Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-polnostyu»

Я была его незаметной секретаршей, а он – моим властным, неприступным боссом. Карим Салманов ворвался в мою жизнь ураганом, заставив поверить в сказку. А потом бросил ради выгодной невесты на своей родине. «Я тебе ничего не обещал», – эта фраза выжгла клеймо на моем сердце. Но мой властный кавказский босс не знал главного: уходя, я уносила под сердцем тайну. Его дочь.

Я сделала это в два часа ночи.
Максим спал, разметавшись по кровати. Его телефон лежал на тумбочке, экраном вниз - как обычно.
Я взяла телефон невесомыми пальцами. Графический ключ я знала - наша годовщина. Максим никогда ничего не скрывал.
Или я просто никогда не проверяла.
Сообщения. Рабочие чаты. Мама. Друзья со спортзала. Рассылки.
Я уже хотела положить телефон обратно - с облегчением и стыдом - когда увидела.
Неизвестный номер. Без имени. Одно сообщение, входящее.
«Малыш, твои руки… жду снова».
Экран расплывался перед глазами. Я перечитала трижды. Слова не менялись.
«Малыш, твои руки…»
Максим шевельнулся. Я швырнула телефон на тумбочку - слишком громко. Он открыл глаза.
- М-м?
- Кто тебе пишет «малыш»?

Я иду на кастинг, чтобы отобрать новое лицо для нашего узнаваемого молочного шоколада.
Но встречаю бывшую жену.
– Сейчас подождем ещё двух мам и начнем, - выдерживаю паузу, когда вижу ее на фоне белого полотна для фотосессии.
Я отобрал трёх маленьких девочек по фото среди сотен заявок от работников нашей фабрики. Все три “Аленки” стоят в белых сарафанах и алых платочках в горошек.
– Других мам не будет. Это все мои дочки, - произносит тихо, когда к ней прижимаются девочки.
– Сразу три? - вырывается у меня вопрос сам собой, а потом я задумываюсь. - Когда они появились на свет?


При покупке шоколадной фабрики, я думал, что самое простое это выбрать милое детское лицо, которое будет на обертке конфет. Но как сделать выбор, если все три претендентки дочки моей бывшей.
Они же могут быть моими детьми?

— Алиса, послушай, — начал муж, и голос у него был такой, каким он говорил со мной всегда. Спокойный, уверенный, немного снисходительный. — Это не то, что ты думаешь. Это... работа. Ты же понимаешь, я делаю это ради нас. Ради нашего будущего.
Смотрела на его губы, которые двигались, выдавая эти чудовищные, лживые слова. Ради нас? Ради будущего? Он только что изменил мне с главврачом на столе конференц-зала, а теперь говорит про будущее?
— Алиса, ну посмотри на меня, — он сжал мои пальцы сильнее. — Она может дать мне всё. Должность, деньги, перспективы. Я же не ради удовольствия... Ты ведь умная девочка, ты должна понимать.
Пять лет вместе, работаем в одной больнице, и я думала, что нашу размеренную жизнь ничто не может разрушить, но горько ошибалась. Я думала, что он любит меня, а оказалось, что он любит только деньги и власть. Оставив его в прошлом, я думала, что наши пути разошлись навсегда, пока он не появился на моем горизонте вновь, и решил вернуть меня…

– Мы с твоим мужем давно вместе. Каждый раз, когда ты ночевала одна, Игорь был со мной. Каждый раз после вашей неудачной попытки зачать, он приходил ко мне и говорил, как рад, что ты не забеременела, и как сильно он хочет, чтобы матерью его детей была я. Впрочем, так оно и случилось! Я беременна!
– Я тебе не верю. У тебя нет доказательств, – шепчу я.
Однако, девушка протягивает мне свой телефон, на котором открыта переписка с моим мужем. Я вижу фотографии, на которых он целует свою любовницу, и читаю сообщения, в которых он признаётся, что ненавидит меня.

Спустя три года бесплодия и безуспешных попыток зачать, я, наконец, узнала, что беременна. Но мой муж – известный на всю страну хирург, уже нашёл себе любовницу и заделал ребёнка ей. А меня он считает бесполезной женщиной и планирует вышвырнуть на улицу. Но я не позволю втоптать себя в грязь и подам на развод!

