Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
И слегка беря девушку за руку веду к выходу из толпы, от музыки , от праздника.
Рука её до ужаса тёплая. Или кажется такой, даже мою обжигает. Но на ощупь такая мягкая, приятная. Опять мелькают мысли, а если её тело такое же мягкое..
Мы выходим с праздника ..
Я отпускаю её руку.
--Куда пойдём? --произносит она, опять подняв на меня свои глаза..
--Пойдём по этой улице.. ---предлагаю я в ближайщую сторону, на угад..
Девушка согласно кивает.
Рука её до ужаса тёплая. Или кажется такой, даже мою обжигает. Но на ощупь такая мягкая, приятная. Опять мелькают мысли, а если её тело такое же мягкое..
Мы выходим с праздника ..
Я отпускаю её руку.
--Куда пойдём? --произносит она, опять подняв на меня свои глаза..
--Пойдём по этой улице.. ---предлагаю я в ближайщую сторону, на угад..
Девушка согласно кивает.
— Вы меня заинтересовали. И я не привык отступать, когда хочу чего-то.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в перила. Он приблизился ещё, и я видела каждую его ресницу, каждую морщинку у глаз. Его рука поднялась к моему лицу, и он кончиками пальцев провёл по щеке, убирая выбившуюся прядь. Я вздрогнула от этого прикосновения, как от электрического разряда.
— Куда ты ехала?
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
— К бабушке с дедушкой.
Владимир задумался, но лишь на секунду. А затем сказал.
— Едим. К бабушке с дедушкой, — процедил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а приказ, твёрдый и окончательный, как приговор. — Туда, где тихо. Где никто не станет искать.
Аня на секунду закрыла глаза, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы перед внутренним взором вспыхнула картина: бабушкина кухня, запах свежего хлеба, дед, сидящий у окна с газетой, спокойный, уверенный, ничего не подозревающий. И тут же эта картина разбилась вдребезги, столкнувшись с реальностью: в их дом должен войти этот человек с пистолетом, с кровью на одежде, с тенью смерти за плечами.
— Они не поймут, — прошептала она, и её голос прозвучал жалко, тонким, дрожащим звуком, который она сама возненавидела.
— Поймут, — жёстко ответил Владимир, и в этом «поймут» не было ни капли сомнения. — Ты скажешь, что я твой мужчина. Твой жених.
Аня резко повернула голову
Я сбежала в горы после предательства мужчины, которого любила. Хотела только одного — закончить проект, пережить боль и больше никому не доверять.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
— Ты теперь моя.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Он должен был убить меня. Вместо этого сделал своей пленницей.
Я ненавижу его.
Он — опасный преступник, который привык получать всё, что захочет.
А он уверен, что совсем скоро я сама буду умолять его не отпускать.
Только я скорее сгорю в этой войне, чем добровольно ему покорюсь.
Десять лет назад король уничтожил всех ведьм королевства.
Кроме одной.
Ария выросла при дворе человека, который сжёг её семью. Лишённая магии древними печатями, она стала его самым ценным трофеем — последней ведьмой, живым напоминанием о победе над теми, кого когда-то называли избранниками богов.
Каждый её день проходит под пристальным взглядом короля. Каждое слово взвешено. Каждый вдох принадлежит не ей.
Единственный, кто осмеливается смотреть на неё не как на собственность, — придворный шут. За нелепым костюмом, колкими остротами и безрассудными выходками скрывается человек, который слишком внимательно наблюдает за дворцом и слишком часто забывает играть роль дурака.
Пока один носит маску смеха, а другая — титул ведьмы, в королевстве, построенном на крови и страхе, медленно разгорается то, что невозможно удержать никакими цепями.
Надежда.
Но некоторые клетки открываются лишь тогда, когда кто-то решается шагнуть в пустоту.
Кроме одной.
Ария выросла при дворе человека, который сжёг её семью. Лишённая магии древними печатями, она стала его самым ценным трофеем — последней ведьмой, живым напоминанием о победе над теми, кого когда-то называли избранниками богов.
Каждый её день проходит под пристальным взглядом короля. Каждое слово взвешено. Каждый вдох принадлежит не ей.
Единственный, кто осмеливается смотреть на неё не как на собственность, — придворный шут. За нелепым костюмом, колкими остротами и безрассудными выходками скрывается человек, который слишком внимательно наблюдает за дворцом и слишком часто забывает играть роль дурака.
Пока один носит маску смеха, а другая — титул ведьмы, в королевстве, построенном на крови и страхе, медленно разгорается то, что невозможно удержать никакими цепями.
Надежда.
Но некоторые клетки открываются лишь тогда, когда кто-то решается шагнуть в пустоту.
