Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
Мне нужно было просто забрать флешку, которая много значила для моего босса и тюфяка парня. Я бы в жизни не переступила порог того злосчастного клуба, если бы не стояли над моей душой целую неделю. И как итог, я чуть не переспала с владельцем того самого клуба, чтобы достать ее. И в довершение всего, меня еще и бесцеремонно кинули. Просто класс! Но, увы, на этом мои беды не закончились. Все самое интересное начинается, когда этот дьявольски привлекательный, но до ужаса самоуверенный владелец выслеживает меня и в качестве возмещения ущерба принуждает работать в его чертовом клубе.
В 45 лет её жизнь закончилась.
По крайней мере, так ей сказали.
— Я больше не люблю тебя. У меня другая.
Один вечер. Один чемодан. И пустая квартира, в которой слишком тихо.
Муж ушёл. Сын вырос и живёт своей жизнью. А она… осталась одна.
Без смысла. Без опоры. Без себя.
Пока однажды, разбирая старые вещи, не нашла… свои холсты.
Те самые, на которых осталась она — настоящая.
Та, которой когда-то запретили быть.
И когда в её жизни появляется мужчина на 10 лет младше,
который говорит простое: «Это красиво» —
всё начинает меняться.
Слишком быстро.
Слишком страшно.
Слишком по-настоящему.
По крайней мере, так ей сказали.
— Я больше не люблю тебя. У меня другая.
Один вечер. Один чемодан. И пустая квартира, в которой слишком тихо.
Муж ушёл. Сын вырос и живёт своей жизнью. А она… осталась одна.
Без смысла. Без опоры. Без себя.
Пока однажды, разбирая старые вещи, не нашла… свои холсты.
Те самые, на которых осталась она — настоящая.
Та, которой когда-то запретили быть.
И когда в её жизни появляется мужчина на 10 лет младше,
который говорит простое: «Это красиво» —
всё начинает меняться.
Слишком быстро.
Слишком страшно.
Слишком по-настоящему.
Продолжение " Пожарки", истории семьи, испытавшей много невзгод, но выстоявшей под их натиском. Любовь, предательство, вера.
– Мы не оказываем таких услуг, извините. Я вас провожу.
– Спасибо, я сама найду выход, – она встала и ушла, хлопнув дверью, яростный стук каблуков стремительно удалился.
Я сказал то, что должен был сказать. Но её глаза зацепили внутри что-то такое тоскливое, волчье, что-то похожее на чувство стаи, когда дерёшься вдвоём против всех, спиной к спине с самым надёжным бойцом, и ничего не боишься, и ни о чём не жалеешь, хотя точно знаешь, что можешь сегодня умереть. Я был бы рад умереть рядом с ней.
Из окна было видно центральный вход в здание, я подошёл и стал ждать, она вышла, маленькая дерзкая фигурка на огромной пустой площади между клумбами роз. Она сама была как цветок – шипы во все стороны, нежный бутон внутри. Было физически больно смотреть, как она уходит всё дальше, хотелось догнать, схватить и сделать для неё всё.
– Спасибо, я сама найду выход, – она встала и ушла, хлопнув дверью, яростный стук каблуков стремительно удалился.
Я сказал то, что должен был сказать. Но её глаза зацепили внутри что-то такое тоскливое, волчье, что-то похожее на чувство стаи, когда дерёшься вдвоём против всех, спиной к спине с самым надёжным бойцом, и ничего не боишься, и ни о чём не жалеешь, хотя точно знаешь, что можешь сегодня умереть. Я был бы рад умереть рядом с ней.
Из окна было видно центральный вход в здание, я подошёл и стал ждать, она вышла, маленькая дерзкая фигурка на огромной пустой площади между клумбами роз. Она сама была как цветок – шипы во все стороны, нежный бутон внутри. Было физически больно смотреть, как она уходит всё дальше, хотелось догнать, схватить и сделать для неё всё.
