Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
— Мам… — мой сын Олег смотрит на меня в ужасе. — Папа не мог с моей женой…
— Это правда, — сажусь за стол и накрываю ладонь сына своей, — они оба нас обманывали. И они сейчас вместе в отпуске
Жестоко усмехаюсь:
— О котором они уже пожалели.
— Моя Ангелина… — шепчет Олег, и в этом имени столько боли, столько обманутой любви. — Как она могла? Мы же… мы же были семьей. А наша дочка… Что я скажу дочке?
Я узнала, что мой муж спит с женой нашего сына, и вышла на тропу войны против того, кто клялся в любви и в верности.
— Это правда, — сажусь за стол и накрываю ладонь сына своей, — они оба нас обманывали. И они сейчас вместе в отпуске
Жестоко усмехаюсь:
— О котором они уже пожалели.
— Моя Ангелина… — шепчет Олег, и в этом имени столько боли, столько обманутой любви. — Как она могла? Мы же… мы же были семьей. А наша дочка… Что я скажу дочке?
Я узнала, что мой муж спит с женой нашего сына, и вышла на тропу войны против того, кто клялся в любви и в верности.
– Зачем ты остановился? - спрашиваю у мужа и с ужасом всматриваюсь в зеркало дальнего видения.
Сзади стеной подступает огонь.
– Соседку заберём и поедем, - бросает он мне и выбегает той навстречу.
– Димочка, возьми дочь, - соседка вручает розовый свёрток моему мужу. - Вещи ещё, помоги, - и торопится обратно в дом.
– Полина, подержи, - супруг передает мне автолюльку с ребенком на пассажирское сиденье и спешит на просьбу соседки.
Малышке в моих руках на вид три месяца. Кроха копия мужа. А это значит, что он врал мне, пока я бегала по врачам.
– Может ты объяснишь, что происходит? - вырывается из меня само собой.
– Милая, сейчас не время, - отмахивается он, загружая багажник вещами любовницы.
А когда время?
Спасаясь от лесных пожаров, мы вынуждены переехать на новое место… прихватив любовницу с ребенком. Муж ни про кого не забыл в хаосе.
Сзади стеной подступает огонь.
– Соседку заберём и поедем, - бросает он мне и выбегает той навстречу.
– Димочка, возьми дочь, - соседка вручает розовый свёрток моему мужу. - Вещи ещё, помоги, - и торопится обратно в дом.
– Полина, подержи, - супруг передает мне автолюльку с ребенком на пассажирское сиденье и спешит на просьбу соседки.
Малышке в моих руках на вид три месяца. Кроха копия мужа. А это значит, что он врал мне, пока я бегала по врачам.
– Может ты объяснишь, что происходит? - вырывается из меня само собой.
– Милая, сейчас не время, - отмахивается он, загружая багажник вещами любовницы.
А когда время?
Спасаясь от лесных пожаров, мы вынуждены переехать на новое место… прихватив любовницу с ребенком. Муж ни про кого не забыл в хаосе.
Перехватив ручку дорожной сумки, достаю заранее приготовленный ключ из кармана. Тихий щелчок — и первые двери открываются, а следом и вторые. К несчастью или к счастью у нас нет замка, который нужно открывать полуметровым ключом, гремя на весь подъезд.
Странный звук сразу режет слух... Звук, которого не должно быть здесь и сейчас. Первая мысль — Славка в моё отсутствие смотрит порнуху. В этом как раз ничего предосудительного нет. Что ещё делать молодому мужчине во время законного отдыха, если жена отсутствует в течение двух недель?
Но тут же мозг пронзают совсем не такие весёлые и игривые мысли... Вспоминается странный взгляд старушки-соседки со второго этажа, с которой мы встретились у подъездной двери. А ещё... Я понимаю наконец, что меня напрягло. Так и не смогла уловить эту мысль, пока поднималась в лифте на двенадцатый этаж, а сейчас поймала. На парковке у подъезда стоит машина Алинки, моей лучшей подруги!
Странный звук сразу режет слух... Звук, которого не должно быть здесь и сейчас. Первая мысль — Славка в моё отсутствие смотрит порнуху. В этом как раз ничего предосудительного нет. Что ещё делать молодому мужчине во время законного отдыха, если жена отсутствует в течение двух недель?
Но тут же мозг пронзают совсем не такие весёлые и игривые мысли... Вспоминается странный взгляд старушки-соседки со второго этажа, с которой мы встретились у подъездной двери. А ещё... Я понимаю наконец, что меня напрягло. Так и не смогла уловить эту мысль, пока поднималась в лифте на двенадцатый этаж, а сейчас поймала. На парковке у подъезда стоит машина Алинки, моей лучшей подруги!
