Книги в жанре «Любовные романы»
"— И как она тебе?
— Да обычная. У меня таких много было. Незаметная какая-то. Нет в ней ничего…
Голос у Волкова был холодный, расчетливый.
— А я подумал, что тебе она понравилась. Может, тест-драйв? Чтобы окончательно решить?
— Нет. Я же и так вижу — не мое. Уровень не тот.
И говорят они… “серенькая”... “нет изюминки”... Обо мне?!
Сердце, которое до этого колотилось быстро и радостно, сделало вжух и вниз. Я вцепилась в раковину, чтобы устоять на ногах, и снова посмотрела на себя в зеркало. Вот она — серенькая, без искры и изюминки. Не его уровень, еще бы! Как же… богатый, умный, красивый… размечталась! Дура!"
Я Василиса, фея личной жизни. Как я стала феей? Случайно попала в перестрелку, и меня убили. А виноват в моей смерти капитан полиции Волков. Брутальный красавец. с шикарной улыбкой. Богатый, умный. И мое задание — найти ему вторую половину. Если я этого не сделаю — умру навсегда!
— Да обычная. У меня таких много было. Незаметная какая-то. Нет в ней ничего…
Голос у Волкова был холодный, расчетливый.
— А я подумал, что тебе она понравилась. Может, тест-драйв? Чтобы окончательно решить?
— Нет. Я же и так вижу — не мое. Уровень не тот.
И говорят они… “серенькая”... “нет изюминки”... Обо мне?!
Сердце, которое до этого колотилось быстро и радостно, сделало вжух и вниз. Я вцепилась в раковину, чтобы устоять на ногах, и снова посмотрела на себя в зеркало. Вот она — серенькая, без искры и изюминки. Не его уровень, еще бы! Как же… богатый, умный, красивый… размечталась! Дура!"
Я Василиса, фея личной жизни. Как я стала феей? Случайно попала в перестрелку, и меня убили. А виноват в моей смерти капитан полиции Волков. Брутальный красавец. с шикарной улыбкой. Богатый, умный. И мое задание — найти ему вторую половину. Если я этого не сделаю — умру навсегда!
Он сказал, что дирижёр. Оказалось — её новый босс. Она спрятала его в шкафу. А он в ответ дал ей самый скучный проект в её карьере. Ироничная и лёгкая история о том, как одна случайная встреча может привести к служебному роману, полному остроумных перепалок, тайных встреч и одного очень важного вопроса: кто же в итоге будет заказывать музыку?
Люди встречаются, снова влюбляются, женятся… А я развожусь и переезжаю на другую квартиру. Нелепая случайность – сквозняком захлопывает дверь и ночевать мне на улице, если бы не Дед Мороз, оказавшийся моим соседом сверху. Новое знакомство под бой курантов и приятная расплата салатиками. Магию Новогодней ночи портит бывший муж, внезапно решивший поздравить не ту жену с Наступившим!
Он замер у её стола, взгляд упал на пышный букет.
— От поклонника? — голос звучал ровнее, чем хотелось.
Марина уловила тень в его тоне.
— От партнёра. Андрей Ковалев.
Имя прозвучало как щелчок.
Алексей кивнул, делая вид, что изучает лепестки.
— Цветы — рискованный комплимент в деловой среде.
— Рискованны только неискренние, — парировала она, наблюдая за ним.
Он встретил её взгляд, и маска на мгновение сползла.
В его глазах мелькнуло что-то острое, почти первобытное.
— Вы правы, — он откашлялся, отводя глаза. — Просто не ожидал таких... жестов.
Она улыбнулась, чувствуя, как натянута тишина.
— Волнуетесь, Алексей Петрович?
Он не ответил, уже поворачиваясь к выходу, но его сжатые кулаки сказали всё за него.
— От поклонника? — голос звучал ровнее, чем хотелось.
Марина уловила тень в его тоне.
— От партнёра. Андрей Ковалев.
Имя прозвучало как щелчок.
Алексей кивнул, делая вид, что изучает лепестки.
— Цветы — рискованный комплимент в деловой среде.
— Рискованны только неискренние, — парировала она, наблюдая за ним.
Он встретил её взгляд, и маска на мгновение сползла.
В его глазах мелькнуло что-то острое, почти первобытное.
— Вы правы, — он откашлялся, отводя глаза. — Просто не ожидал таких... жестов.
Она улыбнулась, чувствуя, как натянута тишина.
— Волнуетесь, Алексей Петрович?
Он не ответил, уже поворачиваясь к выходу, но его сжатые кулаки сказали всё за него.
И как Зимина отпустили в разгар дедлайнов? Он охранник что-ли? Не уборщик же.
— А кто, вообще, может в декабре уйти среди дня? — думаю я вслух.
Это же самый забитый месяц.
— Только генеральный директор, — говорит Зимин голосом Деда Мороза.
