Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

— Давай без манёвров, Гера. Один вопрос — один честный ответ. Ты спал с ней?
— Да.
— С женой нашего сына. С девочкой, которую он привёл в наш дом.
— Да.
— Восемь месяцев?
— С января.
— Как ты можешь отвечать так спокойно? — у меня садится голос.
— Потому что ты спросила. Врать тебе в лицо — унижать нас обоих. Ты не заслужила лжи.
— Не заслужила лжи? Это как называется, Герман?
— Это называется ошибка, и я закрою её сам, — говорит он тише и жёстче. — А теперь слушай меня. Ползать на коленях и рвать на себе рубашку я не буду — не мой жанр. Да, виноват. Нет, не отпущу. Через месяц у меня аттестация, мне нужен идеальный тыл, и мой тыл — это ты. Двадцать пять лет как. Ты моя жена — и останешься моей женой. Точка.

Последняя проверка закрыта. Последние швы сняты.
Осталось выдержать последний экзамен — прямой эфир на всю область, где нам расписали роли: героическая станция, образцовая бригада, правильные ответы по методичке.
Вот только Волков не читает методичек.
Отец не умеет проигрывать — и у него на меня последний, самый заботливый план.
А я устала быть правильной.

Три месяца назад мне дали две недели — я осталась. Мне запрещали любить — я полюбила. Этот плод был запретным всегда — тем слаще держать его в руках, не прячась.

Осталось совсем немного...

— Ещё месяц, Рома. Тридцать вторая неделя. А потом она нам больше не нужна.
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.

Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....

— Нас не найдут. Мы тихо сидим.
— А если мама найдет, что будет?
— Будет ругаться, если узнает, кого мы забрали из садика.
В день моей свадьбы я нахожу в отеле двух детей.
Светленькие, озорные, кого-то они мне очень напоминают…
— Вы чьи? Что вы здесь делаете?
— Мы маму ждем. Она здесь работает.
Я уже было хочу отвести их к матери, но внезапно из розового рюкзака выпрыгивают две огромные крысы и убегают в банкетный зал, а дети умоляют найти их:
— Дядя, помогите поймать Клару и Карла!
Настоящий дурдом. Через час я должен вести к алтарю невесту, а вместо этого гоняюсь за крысами по отелю. Но настоящий сюрприз меня ждет за поворотом.
Когда я встречаю свою бывшую в форме официантки.
Алёна.
Та, которую я любил.
Та, что исчезла пять лет назад без объяснения причин.
А теперь она обслуживает мою свадьбу.
И возраст ее детей как раз равен нашей разлуке.
Она бледнеет. В ее глазах признание вины.
А у меня только один вопрос бьется в голове.
— Алёна, чьи это дети?

— Познакомься, Ира, — муж кивнул на молоденькую, длинноногую незнакомку. — Это Маргарита. Она займёт твою должность.
— Мою? — хмыкнула я. — А совет директоров в курсе, что ты собрался уволить человека, который последние десять лет фактически управляет твоей компанией?
— Ой, Ир, — Кирилл скривил физиономию. — Не преувеличивай свою значимость. Марго справится с твоими обязанностями не хуже тебя.
Я перевела взгляд на ту самую Марго, и вдруг всё встало на свои места.
— И давно ты с ней спишь? — спросила я, обратившись к мужу.
— Пару месяцев.
— Если честно, я не понимаю, чему вы так удивляетесь, — сказала Марго. — Ирина Леонидовна, вам сорок. Вы пережили страшную трагедию. А теперь вам нужно уйти на покой.
Шестнадцать лет я помогала мужу строить его жизнь и карьеру. Теперь пришло время выбрать себя.
Вот только Кирилл ещё не знал, чем закончится этот день. Это сегодня он думал, что моя значимость преувеличена. Но пройдёт немного времени, и он сам поймёт, насколько сильно ошибся...

Я сбегаю со сцены, на ходу одёргивая короткий медицинский халатик, когда меня останавливает незнакомый мужчина.
— Моему другу нужна сиделка. Все предыдущие сбежали.
— Кто вообще ищет сиделку в ночном клубе?
Он усмехается.
— Моему другу не нужна обычная сиделка. Ему нужен человек, который сможет его встряхнуть.
Я уже хочу отказаться, но он называет сумму.
Триста пятьдесят тысяч в месяц.
За такие деньги я смогу оплатить мамино лечение.
Похоже, ради них я готова рискнуть.

— Я хочу, чтобы вы оба понимали, — говорит отец. Ровно, как диктует диагноз. — Того, что было раньше, больше не будет. Раньше нас было двое: я знал, он молчал. Это была простая конструкция. Теперь нас трое, и один из троих — моя дочь.
— Я не «один из троих», пап. Я сама выбрала.
— Я помню. Я был при этом. — Он смотрит на неё. — Я говорю о другом. Назад дороги нет. Ни для кого. Нельзя узнать половину и выйти. Нельзя узнать всё — и жить, как раньше. Что бы он ни попросил завтра — платить будем втроём. Не потому, что я так решил. Потому что так теперь устроено.
— Значит, будем платить втроём, — говорит Макс.
— Тебя это не пугает?
— Меня это устраивает. Главное, что мы вместе.

— Мам, глянь, какой бред несёт эта блогерша. У неё, между прочим, миллион подписчиков.
Я смотрю. На блогершу. На дорогую машину. На мужскую руку на руле.
И узнаю часы, которые сама подарила мужу на сорокалетие.
Шрам на его пальце.
И его голос за кадром:
— Пристегнись.
Моя дочь пока смеётся.
А я пытаюсь понять, как сказать ей, что «котик» двадцатилетней блогерши — её отец.
И что делать мне самой с мужчиной, с которым я прожила двадцать лет.

— Я ухожу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул.
— Ты слышала.
— Четырнадцать лет, Громов. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня — имеет.
— Так было нужно, — говорит он.
Так было нужно. Я стою в гостиничном коридоре — за дверью женщина в шёлковом халате накрывает их ужин — и не узнаю собственного голоса.
— А дочь? Что я скажу нашей дочери?
— Что у меня командировка.
— Какая командировка, Громов?!
— Длинная.
Я срываю с пальца обручальное кольцо и швыряю ему под ноги. Он не наклоняется.
— Разведёмся быстро, — говорит мой муж. — Обсуждать больше нечего.

Она преданная…
Мужем, который выдвинул обвинительный приговор в первую брачную ночь. Отцом, который встал на его сторону и выгнал из дома.
Вот только Сафия нашла в себе силы собраться и пойти по жизни дальше…

Он чужак в родной семье. Его хотят женить в соответствии с выгодой, но Ильяс находит в себе силы противостоять обстоятельствам и выбрать свой путь в жизни…