— Слушай меня, тварь, — сказал он тихо, почти ласково. — Ты никто. Ты бухгалтер, которого я могу вышвырнуть на улицу сегодня же. И никто тебя не возьмет после того, как я скажу, что ты воровка.
— Я ничего не крала, — прошептала я.
— А я скажу, что крала. И поверят мне. Ты поняла? — он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты ничего не получишь. Ни копейки. Ни признания. И если ты родишь этого ребенка, я разрушу твою жизнь так, что ты пожалеешь, что родилась на свет.
— Мне ничего не нужно, — повторила я, чувствуя, как слезы душат. — Просто…
— Проваливай, — он отпустил меня, брезгливо вытер руку о салфетку. — Проваливай, пока я не вызвал охрану.
— Я ничего не крала, — прошептала я.
— А я скажу, что крала. И поверят мне. Ты поняла? — он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты ничего не получишь. Ни копейки. Ни признания. И если ты родишь этого ребенка, я разрушу твою жизнь так, что ты пожалеешь, что родилась на свет.
— Мне ничего не нужно, — повторила я, чувствуя, как слезы душат. — Просто…
— Проваливай, — он отпустил меня, брезгливо вытер руку о салфетку. — Проваливай, пока я не вызвал охрану.
Сначала я решила, что муж смотрит какой-то фильм. Но потом поняла: на экране планшета извивалась Олеся — жена нашего сына.
— Давай уже реально встретимся.
— Не могу… Дима — мой сын, а ты его жена.
— Правильный какой, — фыркнула она, — Ты ещё про жену свою вспомни, про любовь скажи.
— Какая любовь? Ей же полтинник скоро… Но сын — это святое. Жену сына не трону.
— Не тронешь? А сейчас ты что делаешь?
— Это ничего не значит. Через экран — это не по-настоящему.
Хотелось ворваться в комнату, устроить скандал, развестись. Но потом я вспомнила, что нахожусь в процессе банкротства. Имущество оформлено на родню мужа. И если я сейчас подам на развод, то останусь у разбитого корыта. Я решила притвориться дурой-женой и придумать, что делать дальше.
— Давай уже реально встретимся.
— Не могу… Дима — мой сын, а ты его жена.
— Правильный какой, — фыркнула она, — Ты ещё про жену свою вспомни, про любовь скажи.
— Какая любовь? Ей же полтинник скоро… Но сын — это святое. Жену сына не трону.
— Не тронешь? А сейчас ты что делаешь?
— Это ничего не значит. Через экран — это не по-настоящему.
Хотелось ворваться в комнату, устроить скандал, развестись. Но потом я вспомнила, что нахожусь в процессе банкротства. Имущество оформлено на родню мужа. И если я сейчас подам на развод, то останусь у разбитого корыта. Я решила притвориться дурой-женой и придумать, что делать дальше.
Аннотация:
Пять лет назад я уничтожила его. Я прошлась по его жизни катком, желая отомстить за свою семью.
Но кто бы мог подумать, что жизнь сведёт нас снова…
- Ты? – искренне удивился он, когда я опустила боковое стекло своего автомобиля.
- Здравствуй, - чуть слышно ответила я, естественно не ожидая увидеть его.
- Кто бы мог подумать, что судьба нас сведёт вновь. – заметил он, но я успела заметить зловещий блеск в его глазах. - Или ты думала, что я больше не поднимусь? – зло усмехнулся Колесников. - Так ты промахнулась Ева Дмитриева, я живучий. И теперь ты мне за всё ответишь! – тут же пригрозил он, и по его глазам я поняла, что он не шутит.
***
Пять лет назад я уничтожила его. Я прошлась по его жизни катком, желая отомстить за свою семью.
Но кто бы мог подумать, что жизнь сведёт нас снова…
- Ты? – искренне удивился он, когда я опустила боковое стекло своего автомобиля.
- Здравствуй, - чуть слышно ответила я, естественно не ожидая увидеть его.