✔️ С чего начать? Наверно, с того, что я любила. Сильно, беззаветно! Но Он предал. Исчез, оставив меня беременной. Мама заставила выйти замуж, отобрала ребенка. Я думала, что он погиб при родах. Через много лет я узнала, что моя дочь жива. И я найду ее, чего бы мне это не стоило!
***-***
✔️- Уходи, - рычу, размазывая слезы. – Ты уничтожил меня, растоптал. Ты не имеешь права находиться рядом с нами. Даже воздухом одним дышать!
Лицо Макса перекошено от боли и отчаяния. Руки дрожат, а порванная рубаха постепенно напитывается кровью.
Мне бы взять его, обогреть, расцеловать. Но обида сильнее. Она наполняет меня до краев, не оставляя место прощению.

- Кто она? - голос ровный, но внутри все пылает.
Муж не вздрагивает. Не отводит взгляд, спокойно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
- Ерунда, женщина знакомая - отвечает равнодушно. - Я ездил в командировку в октябре. Было один раз. Это уже не важно - ухмыляется.
Он не юлит. Не прячет глаза. Не оправдывается. Он просто оповещает.
Я замечаю, что не дышу. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Будто сам воздух, наполненный чужими духами, режет горло.
- И… и ты так спокойно об этом говоришь? - хриплю.
Десять лет. Семь городов. Гарнизон за гарнизоном.
Семь кухонь - по шесть квадратов, если повезёт. Я помню каждую.
И это холодное «уже не важно» переворачивает мой мир.
- Решение за тобой - отрезает. Я не буду стоять на коленях и просить прощение - холодно продолжает. - Если уходишь, уходи…
***
И я ушла.
Собрала вещи за ночь, забрала пятилетнего сына.
Я думала - это самое страшное, что может случиться.
Но я ошибалась… это решение сломало все. Все наши жизни.

Я тянусь к ручке двери, но слышу свое имя и застываю.
— Тебе Катю не жалко? — спрашивает моего мужа Сергей — партнер по бизнесу.
Саша смеется.
— Катя? — говорит он. — А чего ее жалеть? Она как антикварная мебель: дорого, богато, а тронешь — рассыплется. Катя не в накладе. Пусть живет и не рыпается.
Мир рушится.
Я не дышу. Слова врезаются в виски, пульсируют.
Я — антикварная мебель.
Я — вещь.
Экспонат, который не жалко, потому что он не живой.
— Оформишь квартиру на Алину и переедешь?
Дыхание перехватывает.
Алина?
Квартира?
О чем они говорят?
— Ага. Алинка — это другое. Огонь! Да и ребенок будет. А Катька уже свое пересидела.
Ребенок?
У них будет ребенок!

Пятнадцать лет я считала наш брак счастливым, а муж привел любовницу в мой дом.
Я не подписывалась на жизнь втроем. И не собираюсь это терпеть!

— Алевтина, боюсь, что ЭКО вам уже не понадобится. Вы беременны.
— Беременна? — издаю короткий, сдавленный смешок.
Но лишённый даже тени иронии взгляд врача не меняется.
Да и зачем ей шутить?
От ужаса я закрываю рот рукой.
Ещё вчера я готовилась к ЭКО как к последней надежде на материнство. Но реальность переворачивается с ног на голову из-за одной ночи, которую я считала главной ошибкой своей жизни.
Да, я хотела ребёнка. Больше всего на свете.
Но не от этого мужчины…

Десять лет он говорил мне «не сейчас». Ипотека, ремонт, работа, «Насть, ну не время». Я соглашалась и ждала — тихо, терпеливо, заранее вычёркивая из разговоров всё, на что муж мог бы ответить неправильно.

Я называла это «беречь семью».

У этого есть другое слово, но до него я дошла только в ту ночь, когда согласилась выйти на чужое дежурство в старую больницу на окраине.

Моя жизнь развалилась не за месяцы — за одну смену. Затем, случилось то, к чему невозможно подготовиться: мне вложили в руки то, в чём отказывали десять лет. Живое. Пятилетнее. С больным сердцем и глазами моего мужа.

Чужого ребёнка можно пожалеть. Можно накормить и отвезти к врачу. Можно даже полюбить.
Вопрос в другом: сколько я продержусь, когда против меня будут все — родная бабушка, органы опеки, календарь, диагноз и моя собственная злость, за которую мне до сих пор стыдно?

Я медсестра. Я считаю дозировки, снимаю приступы и разговариваю с людьми в худшие минуты их жизни.

Умею ли я что-нибудь ещё...