Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

— Ты опять это делаешь, — сказала я. — Отталкиваешь меня. Приказываешь мне уйти. Сдерживаешь себя. Ты думаешь, так правильно?
— Я думаю, так безопаснее.
— Для кого?
Он медленно повернулся. Его лицо было каменным. Ни одна мышца не дрогнула. Но глаза — глаза выдавали его. В них была буря.
— Для тебя, — сказал он. — Ты не понимаешь, Элинор. Ты смотришь на меня и видишь того, кем я стал. Но ты не видишь того, кем я был. И того, кем я могу стать снова...

До возвращения врага — считанные дни. Днём он учит её стрелять, и его ладони поправляют её локти дольше, чем нужно. Ночью она держит его, когда приходят кошмары. А между делом — у печи, на поляне, под старым дубом — случается то, чего он не позволял себе десять лет. То, после чего одиночество становится невозможным.

Елена чувствовала, как уходит напряжение, накопленное годами. Её полное тело, которое она столько лет считала обузой, вдруг стало идеальным инструментом для этого танца. Мягкость её бёдер позволяла двигаться плавно, без резкости. Тяжесть груди создавала особый центр тяжести, вокруг которого строился ритм. Дмитрий вёл её не силой, а вниманием, и она отвечала ему полной отдачей.
Когда музыка стихла, они остались стоять, прижавшись друг к другу, в тишине. Его дыхание было ровным, её сердце билось спокойно. Он поцеловал её в макушку, потом в висок, потом в губы. Поцелуй был нежным, но полным скрытой страсти, как та музыка, что звучала минуту назад.
В спальне всё продолжилось как естественное развитие танца. Не было грубости, не было спешки. Было медленное, чувственное исследование. Дмитрий касался её тела так, как касался струн своего инструмента: с уважением к резонансу, с пониманием того, где нужно нажать сильнее, а где лишь едва коснуться. Елена стонала...

Франсуаза-Атенаис подошла к нему, начала медленно расстёгивать пуговицы его рубашки.
— Здесь, со мной, вы не король, Людовик, — сказала она, используя его имя без титула, что было дозволено только ей. — Здесь вы мужчина. И этот мужчина имеет право на отдых. На удовольствие. На себя.
Она повела его к ванне, наполненной горячей водой с лепестками роз. Помогла ему раздеться, опустила в воду. Сама разделась и села рядом, на край ванны. Её полное тело, освещённое свечами, казалось скульптурой из мрамора и огня.
Людовик смотрел на неё, и усталость уходила из его глаз, заменяясь восхищением.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Твоё тело... оно как земля. Плодородное, живое, дающее жизнь.
Она улыбнулась и взяла губку, намочила её, начала медленно омывать его плечи, грудь, руки. Каждое движение было медитативным, успокаивающим.
— Земля принимает всё, Людовик, — говорила она тихо. — И семена, и камни, и дождь. Она не судит. Она просто есть. Будь как земля. Позволь себе быть простым.

— Ты пахнешь огнём, — прошептала она.
— А ты — весной, — ответил он, спускаясь поцелуями ниже, к ключице, к самому знаку Печати.
Когда он коснулся губами Печати, Элиана вскрикнула. Волна удовольствия накрыла её с головой. Это было не просто физическое ощущение. Это было слияние душ. Она чувствовала его мысли, его эмоции. Его одиночество, его силу, его жажду.
Кайрен снял с неё ночную рубашку. Его руки исследовали тело с жадностью дракона, нашедшего сокровище. Он целовал каждый сантиметр кожи, оставляя горячие следы. Элиана отвечала ему с той же страстью, снимая с него тунику.
Его торс был идеальным. Мышцы играли под кожей, шрамы рассказывали истории битв. Элиана коснулась одного из шрамов на груди. Кайрен вздрогнул.
— Ты принимаешь меня? — спросил он хрипло.
— Да, — ответила она.
Он поднял её на руки и понёс к кровати. Постель была широкой, застеленной шкурами. Кайрен опустил её на мягкую поверхность и лёг сверху. Его вес был приятным, успокаивающим.

Сусаноо бог бури, моря, штормов и ветра живёт в Токио под видом эксцентричного частного детектива. Из-за технического прогресса и стресса людей в Токио рождается слишком много проклятий и злых духов, чем как раз и занимается Сусаноо, следит за порядком. Однако это его не первоначальная цель. Небеса что изгнали его на Землю согласны были вернуть Сусаноо, если тот остановит древний культ пытающийся воскресить Ямато-но Орочи, которого тот когда-то убил. В этом деле ему будет помогать девушка детектив полиции Токио Хикари Канаме что случайно увидела Сусаноо за работой и Небеса посчитали забавной идеей заключить договор между двумя: Богом и смертной девушкой, которая видит другой мир. По ходу сюжета они встречают различных людей, ёкаев, богов.

«Три дня, чтобы влюбиться. Одна ложь, чтобы разрушиться. И книга, чтобы начать все сначала».
Вивьен:
Я думала, что навсегда вычеркнула Эвана Миллера из своей жизни. Но он вернулся — дерзкий, непредсказуемый, как герой моей книги. С одним исключением. В ней все закончилось хэппи-эндом, а в реальности все оказалось гораздо сложнее… Остросюжетный любовный роман с элементами фантастики. Содержит интимные сцены.

Две пары, две судьбы и одно лето, чтобы исцелить ливень прошлого.

Но смогут ли они найти в себе солнце или продолжат отчаянно искать его в глазах других?

Первая часть молодежного романа.

Вернуться в город детства, чтобы попрощаться с бабушкой. Остаться, чтобы полюбить жизнь заново. И понять, что счастье прячется в самом неожиданном месте, например за прилавком с продуктами.

Дарина, молодой специалист, фельдшер, отправляется в отпуск на Кавках, но теряет сознание в больничном лифте и приходит в себя в XVIII веке — в теле невесты мрачного князя. Здесь её пышная фигура считается даром, медицинские знания — колдовством, а сердце опасно тянется к Чёрному Барсу. Но в Тёмном Доме её ждут заговоры, война, тайна прошлого и выбор между двумя мирами. Сможет, а главное, захочет ли героиня вернуться в свое время?

До сорока лет осталось двадцать девять дней. Часы тикают где-то прямо под левой грудью, в районе сжавшегося от липкого ужаса желудка.
В моей пекарне пахнет счастьем — горьким шоколадом, карамелизирующимся сахаром и свежим сливочным маслом. Для моих клиентов это аромат уюта. Для меня сегодня — запах панихиды по собственной молодости.

Я, Алиса Викторовна Сорокина, стою посреди своей крошечной авторской кондитерской «Счастье в граммах», вытираю руки о фартук и смотрю на витрину. Там выстроились идеальные ряды миндальных пирожных, пухлые булочки с корицей и мой фирменный лимонный тарт с меренгой, опаленной газовой горелкой до цвета предзакатного солнца. Мои пирожные выглядят безупречно. В отличие от женщины, которая их создала.