- Кто бы мог подумать, что судьба нас сведёт вновь. – заметил он, но я успела заметить зловещий блеск в его глазах. - Или ты думала, что я больше не поднимусь? – зло усмехнулся Колесников. - Так ты промахнулась Ева Дмитриева, я живучий. И теперь ты мне за всё ответишь! – тут же пригрозил он, и по его глазам я поняла, что он не шутит.
***
После смерти сестры у Марины осталось одно — племянник Егор. Единственный, кто не ушёл.
Но у ребёнка есть отец. Алексей. Приходит с бумагами, где всё напечатано мелким шрифтом. Он просто предъявляет законное право забрать сына.
Она знает, проиграет — ребёнка вырвут из единственного дома, который у него есть. Он знает другое, без этой женщины, без этого фальшивого «мы семья», ребёнка заберёт государство. Система, которая не спрашивает, любишь ли ты.
Они заключают брак. Фиктивный. На три года. Для суда — семья. Для опеки — стабильность. Для ребёнка — шанс не стать сиротой при живых родных.
Они думали, что строят конструкцию брака — с чёткими этапами и датой завершения. Не учли одного. Чувства не подчиняются архитектурному плану. Иногда самое опасное в договоре — то, что в нём не прописано. И что разрушить этот брак будет гораздо проще, чем выжить в нём.
Но у ребёнка есть отец. Алексей. Приходит с бумагами, где всё напечатано мелким шрифтом. Он просто предъявляет законное право забрать сына.
Она знает, проиграет — ребёнка вырвут из единственного дома, который у него есть. Он знает другое, без этой женщины, без этого фальшивого «мы семья», ребёнка заберёт государство. Система, которая не спрашивает, любишь ли ты.
Они заключают брак. Фиктивный. На три года. Для суда — семья. Для опеки — стабильность. Для ребёнка — шанс не стать сиротой при живых родных.
Они думали, что строят конструкцию брака — с чёткими этапами и датой завершения. Не учли одного. Чувства не подчиняются архитектурному плану. Иногда самое опасное в договоре — то, что в нём не прописано. И что разрушить этот брак будет гораздо проще, чем выжить в нём.
Мой лимит на мужчин — две недели. С Германом Волковым я допустила ошибку, затянув игру до месяца, и поплатилась за это запиской на подушке:
«7/10. Поработай над техникой».
Он — идеальный «золотой ретривер» с милой улыбкой и списком добрых дел, которого я поклялась уничтожить. Я планировала месть, смакуя каждый его шаг, но не заметила, как сама превратилась в добычу.
За фасадом святоши скрывался хищник, который выслеживал меня три года. Теперь ключи выброшены в окно, дверь заперта изнутри, а мой «ретривер» скалит зубы, давая понять: охота только начинается.
«7/10. Поработай над техникой».
Он — идеальный «золотой ретривер» с милой улыбкой и списком добрых дел, которого я поклялась уничтожить. Я планировала месть, смакуя каждый его шаг, но не заметила, как сама превратилась в добычу.
За фасадом святоши скрывался хищник, который выслеживал меня три года. Теперь ключи выброшены в окно, дверь заперта изнутри, а мой «ретривер» скалит зубы, давая понять: охота только начинается.
Жизнерадостная девушка, чей девиз – «если жизнь бросила банановую кожуру, поскользнись на ней весело!» Она с завидной регулярностью умудряется попадать в курьезные истории и каждый ее день полон веселых приключений заставляющих окружение недоумевать: «Что еще этот маленький торнадо вытворит?».
Ее коллега по работе – идеальный антипод: невозмутимый и рассудительный. Но несмотря на все законы физики и здравого смысла, именно эта беззаботная катастрофа по имени Аня заставляет его сердце биться чаще.
Ее коллега по работе – идеальный антипод: невозмутимый и рассудительный. Но несмотря на все законы физики и здравого смысла, именно эта беззаботная катастрофа по имени Аня заставляет его сердце биться чаще.
Выберите полку для книги