— Эля… Ты решила меня порадовать? — мужчина поднялся и неторопливо, словно хищник, двинулся ко мне.
Судорожно сглотнув, я сделала шажок назад и огляделась в поисках, того, чем можно прикрыться. Но как назло вокруг не было ничего. Ни пледика, ни полотенчика, ни даже какой-нибудь случайно забытой вещи.
— В…Владислав Константинович… Я… случайно. — заикаясь, пролепетала я.
Отчим выгнул бровь.
— Случайно надела для меня такую красоту? Сомневаюсь. — не сводя с меня глаз, ответил он. — Я давно заметил, как ты на меня смотришь. Твои зрачки расширяются, когда ты видишь меня без футболки.
Судорожно сглотнув, я сделала шажок назад и огляделась в поисках, того, чем можно прикрыться. Но как назло вокруг не было ничего. Ни пледика, ни полотенчика, ни даже какой-нибудь случайно забытой вещи.
— В…Владислав Константинович… Я… случайно. — заикаясь, пролепетала я.
Отчим выгнул бровь.
— Случайно надела для меня такую красоту? Сомневаюсь. — не сводя с меня глаз, ответил он. — Я давно заметил, как ты на меня смотришь. Твои зрачки расширяются, когда ты видишь меня без футболки.
Она привыкла держать дистанцию: карьера, безупречная репутация и правило «никаких осложнений» — вот её щит. Он не признаёт границ: дерзкий, богатый, с улыбкой, от которой у неё сбивается дыхание. Их встреча — случайность, их притяжение — неизбежность, а каждый шаг за грань приличий только разжигает то, что невозможно контролировать.
Когда между ними вспыхивает страсть, привычная жизнь рассыпается на части, и остаётся только один вопрос: можно ли сохранить себя, отдавая другому всё без остатка?
Когда между ними вспыхивает страсть, привычная жизнь рассыпается на части, и остаётся только один вопрос: можно ли сохранить себя, отдавая другому всё без остатка?
Он взял меня за подбородок, приподнял моё лицо, чтобы я посмотрела в его глаза. Я чувствовала его пальцы на своей коже — горячие, сухие, шершавые.
— Ты будешь моей, — сказал он.
Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что я не его, что я не игрушка. Но не могла. Смотрела на него и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. От страха. От притяжения. От того, что я хотела, чтобы он сказал это снова.
Вот так обыкновенный рабочий день обернулся тем, что я нашла человека, способного убедить меня в одной простой вещи. Я могу быть желанной. Несмотря на то, как меня пытались убедить в обратном другие.
— Ты будешь моей, — сказал он.
Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что я не его, что я не игрушка. Но не могла. Смотрела на него и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. От страха. От притяжения. От того, что я хотела, чтобы он сказал это снова.
Вот так обыкновенный рабочий день обернулся тем, что я нашла человека, способного убедить меня в одной простой вещи. Я могу быть желанной. Несмотря на то, как меня пытались убедить в обратном другие.
Она идеальное оружие. Красивая, умная, смертельно опасная. Её пальцы взламывают системы и сердца, а верность принадлежит только Родине.
Хава — агент ФСБ, прошедшая огонь, воду и десятки чужих жизней. После триумфа в Давосе она получает новое задание: проникнуть в империю Аарона Маркса — гениального миллиардера, который строит мост на Марс и держит в руках сеть спутников Starlink. Её миссия — это не просто шпионаж, а контроль над технологией, способной изменить баланс мировых сил.
Но Калифорния — лишь начало. Брюссель встречает её холодными улицами и ещё более холодными врагами. Глава кибербезопасности НАТО Генри Киллен, одержимый джазом и одиночеством, и его правая рука Маргарет Хейл, женщина, не знающая поражений, — новые цели. Хава входит в их мир, используя их слабости, их страхи, их желания. Она становится их музой, советчицей, любовницей — всем, чем нужно, чтобы получить доступ к святая святых альянса.
Хава — агент ФСБ, прошедшая огонь, воду и десятки чужих жизней. После триумфа в Давосе она получает новое задание: проникнуть в империю Аарона Маркса — гениального миллиардера, который строит мост на Марс и держит в руках сеть спутников Starlink. Её миссия — это не просто шпионаж, а контроль над технологией, способной изменить баланс мировых сил.
Но Калифорния — лишь начало. Брюссель встречает её холодными улицами и ещё более холодными врагами. Глава кибербезопасности НАТО Генри Киллен, одержимый джазом и одиночеством, и его правая рука Маргарет Хейл, женщина, не знающая поражений, — новые цели. Хава входит в их мир, используя их слабости, их страхи, их желания. Она становится их музой, советчицей, любовницей — всем, чем нужно, чтобы получить доступ к святая святых альянса.
Выберите полку для книги