— Скажи мне честно. Ты её любишь? — мой голос звучит глухо, будто я говорю не мужу, а в пространство между нами. Между чужими, когда-то близкими.
Павел не отвечает сразу. Смотрит куда-то в сторону, мимо меня. В точку за моим плечом.
— Я не знаю, — наконец выдыхает. — Я просто… отдыхаю с ней. С тобой же вечно всё сложно и душно.
— Сложно — это вырастить сына? Заботиться о тебе, когда ты болел? Бегать между кухней и ноутбуком, чтобы заработать?
— Я не просил об этом, — бросает он.
— Нет. Ты не просил. Ты просто принимал как должное. Ел, спал, жил — как в отеле, где не надо благодарить. А теперь еще захотел “отдохнуть”?!
Мне казалось, у нас всё… как у всех. Он работает, я забочусь о доме, о сыне, о нём.
Не заметила, как стала фоном. Как муж перестал прикасаться ко мне, говорить со мной по душам, смотреть с любовью...
Думала, что у нас просто кризис. Усталость. Рутины много.
Но нет... У нас любовница.
И теперь выбор за мной. Закрыть глаза или уйти.
Павел не отвечает сразу. Смотрит куда-то в сторону, мимо меня. В точку за моим плечом.
— Я не знаю, — наконец выдыхает. — Я просто… отдыхаю с ней. С тобой же вечно всё сложно и душно.
— Сложно — это вырастить сына? Заботиться о тебе, когда ты болел? Бегать между кухней и ноутбуком, чтобы заработать?
— Я не просил об этом, — бросает он.
— Нет. Ты не просил. Ты просто принимал как должное. Ел, спал, жил — как в отеле, где не надо благодарить. А теперь еще захотел “отдохнуть”?!
Мне казалось, у нас всё… как у всех. Он работает, я забочусь о доме, о сыне, о нём.
Не заметила, как стала фоном. Как муж перестал прикасаться ко мне, говорить со мной по душам, смотреть с любовью...
Думала, что у нас просто кризис. Усталость. Рутины много.
Но нет... У нас любовница.
И теперь выбор за мной. Закрыть глаза или уйти.
Пью я кофе, блуждая рассеянным взглядом по тому, что происходит внизу, и вдруг замечаю мужчину с шикарным букетом цветов. Честно, я сначала обратила внимание именно на букет, но что-то мне показалось в этом незнакомце до боли знакомым.
Лёша? Но как?.. Нет, он же на совещании или этих переговорах… Да и кого он может здесь встречать? С букетом…
В голову пришёл самый простой способ проверить, не обозналась ли я. Достала мобилу и набрала номер мужа. Незнакомец задёргался и достал свой мобильник, при этом лицо его перекосилось от раздражения.
- Юля, что ты мне трезвонишь, я же сказал, что занят! – рявкнул на меня Лёша. - У меня важная встреча.
- Извини… А ты где?
- Что за идиотский вопрос! Где я могу быть! Конечно, в офисе! Тебе заняться нечем, Юль? Отвлекаешь меня со всякой ерундой! – зло прорычал муж и резко дал отбой, не дав мне возможности хоть слово вставить.
Лёша? Но как?.. Нет, он же на совещании или этих переговорах… Да и кого он может здесь встречать? С букетом…
В голову пришёл самый простой способ проверить, не обозналась ли я. Достала мобилу и набрала номер мужа. Незнакомец задёргался и достал свой мобильник, при этом лицо его перекосилось от раздражения.
- Юля, что ты мне трезвонишь, я же сказал, что занят! – рявкнул на меня Лёша. - У меня важная встреча.
- Извини… А ты где?
- Что за идиотский вопрос! Где я могу быть! Конечно, в офисе! Тебе заняться нечем, Юль? Отвлекаешь меня со всякой ерундой! – зло прорычал муж и резко дал отбой, не дав мне возможности хоть слово вставить.
Аня ненавидит Макса Волкова всеми фибрами души. Он — дерзкий бэдбой на роковом мотоцикле, она — «ледяная королева» за стойкой кофейни. Их школьные стычки — искры от бензина, а его пошлые намеки сводят с ума. Но однажды Аня видит его отца с любовницей, а затем грязное предложение звучит уже в ее адрес...
Я Карина, и моя жизнь — это собаки, кошки и куча весёлого бардака. Я спасаю животных, а мама мечтает о моём замужестве и внуках.
Всё перевернулось, когда я встретила Лизу, девочку, которая спасла щенка.
А ещё её отца — наглого, циничного типа, который терпеть не может животных.
Всё перевернулось, когда я встретила Лизу, девочку, которая спасла щенка.
А ещё её отца — наглого, циничного типа, который терпеть не может животных.
