Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
Я никогда не верила в чудеса, да и до чудес ли, когда у тебя двое сыновей-школьников и муж, пропадающий на работе? Вот только на работе у мужа обнаружились не только дела, но и любовница, и вот этого я стерпеть уже не могла, подав на развод и уехав в деревню, восстанавливать душевное равновесие и думать, как жить дальше. А вот Борис не собирался так просто оставить меня в покое, вознамерившись отобрать детей, если я не одумаюсь и не вернусь к нему. И не знаю, как бы всё повернулось, если бы в Купаловскую ночь, выйдя погулять, я не увидела внезапно странный цветок, просто подумав свою самую заветную мечту. Хоть немного побыть просто женщиной, а не замотанной бытом и равнодушным мужем женой и матерью... А утром на пороге моего дома появился Руслан, представился феем и заверил, что моя мечта сбудется в полной мере. То есть получается, чудо всё-таки существует?
— Кто это? – я сунула телефон с открытой перепиской мужу в лицо.
— Лена… — он замер.
— Кто?
— Не важно.
— Важно, раз я спросила, — процедила я холодно.
— Мне нужно было место, где я могу себя мужиком почувствовать. Где не надо быть сильным всё время. Где можно просто… быть.
— А дома кем ты себя чувствуешь?
Он поднял глаза. И промолчал.
— Понятно.
Достала из шкафа чемодан. Начала складывать свои вещи: джинсы, свитера, бельё. Каждое движение – на автомате. И единственное желание – уехать.
Забрать детей и уехать.
Я думала, что хуже измены мужа быть ничего не может. Как же я ошибалась…
— Лена… — он замер.
— Кто?
— Не важно.
— Важно, раз я спросила, — процедила я холодно.
— Мне нужно было место, где я могу себя мужиком почувствовать. Где не надо быть сильным всё время. Где можно просто… быть.
— А дома кем ты себя чувствуешь?
Он поднял глаза. И промолчал.
— Понятно.
Достала из шкафа чемодан. Начала складывать свои вещи: джинсы, свитера, бельё. Каждое движение – на автомате. И единственное желание – уехать.
Забрать детей и уехать.
Я думала, что хуже измены мужа быть ничего не может. Как же я ошибалась…
Он все еще прижимал меня к стеклу многоэтажки, стирая все грани между нами.
— Ты моя, — сказал он одними губами, не произнося ни звука, — Но только на этот момент. Мне понравилось, но теперь ты мне не нужна.
Через месяц я стояла в туалете и смотрела на аптечный тест. Две полоски...
— Ты моя, — сказал он одними губами, не произнося ни звука, — Но только на этот момент. Мне понравилось, но теперь ты мне не нужна.
Через месяц я стояла в туалете и смотрела на аптечный тест. Две полоски...
Она думала, что самое страшное в её жизни было стать его врагом. Она ошиблась. Самое страшное — это стать его лекарством от скуки.
Блейк Хоторн — психопат в костюме за тысячу долларов. Наследник империи и идол кампуса, для которого люди делятся на два типа: хищники и корм. Он привык брать, ломать и выбрасывать.
Мэлори Шоу стала добычей, которая посмела на него огрызнуться и теперь на неё открыта охота.
Травля казалась ему забавной игрой, а чужие унижения лёгким развлечением. Но игры имеют свойство выходить из-под контроля. Особенно когда жертва оказывается не такой уж беззащитной, а дикая ненависть перерастает в болезненную одержимость.
История двух хищников, сошедшихся в битве за выживание.
Кто же сломается первым? Принц, который не умеет проигрывать, или волчонок, который не умеет сдаваться?
Блейк Хоторн — психопат в костюме за тысячу долларов. Наследник империи и идол кампуса, для которого люди делятся на два типа: хищники и корм. Он привык брать, ломать и выбрасывать.
Мэлори Шоу стала добычей, которая посмела на него огрызнуться и теперь на неё открыта охота.
Травля казалась ему забавной игрой, а чужие унижения лёгким развлечением. Но игры имеют свойство выходить из-под контроля. Особенно когда жертва оказывается не такой уж беззащитной, а дикая ненависть перерастает в болезненную одержимость.
История двух хищников, сошедшихся в битве за выживание.
Кто же сломается первым? Принц, который не умеет проигрывать, или волчонок, который не умеет сдаваться?
—Ты нас не заслуживаешь, — сказал он. — Ты просто не достойна ни меня, ни нашей... моей дочери.
Я сидела на полу у его ног, разбитая, павшая, пыталась собрать себя из осколков и найти нужные слова, слова которые все бы вдруг изменили.
—Ты не можешь сделать вид, что прожитых нами лет нет, не можешь вычеркнуть меня из своей жизни!
—Тебя все уже вычеркнули, Юль. Я, наша дочь... даже твоя мама.
Некоторые истории начинаются с хэппи-энда. Иногда, чтобы осознать, что именно тебе важно, нужно все потерять.
Я сидела на полу у его ног, разбитая, павшая, пыталась собрать себя из осколков и найти нужные слова, слова которые все бы вдруг изменили.
