком, чьё присутствие в зале во время моих ночных тренировок не вызывало у меня раздражения.
Музыка в зале стихла. Я разжала руки и ноги, позволяя гравитации сделать своё дело, но в последний момент перехватила шест внутренней стороной колена, смягчая падение. Мои босые стопы бесшумно коснулись прорезиненного пола. Я выпрямилась, тяжело дыша, и провела ладонью по лицу, смахивая капли пота.
— Твой «флажок» стал ещё выше, Вероника, — раздался голос из полумрака зала.
Я вздрогнула и обернулась. На скамье у зеркала, скрестив руки на груди, сидел Александр. Ему было двадцать восемь лет, и он был единственным человеком, чьё присутствие в зале во время моих ночных тренировок не вызывало у меня раздражения.
Мы подошли ближе. Алиса обернулась, и я почувствовал, как что-то внутри меня сдвинулось с мёртвой точки, словно в фундаменте моего рационального мира появилась трещина, через которую хлынул ослепительный свет. Её глаза были серыми, как море перед штормом.
— Леонид, — произнесла она, и её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Вы привели кого-то, чтобы оценить мою работу, или вы просто прячетесь от дождя?
Лео улыбнулся своей обезоруживающей улыбке, но я заметил, как напряглась его челюсть. Он был поражён. Мы оба были поражены.
— Это Марк, — сказал Лео, не сводя с неё глаз. — Мой архитектор. Он умеет видеть структуру там, где другие видят лишь хаос. Я подумал, что твой холст требует именно такого взгляда.
Алиса перевела взгляд на меня. В её взгляде не было кокетства, только цепкий, оценивающий интеллект.
— Леонид, — произнесла она, и её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Вы привели кого-то, чтобы оценить мою работу, или вы просто прячетесь от дождя?
Лео улыбнулся своей обезоруживающей улыбке, но я заметил, как напряглась его челюсть. Он был поражён. Мы оба были поражены.
— Это Марк, — сказал Лео, не сводя с неё глаз. — Мой архитектор. Он умеет видеть структуру там, где другие видят лишь хаос. Я подумал, что твой холст требует именно такого взгляда.
Алиса перевела взгляд на меня. В её взгляде не было кокетства, только цепкий, оценивающий интеллект.
Главный герой — опытный телохранитель, который всегда держит дистанцию и не позволяет эмоциям мешать работе. Его новая клиентка — яркая, независимая женщина, привыкшая всё решать сама. Она не хочет подчиняться никаким правилам безопасности, и это бесит его… и одновременно невероятно заводит. Напряжение растёт с каждой сценой: он должен защищать её любой ценой, но сильнее всего ему хочется защитить её от самого себя.
Его работа — хранить её жизнь. Его слабость — она сама.
Его работа — хранить её жизнь. Его слабость — она сама.
Богатый наследник, привыкший, что всё в жизни распределяется по его правилам. Он заключает неформальную сделку с девушкой: она помогает ему выглядеть «нормальным» в глазах семьи и прессы, а он закрывает её долги и даёт ей шанс начать заново. Сделка быстро выходит из-под контроля: ему становится мало «игры на публику», он хочет её целиком. История про власть, манипуляции, чувство собственности и то, как страсть ломает даже самые продуманные планы. Это была сделка. А стало одержимостью...
Главный герой — татуировщик, привыкший к дистанции: клиенты приходят, садятся в кресло, он делает свою работу и отпускает их. Она приходит не за рисунком, а за смыслом: просит набить фразу, которая должна помочь ей отпустить прошлое. Между ними сразу возникает напряжение: он старается держаться профессионально, но каждое её движение, каждый вдох сбивают его. История строится на контрасте: холодная мастерская, стерильные инструменты — и обжигающая близость, которую невозможно игнорировать.
Он привык держать руки при себе. Она заставила его нарушить это правило...
Он привык держать руки при себе. Она заставила его нарушить это правило...
Я летела на Канары, думая, что самое страшное в этой поездке — приставания моего красивого, властного босса.
Я боялась, что сдамся ему без боя. Что он использует меня и выбросит, как ненужную вещь, а потом меня уволят и моя карьера рухнет.
Как же я была наивна. На вилле меня ждали не просто приставания. Меня ждало превращение — из успешного юриста в общую игрушку для трёх мужчин, в вещь, с которой никто не считается...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я боялась, что сдамся ему без боя. Что он использует меня и выбросит, как ненужную вещь, а потом меня уволят и моя карьера рухнет.
Как же я была наивна. На вилле меня ждали не просто приставания. Меня ждало превращение — из успешного юриста в общую игрушку для трёх мужчин, в вещь, с которой никто не считается...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Подборка откровенной эротики
Выберите полку для книги