Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
Кира:
Он старше, богат и чертовски сексуален. Стас - отец-одиночка, не из моей лиги, и лучший друг моего коммерческого агента. Я влюбилась в него с тех пор, как он впервые сделал мой снимок и помог мне начать карьеру. Он защищал меня от стервятников шоу-бизнеса и относился ко мне так, будто я чего-то стою. Именно поэтому он станет моим первым. Я уже достаточно взрослая и не позволю ему больше прятаться за камерой. Сегодня вечером я покажу ему, каково это - быть пленником. Мне плевать на последствия.
Стас:
Я вижу, как она смотрит на меня своими невинными щенячьими глазками. Я замечаю, как её тело напрягается и расслабляется, когда я рядом. Она слишком молода, а у меня слишком много проблем. Нам не стоит быть вместе, но это меня не остановит. Я справлюсь с последствиями, потому что больше не буду бороться с желанием обладать ею. Эта девушка моя.
Он старше, богат и чертовски сексуален. Стас - отец-одиночка, не из моей лиги, и лучший друг моего коммерческого агента. Я влюбилась в него с тех пор, как он впервые сделал мой снимок и помог мне начать карьеру. Он защищал меня от стервятников шоу-бизнеса и относился ко мне так, будто я чего-то стою. Именно поэтому он станет моим первым. Я уже достаточно взрослая и не позволю ему больше прятаться за камерой. Сегодня вечером я покажу ему, каково это - быть пленником. Мне плевать на последствия.
Стас:
Я вижу, как она смотрит на меня своими невинными щенячьими глазками. Я замечаю, как её тело напрягается и расслабляется, когда я рядом. Она слишком молода, а у меня слишком много проблем. Нам не стоит быть вместе, но это меня не остановит. Я справлюсь с последствиями, потому что больше не буду бороться с желанием обладать ею. Эта девушка моя.
Какой бы большой ни была бочка меда, к ней всегда подается ложка горького дегтя. Для высокопарных, изящных остроухих созданий таковыми стали воинственные собратья, которых изгнали из тайного леса в северные края. Сахарные вожди верили, что воины перебьют друг друга, но те приспособились, да еще и начали объединяться ради мести наглым остроухим собратьям.
Именно поэтому Небесноглазая Фира, глава воинственного союза, не постеснялась взять в качестве раба человека — старшего сына захваченного племени. Наглого и жилистого, такого, которого будет приятно перевоспитывать по вечерам.
Именно поэтому Небесноглазая Фира, глава воинственного союза, не постеснялась взять в качестве раба человека — старшего сына захваченного племени. Наглого и жилистого, такого, которого будет приятно перевоспитывать по вечерам.
Можно ли устоять перед искушением, когда вас связывает строгий рабочий контракт?
Она - восходящая звезда российской киноиндустрии с внушительным багажом скандалов и хейта. Прямота и неукротимый характер сделали ее мишенью для прессы и грязных заголовков. Когда карьера трещит по швам, на сцену выходит кризис-менеджер - холодный профессионал со строгими правилами и границами.
Но что, если правила игры изменятся, а искры между ними разожгут огонь, который невозможно потушить?
Роман о славе, контроле и грязи в шоу-бизнесе. Сможет ли она не потерять себя под давлением общества и агентства? Родится ли в этом хаосе настоящая любовь?
Она - восходящая звезда российской киноиндустрии с внушительным багажом скандалов и хейта. Прямота и неукротимый характер сделали ее мишенью для прессы и грязных заголовков. Когда карьера трещит по швам, на сцену выходит кризис-менеджер - холодный профессионал со строгими правилами и границами.
Но что, если правила игры изменятся, а искры между ними разожгут огонь, который невозможно потушить?
Роман о славе, контроле и грязи в шоу-бизнесе. Сможет ли она не потерять себя под давлением общества и агентства? Родится ли в этом хаосе настоящая любовь?
В день развода я проснулась в чужой спальне с руками, зафиксированными над головой. Напротив сидели двое: бывший отчим и друг отца. Те, кого я не видела десять лет.
— Ты будешь нашей пленницей, — сказали они. — Пока мы не докажем тебе, что мужчины умеют не только брать.
Я сама напросилась. Сама бросила вызов.
Теперь я между двумя хищниками.
И это только начало.
— Ты будешь нашей пленницей, — сказали они. — Пока мы не докажем тебе, что мужчины умеют не только брать.
Я сама напросилась. Сама бросила вызов.
Теперь я между двумя хищниками.
И это только начало.
Я не просил спасения, тем более такой ценой, но эта отчаянная девчонка всё же вмешалась, а потом сбежала, оставив меня с удавкой на шее.
Я искал её, чтобы наказать и заставить разорвать эту проклятую связь. Хотел вернуть всё, как было в моей жизни — холодно, пусто и безопасно. А потом, когда взглянул в бездонные карие глаза Танассии и вдохнул запах её кожи, я понял: шансов у нас нет. Мы обречены…
Я искал её, чтобы наказать и заставить разорвать эту проклятую связь. Хотел вернуть всё, как было в моей жизни — холодно, пусто и безопасно. А потом, когда взглянул в бездонные карие глаза Танассии и вдохнул запах её кожи, я понял: шансов у нас нет. Мы обречены…
Мы почти добираемся до выхода, когда я случайно задеваю локтем статую у стены.
Резкий звон разрезает тишину. Сигнализация.
Кас реагирует мгновенно. Прижимает меня к себе, накрывая заглушающим заклятием, и гасит светильники. Мы застываем в полной темноте. Моя спина прижата к его груди. Чувствую его дыхание на своей шее, его сердцебиение за спиной.
Хочу отстраниться, но он не дает. Разворачивает меня к себе и прижимает к стене. В темноте я не вижу его лица, только чувствую его дыхание на своих губах.
– Тебе обязательно было ее трогать? – В его голосе слышится хрипотца.
– Я случайно, – выдыхаю я и замираю, чувствуя, как его губы касаются моей шеи.
– Ты всегда была непослушной девочкой, Трикси. – Хриплый голос Каса отдается вибрацией на моей кожей. – А ты знаешь, что делают с непослушными девочками…
Резкий звон разрезает тишину. Сигнализация.
Кас реагирует мгновенно. Прижимает меня к себе, накрывая заглушающим заклятием, и гасит светильники. Мы застываем в полной темноте. Моя спина прижата к его груди. Чувствую его дыхание на своей шее, его сердцебиение за спиной.
Хочу отстраниться, но он не дает. Разворачивает меня к себе и прижимает к стене. В темноте я не вижу его лица, только чувствую его дыхание на своих губах.
– Тебе обязательно было ее трогать? – В его голосе слышится хрипотца.
– Я случайно, – выдыхаю я и замираю, чувствуя, как его губы касаются моей шеи.
– Ты всегда была непослушной девочкой, Трикси. – Хриплый голос Каса отдается вибрацией на моей кожей. – А ты знаешь, что делают с непослушными девочками…
А затем она обратила внимание и увидела подпись. Всего два слова — но они прозвучали почти шёпотом, скользнули по сознанию и оставили после себя странное тепло, смешанное с холодом:
«Нравится, малышка?»
— Извините, вы ошиблись номером, - написала быстро Ася и закрыла телефон.
Руслан усмехнулся, читая ответ Аси. Её вежливый отказ его не смутил. Наоборот, игра в кошки-мышки только еще больше его взбудоражила. Он начал набирать еще одно сообщение, его темно-синие глаза сверкали хищным взглядом.
— Ну же, Агния милая, не нужно таких формальностей между нами. Думаю, мы оба знаем, что именно с тобой я хочу общаться… – он нажал "Отправить", откинувшись на спинку кожаного кресла.
Однажды тихим вечером, Агния получила случайное странное сообщение от отца подруги, а может и не случайное?
«Нравится, малышка?»
— Извините, вы ошиблись номером, - написала быстро Ася и закрыла телефон.
Руслан усмехнулся, читая ответ Аси. Её вежливый отказ его не смутил. Наоборот, игра в кошки-мышки только еще больше его взбудоражила. Он начал набирать еще одно сообщение, его темно-синие глаза сверкали хищным взглядом.
— Ну же, Агния милая, не нужно таких формальностей между нами. Думаю, мы оба знаем, что именно с тобой я хочу общаться… – он нажал "Отправить", откинувшись на спинку кожаного кресла.
Однажды тихим вечером, Агния получила случайное странное сообщение от отца подруги, а может и не случайное?
Практика в самой крутой больнице должна была стать стартом моей карьеры. Но стала началом игры, в которой я — приз.
С первого дня я чувствую на себе взгляд главного врача. Прожигающий, раздевающий, берущий без спроса. У него есть девушка, у меня — здравый смысл, который кричит: "Беги!". Но как убежать, если он мой начальник? Я делаю вид, что ничего не замечаю, прячу смущение под маской профессионализма.
Но однажды вечером, оставшись на дежурство, я слышу шаги в пустом коридоре. А потом — щелчок замка. И его голос:
— Я устал ждать, пока ты перестанешь притворяться.
В его глазах — голод и желание. В моих — паника и предательское томление. И я точно знаю: после этой ночи прежней меня больше не будет.
С первого дня я чувствую на себе взгляд главного врача. Прожигающий, раздевающий, берущий без спроса. У него есть девушка, у меня — здравый смысл, который кричит: "Беги!". Но как убежать, если он мой начальник? Я делаю вид, что ничего не замечаю, прячу смущение под маской профессионализма.
Но однажды вечером, оставшись на дежурство, я слышу шаги в пустом коридоре. А потом — щелчок замка. И его голос:
— Я устал ждать, пока ты перестанешь притворяться.
В его глазах — голод и желание. В моих — паника и предательское томление. И я точно знаю: после этой ночи прежней меня больше не будет.
— Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Я не умею красиво. Я сломаю.
— Ломай.
Это было последнее слово, которое я успела сказать.
Он накрыл мой рот поцелуем. И это не было нежно. Это было голодно, жадно, отчаянно. Он целовал так, будто хотел выпить меня до дна, будто год не пил, а я — вода в пустыне.
В сенях холодно, хоть волком вой. Но мне было всё равно. Потому что его руки жгли сильнее любой печки.
***
Алиса приехала в горы за покоем. Матвей мечтал, чтобы все оставили его в покое. Но зимняя ночь не терпит одиночества, а одна искра может сжечь дотла.
Откровенно. Страстно. До мурашек.
— Ломай.
Это было последнее слово, которое я успела сказать.
Он накрыл мой рот поцелуем. И это не было нежно. Это было голодно, жадно, отчаянно. Он целовал так, будто хотел выпить меня до дна, будто год не пил, а я — вода в пустыне.
В сенях холодно, хоть волком вой. Но мне было всё равно. Потому что его руки жгли сильнее любой печки.
***
Алиса приехала в горы за покоем. Матвей мечтал, чтобы все оставили его в покое. Но зимняя ночь не терпит одиночества, а одна искра может сжечь дотла.
Откровенно. Страстно. До мурашек.
— Что ты собрался со мной делать? — игриво спрашиваю своего бородатого и просто огромного гинеколога.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
— Все, — отвечает. — Целый интимный мир тебе открою, сладкая. Готова к первому разу?
Я даже и представить не могла, что может быть так горячо. Его борода тоже добавила оттенков серого по-кавказски.
Выберите полку для книги