Открывает для меня дверцу автомобиля.
— Ой, не шутите, — я сажусь в машину, — Вы из какого отдела? На какой должности?
— А я и есть генеральный, — говорит он просто, обычным голосом.
Но тут я по-настоящему смеюсь.
Вот это шутка! Так я и поверила!
— А кто, вообще, может в декабре уйти среди дня? — думаю я вслух.
Это же самый забитый месяц.
— Только генеральный директор, — говорит Зимин голосом Деда Мороза.
Открывает для меня дверцу автомобиля.
— Ой, не шутите, — я сажусь в машину, — Вы из какого отдела? На какой должности?
— А я и есть генеральный, — говорит он просто, обычным голосом.
Но тут я по-настоящему смеюсь.
Вот это шутка! Так я и поверила!
Бетти уже давно привыкла жить чужой жизнью. Её брак с богатым мужем дал ей комфорт и роскошь, но сердце её оставалось пустым. Каждый день она чувствовала себя запертой в клетке собственной судьбы, мечтая вырваться наружу и почувствовать вкус настоящей свободы.
Но, жизнь главной героини круто изменилась, когда в ней появился он. Молодой и горячий итальянец по имени Энтони. Его харизма, страсть и талант мгновенно привлекли внимание Бетти. Под руководством Энтони женщина откроет для себя мир танца, где каждое движение отражает эмоции и чувства, которые раньше были скрыты глубоко внутри.
Способен ли танец, полностью изменить жизнь Бет, открыв для неё новые горизонты и, возможно, подарить ей истинное счастье?
Но, жизнь главной героини круто изменилась, когда в ней появился он. Молодой и горячий итальянец по имени Энтони. Его харизма, страсть и талант мгновенно привлекли внимание Бетти. Под руководством Энтони женщина откроет для себя мир танца, где каждое движение отражает эмоции и чувства, которые раньше были скрыты глубоко внутри.
Способен ли танец, полностью изменить жизнь Бет, открыв для неё новые горизонты и, возможно, подарить ей истинное счастье?
Чтобы добиться любви неприступной и загадочной девушки, Он прибегает к магии, эзотерике и прочей мистике, попадает в секты и в тюрьму, проходит через невероятные приключения. А оказывается, для того, чтобы Она заметила Его, надо было... ох уж эти женщины!
Когда родители толкают тебя под венец ради бизнеса — самое время устроить диверсию.
Полина идёт ва-банк: предлагает брак… водителю миллиардера. Скромному, молчаливому, явно «не того уровня» — идеальный кандидат, чтобы взорвать семейные ожидания к чертям.
Денис соглашается быстро. Ему тоже нужен брак. Только есть нюанс: он не водитель. И миллиардер — это как раз он.
Семья — в истерике. Настоящий жених — в ярости. Фиктивный муж — внезапно слишком харизматичен.
Любовь не планировалась. Но катастрофы, как известно, именно так и начинаются.
Полина идёт ва-банк: предлагает брак… водителю миллиардера. Скромному, молчаливому, явно «не того уровня» — идеальный кандидат, чтобы взорвать семейные ожидания к чертям.
Денис соглашается быстро. Ему тоже нужен брак. Только есть нюанс: он не водитель. И миллиардер — это как раз он.
Семья — в истерике. Настоящий жених — в ярости. Фиктивный муж — внезапно слишком харизматичен.
Любовь не планировалась. Но катастрофы, как известно, именно так и начинаются.
Мира ползла по снегу из последних сил, голова гудела, как пустой бак, по которому ударили палкой, раскалывалась на части, она то теряла сознание, то приходила в себя, и снова ногтями царапала снег, цеплялась за жизнь... Когда окончательно пришла в себя, подумала, что приснился страшный сон, но... Где она? Не дома, это точно, а где? Печка... Запах такой, как будто дровами отапливается... Где я? На даче? Нет... Дверь открылась, и в неё вошёл человек, бородатый, в ушанке и валенках, в полушубке, высокий, угловатый. — Очнулась? — грубо спросил он.
— Акимова! Снова вы опаздываете.
Я замираю в дверях, согнувшись.
Ёлки-палки.
— Это уже третий выговор, — говорит Ёлкин строго.
Так может не надо выговаривать и выговора не будет?
— Семь утра это слишком рано. У меня ребёнок…
— Коллеги ваши прийти смогли, — показывает он на замученные лица двадцати человек.
Бюрократ бессердечный.
Сто процентов, он — робот. Не человек.
Я замираю в дверях, согнувшись.
Ёлки-палки.
— Это уже третий выговор, — говорит Ёлкин строго.
Так может не надо выговаривать и выговора не будет?
— Семь утра это слишком рано. У меня ребёнок…
— Коллеги ваши прийти смогли, — показывает он на замученные лица двадцати человек.
Бюрократ бессердечный.
Сто процентов, он — робот. Не человек.
Выберите полку для книги