— Вот когда вспомню, тогда и поговорим. — фыркнула та. — А сейчас вези меня домой. Я только из больницы и нянчить никого не собираюсь.
— Я и так везу тебя домой! В наш дом, Аня! Ты моя жена, мать моих детей! Тебе сорок лет! Тебе никого не нужно нянчить! Наши дети уже взрослые и самостоятельные! К тому же их нет дома! Полина учится в соседнем городе, а Максим в лагере!
— Ты чё, страх потерял? Ты почему на меня голос повышаешь, дядя? Ты мне отец, что ли? Что ты повторяешь одно и то же? Как попугай, ей-богу! Это тебе пятьдесят почти! А мне двадцать, что бы ты там ни говорил!
Атмосфера накалялась. Грани мужского терпения были всё ближе. Анна стала просто невыносимой в своей амнезии. Анна стала той, кем и была когда-то. С ужасом, Паша признал страшное — его жена не просто забыла двадцать лет своей жизни, она стала той двадцатилетней стервой, за которой он увивался много лет назад.
— Мне не пятьдесят, а сорок шесть.
— А разница? Я её не вижу! Ты старый, Паш!
— Я и так везу тебя домой! В наш дом, Аня! Ты моя жена, мать моих детей! Тебе сорок лет! Тебе никого не нужно нянчить! Наши дети уже взрослые и самостоятельные! К тому же их нет дома! Полина учится в соседнем городе, а Максим в лагере!
— Ты чё, страх потерял? Ты почему на меня голос повышаешь, дядя? Ты мне отец, что ли? Что ты повторяешь одно и то же? Как попугай, ей-богу! Это тебе пятьдесят почти! А мне двадцать, что бы ты там ни говорил!
Атмосфера накалялась. Грани мужского терпения были всё ближе. Анна стала просто невыносимой в своей амнезии. Анна стала той, кем и была когда-то. С ужасом, Паша признал страшное — его жена не просто забыла двадцать лет своей жизни, она стала той двадцатилетней стервой, за которой он увивался много лет назад.
— Мне не пятьдесят, а сорок шесть.
— А разница? Я её не вижу! Ты старый, Паш!
- Где ты ходишь? – недовольно проворчала Лиля, - Иди в комнату невест, нас скоро вызовут.
Я послушно пошла было, а потом вдруг решительно сорвала фату, отбросив её с отвращением, и быстро застучала каблучками по лестнице, убегая от этого сомнительного счастья, что навязали другие. Сергей подошел к лестнице и позвал меня, но я в кураже даже не оглянулась, хлопнула дверью загса и выбежала на улицу, с остервенением выдирая всякие шпильки-заколки из прически. Тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам густой волной.
Вспомнила, что отдала мобильник Лиле, махнула рукой, и, придерживая подол, танцующей походкой пошла по улице. Вот теперь точно могла сказать, что сегодня самый лучший день. Я свободна, а счастье обязательно найдется.
Я послушно пошла было, а потом вдруг решительно сорвала фату, отбросив её с отвращением, и быстро застучала каблучками по лестнице, убегая от этого сомнительного счастья, что навязали другие. Сергей подошел к лестнице и позвал меня, но я в кураже даже не оглянулась, хлопнула дверью загса и выбежала на улицу, с остервенением выдирая всякие шпильки-заколки из прически. Тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам густой волной.
Вспомнила, что отдала мобильник Лиле, махнула рукой, и, придерживая подол, танцующей походкой пошла по улице. Вот теперь точно могла сказать, что сегодня самый лучший день. Я свободна, а счастье обязательно найдется.
«Инферно» — это место, наполненное болью, кровью и грязной похотью. Здесь всем плевать на человеческие чувства.
Я была тут только однажды и для меня это было время, когда мое сердце разрывалась буквально на части за него. Его громкий стон сквозь тесно сжатые зубы до сих пор пульсирует у меня в голове. Они все стояли и смотрели, смотрели на то, как я пыталась вырваться из цепких рук, сжимающих меня до боли, кусала и царапала, чтобы ослабить хоть на мгновение хватку и ринуться туда, туда, где он стоял на коленях, туда, где мучили и жгли «мое сердце» и «мою душу», потому что мое сердце и душа и есть ОН.
Я была тут только однажды и для меня это было время, когда мое сердце разрывалась буквально на части за него. Его громкий стон сквозь тесно сжатые зубы до сих пор пульсирует у меня в голове. Они все стояли и смотрели, смотрели на то, как я пыталась вырваться из цепких рук, сжимающих меня до боли, кусала и царапала, чтобы ослабить хоть на мгновение хватку и ринуться туда, туда, где он стоял на коленях, туда, где мучили и жгли «мое сердце» и «мою душу», потому что мое сердце и душа и есть ОН.
Выберите полку для книги