Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
Анастасия Соболева привыкла во всём полагаться на себя. Прилежная студентка последнего курса, идущая на красный диплом.
Насте срочно потребовались деньги. Она решила участвовать в мотогонках. И всё шло отлично, пока она не встретила ЕГО... Лучшего гонщика и многократного чемпиона. Того, кого пыталась забыть, все эти четыре года...
ВТОРАЯ КНИГА ЦИКЛА, самая первая "Неприличное предложение".
Насте срочно потребовались деньги. Она решила участвовать в мотогонках. И всё шло отлично, пока она не встретила ЕГО... Лучшего гонщика и многократного чемпиона. Того, кого пыталась забыть, все эти четыре года...
ВТОРАЯ КНИГА ЦИКЛА, самая первая "Неприличное предложение".
— Знаете? — Он скептически приподнял бровь. — Вы приехали в деревню с конвекционным шкафом в багажнике и собираетесь печь булочки для ярмарки. Это не бизнес. Это хобби. А ярмарка — это не место для хобби.
— Я не спрашивала вашего мнения. Я спрашивала, кто вы и что вам нужно.
— Я тот, кто подписывает разрешения на ярмарку.
А через неделю я положила перед ним булочку "Контролёр".
— Что это? — спросил он.
— Булочка в вашу честь.
— Почему она такая сухая?
— Потому что вы душный!
— Я не спрашивала вашего мнения. Я спрашивала, кто вы и что вам нужно.
— Я тот, кто подписывает разрешения на ярмарку.
А через неделю я положила перед ним булочку "Контролёр".
— Что это? — спросил он.
— Булочка в вашу честь.
— Почему она такая сухая?
— Потому что вы душный!
🔥Легка эротика 18 +!!! 🔥мжм🔥Проклятье перенесло меня из Москвы в фэнтези мир в тело хромой, косоглазой нищенки! А потом еще и постельной грелкой для ненормальных азиатских культиваторов стать пришлось! Чего только ради поправки здоровья не сделаешь… Провела ночь со старшим учеником… случайно! Я вообще не собиралась… еще и на его наставника-девственника глаз положила…не жизнь а сплошная веселуха.
Обычный грузовой рейс, секретный ящик и запрет открывать его до прибытия. Но когда ночью слышится глухой стук из трюма, всё идёт неправильно. Любопытство оказывается сильнее страха, и ящик открывается.
Один хочет сдать ящик заказчикам, выполнить контракт и получить деньги. Другой спасти, даже если поставит под угрозу всё.
Теперь у них трое суток, чтобы решить, что делать. Открыть капсулу до конца? Или сдать её тем, кто заплатил, и забыть, как страшный сон?
Один хочет сдать ящик заказчикам, выполнить контракт и получить деньги. Другой спасти, даже если поставит под угрозу всё.
Теперь у них трое суток, чтобы решить, что делать. Открыть капсулу до конца? Или сдать её тем, кто заплатил, и забыть, как страшный сон?
— Не смотри на меня так! — Сашка был весь в бинтах, а она застыла в шоке в дверях, не решаясь войти внутрь.
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
Сердце билось внутри пойманной птицей. Смотреть на него такого было почти физически больно, хотелось отвести глаза. Это она виновата! Она!
— Как? — голос дрожал настолько сильно, что простое слово было сильно искажено.
— Смотришь на меня жалостливо, будто на побитое животное, — прорычал Александр. Всё его лицо было в бинтах, только глаза яростно горели. — Теперь и простить меня можешь, так ведь? Что взять с калеки?
— Ты не так…
— Уходи, — прорычал он словно раненное животное. — Уходи, я сказал! И никогда не возвращайся!
— Извини, ты меня этим кабачком убить хочешь или накормить? — усмехнулся двухметровый Аполлон в одном полотенце.
— Я хочу, чтобы ты немедленно исчез! У меня вообще-то свидание!
Я приехала на пустую дачу друга ради идеальных выходных с перспективным женихом из Тиндера. Но вместо тишины получила в соседи Кирилла — наглого красавчика, который прячется тут от бывшей.
Выгнать его нельзя, придется терпеть. Но когда мой «идеальный» ухажер оказывается мерзавцем и высмеивает мою немодельную фигуру, беглый сосед неожиданно встает на защиту. И очень откровенно доказывает: то, чего я всегда стеснялась, для настоящего мужчины — предел фантазий. А правила приличия существуют лишь для того, чтобы жарко их нарушать за закрытыми дверями...
— Я хочу, чтобы ты немедленно исчез! У меня вообще-то свидание!
Я приехала на пустую дачу друга ради идеальных выходных с перспективным женихом из Тиндера. Но вместо тишины получила в соседи Кирилла — наглого красавчика, который прячется тут от бывшей.
Выгнать его нельзя, придется терпеть. Но когда мой «идеальный» ухажер оказывается мерзавцем и высмеивает мою немодельную фигуру, беглый сосед неожиданно встает на защиту. И очень откровенно доказывает: то, чего я всегда стеснялась, для настоящего мужчины — предел фантазий. А правила приличия существуют лишь для того, чтобы жарко их нарушать за закрытыми дверями...