—Ты не можешь сделать вид, что прожитых нами лет нет, не можешь вычеркнуть меня из своей жизни!
—Тебя все уже вычеркнули, Юль. Я, наша дочь... даже твоя мама.
Некоторые истории начинаются с хэппи-энда. Иногда, чтобы осознать, что именно тебе важно, нужно все потерять.
Измена мужа. Побег. Враг, который стал судьбой. Я — истинная альфы вражеского клана, и должна ненавидеть его. Он должен был убить меня, но спас от смерти.
Я выбрала врага, а стая не прощает предательства.
Я выбрала врага, а стая не прощает предательства.
В доме, чуть ниже по улице, одним зимним вечером было ужасно шумно. Настолько, что, казалось, голова взорвется вслед за всплеском аплодисментов, хохотом и звоном полных игристого бокалов.
В углу бального зала стояла она — «незнакомка» для восьми миллиардов человек, напротив — он, гость, уставший от праздника. Между ними было не больше метра, но даже этот метр казался бесконечным океаном.
Каждый из них справлял этот праздник в своем собственном одиночестве. Это же и помогло им увидеть друг друга.
Их встреча длилась всего один танец. И зарю, которая вспыхнула за окном.
В углу бального зала стояла она — «незнакомка» для восьми миллиардов человек, напротив — он, гость, уставший от праздника. Между ними было не больше метра, но даже этот метр казался бесконечным океаном.
Каждый из них справлял этот праздник в своем собственном одиночестве. Это же и помогло им увидеть друг друга.
Их встреча длилась всего один танец. И зарю, которая вспыхнула за окном.
Юма считала себя самой скучной личностью, и терпела свою типичную серую жизнь как простую безысходность. Руки на себя наложить смелости не хватает, но и жить так никак нельзя. Но вот однажды в её школу переводиться парень, что лишь от взгляда на него пульс учащается. Новая персона, ворвавшаяся в серые будни. Глоток свежего воздуха.
Но мы слишком разные. Два разных полюса и многое нас разделяло.
Шион решает выйти в люди, начав обучаться в местной школе. Им двигало простое любопытство. Многие хотели с ним познакомиться, стать ближе, но всё казались ему слишком скучными и пресным, пока взгляд вдруг не зацепился за трогательную блондинку, что краснела всякий раз, стоило ему посмотреть на неё.
"Нам никогда не быть вместе"
"Я смотрю на тебя, в то время, как ты смотришь в другую сторону"
"Я медленно умираю от этих чувств к тебе, но ты этого даже не замечаешь"
Волк, влюбившийся однажды, сделает всё возможное, чтобы быть с той, кого выбрало его сердце. И та, что обречена только смотре
Но мы слишком разные. Два разных полюса и многое нас разделяло.
Шион решает выйти в люди, начав обучаться в местной школе. Им двигало простое любопытство. Многие хотели с ним познакомиться, стать ближе, но всё казались ему слишком скучными и пресным, пока взгляд вдруг не зацепился за трогательную блондинку, что краснела всякий раз, стоило ему посмотреть на неё.
"Нам никогда не быть вместе"
"Я смотрю на тебя, в то время, как ты смотришь в другую сторону"
"Я медленно умираю от этих чувств к тебе, но ты этого даже не замечаешь"
Волк, влюбившийся однажды, сделает всё возможное, чтобы быть с той, кого выбрало его сердце. И та, что обречена только смотре
Вся жизнь Софьи Соболевой — одна большая ответственность. Перед состоятельными родителями, профессией врача и бывшим мужем, от которого она зависит.
Жизнь Константина Громова — постоянный долг перед отцом, крупному бизнесу которого сын отдается полностью и с душой.
Ответственность плюс долг равно обязательства.
Имеют ли право эти двое хоть что-то сделать без них?
Жизнь Константина Громова — постоянный долг перед отцом, крупному бизнесу которого сын отдается полностью и с душой.
Ответственность плюс долг равно обязательства.
Имеют ли право эти двое хоть что-то сделать без них?
— Половину суммы я готов закрыть, — говорит строительный магнат Олег Баринов. — Если вы проведёте со мной ночь.
У неё дочь, диагноз, от которого останавливается дыхание, и сбор, который город не спешит закрыть. На приёме у Баринова она поднимает ставку.
То, что начинается как сделка, сталкивается с чужой местью, ложью и ценой, которую снова пытаются назначить за жизнь ребёнка.
Роман о материнстве без героизма, о деньгах, которые не покупают любовь, и о том, что шанс не заслуживают навсегда — его дают и проверяют делом.
У неё дочь, диагноз, от которого останавливается дыхание, и сбор, который город не спешит закрыть. На приёме у Баринова она поднимает ставку.
То, что начинается как сделка, сталкивается с чужой местью, ложью и ценой, которую снова пытаются назначить за жизнь ребёнка.
Роман о материнстве без героизма, о деньгах, которые не покупают любовь, и о том, что шанс не заслуживают навсегда — его дают и проверяют делом.
Выберите полку для книги