Дождь в этом городе никогда не смывал грязь. Он лишь делал её более липкой, въедливой, превращая улицы в зеркало отражений чужих грехов. Вероника стояла у окна своей квартиры на двадцатом этаже, наблюдая, как капли стекают по стеклу, искажая огни ночного мегаполиса. В руке она сжимала бокал с виски, который давно согрелся до комнатной температуры. Горечь алкоголя на языке была единственной реальной вещью в этом мире фальшивых улыбок и стеклянных небоскрёбов.
За спиной, в полумраке гостиной, сидел он. Не звякнул стакан. Не скрипнула кожа куртки. Просто присутствие. Тяжёлое, плотное, заполняющее собой всё пространство, вытесняя кислород.
— Вы долго думали, — произнёс Виктор. Голос был низким, ровным, лишённым каких-либо эмоций. Как звук работающего механизма. — Три дня тишины. Я уже начал сомневаться в вашей решимости.
Вероника не обернулась. Она знала, что он не вооружён. По крайней мере, открыто. Но его руки могли задушить человека быстрее, чем тот успеет моргнуть. Она чувствовала..
За спиной, в полумраке гостиной, сидел он. Не звякнул стакан. Не скрипнула кожа куртки. Просто присутствие. Тяжёлое, плотное, заполняющее собой всё пространство, вытесняя кислород.
— Вы долго думали, — произнёс Виктор. Голос был низким, ровным, лишённым каких-либо эмоций. Как звук работающего механизма. — Три дня тишины. Я уже начал сомневаться в вашей решимости.
Вероника не обернулась. Она знала, что он не вооружён. По крайней мере, открыто. Но его руки могли задушить человека быстрее, чем тот успеет моргнуть. Она чувствовала..
Отец позвал на завтрак, обещал устроить сюрприз. Захожу в родительский дом, а в голове воспоминания прошлой ночи. Белокурая красотка, дикая кошка! До сих пор чувствую сладость её тела на губах. Можно сказать, использовала меня и сбежала с первыми лучами солнца. А я ведь, даже имени её не знаю. Зацепила, чертовка!
Прохожу к столу, здороваясь с домочадцами и вижу её за столом моей семьи.
Дикий взгляд и узнавание:
– Игнат?! – она в ужасе происходящего.
– Вика?! – мощнейший шок.
Нет! Неужели этой ночью я…
Ещё и отец учудил. Подсунул мне Вику личной помощницей! Как держаться от неё в стороне, если безумно тянет, сделать что-то запретное?!
Прохожу к столу, здороваясь с домочадцами и вижу её за столом моей семьи.
Дикий взгляд и узнавание:
– Игнат?! – она в ужасе происходящего.
– Вика?! – мощнейший шок.
Нет! Неужели этой ночью я…
Ещё и отец учудил. Подсунул мне Вику личной помощницей! Как держаться от неё в стороне, если безумно тянет, сделать что-то запретное?!
Однажды он видит её. На остановке. Опущенные глаза. Тихая. Словно прячется от всего мира. Он не знает её имени. Не знает, где она живёт. Но он знает одно: она — не такая, как все. В ней есть то, чего нет в других. Что-то, что он хочет разгадать.
Он начинает следить. Изучать. Записывать. Он узнаёт её маршрут, её привычки, её страхи. Он не подходит. Он наблюдает. Он хочет прочитать её. До конца. Даже если она не захочет. Даже если закроется.
Потому что она — та самая книга. Та, которую он искал всю жизнь. Среди тысяч пустых обложек. Среди тысяч серых страниц.
Он нашёл её. И он не собирается её отпускать.
Но что, если она — не книга? Что, если она — не пустая? Что, если она — такая же, как он? Или хуже?
Ответ — в её глазах. В её молчании. В её страхе.
Он начинает следить. Изучать. Записывать. Он узнаёт её маршрут, её привычки, её страхи. Он не подходит. Он наблюдает. Он хочет прочитать её. До конца. Даже если она не захочет. Даже если закроется.
Потому что она — та самая книга. Та, которую он искал всю жизнь. Среди тысяч пустых обложек. Среди тысяч серых страниц.
Он нашёл её. И он не собирается её отпускать.
Но что, если она — не книга? Что, если она — не пустая? Что, если она — такая же, как он? Или хуже?
Ответ — в её глазах. В её молчании. В её страхе.
Она — следователь, который пять лет охотилась за ним. Он — киллер, который поклялся, что при следующей встрече убьёт её.
Вера посвятила свою жизнь поимке человека с глазами без эмоций — профессионального убийцы, оставляющего за собой идеально чистые преступления. Она почти поймала его. Почти заглянула в глаза. Но он ушёл, и она поклялась: их встреча обязательно состоится.
Вера посвятила свою жизнь поимке человека с глазами без эмоций — профессионального убийцы, оставляющего за собой идеально чистые преступления. Она почти поймала его. Почти заглянула в глаза. Но он ушёл, и она поклялась: их встреча обязательно состоится.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги