Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
— Сладость или гадость?
Два мелких боевых бесенка в моей элитной квартире, которая превратилась черт-те во что! Паутина, пауки, тыквы!
И она… Красавица из прошлого. Девочка-видение. Которую я обвинил в подставе и выгнал, а она избавилась от моих детей.
Или… не избавилась?
— Так это ты, тот плохой дядя, из-за которого у нас нет папы?
Видимо, это я.
И почему-то сейчас, глядя на этих забавных летучего мышонка и тыковку, я мучительно хочу стать им настоящим папой.
— Извини, Руслан, нам нужно идти.
— Останьтесь, пожалуйста…
И я готов отдать все свои активы, бабки, компанию, тендеры, только для того, чтобы одна маленькая девочка уснула у меня на руках, а ее брат поиграл со мной в ковбоев, а их мама…
Их мама разрешила мне вернуться в ее жизнь…
Два мелких боевых бесенка в моей элитной квартире, которая превратилась черт-те во что! Паутина, пауки, тыквы!
И она… Красавица из прошлого. Девочка-видение. Которую я обвинил в подставе и выгнал, а она избавилась от моих детей.
Или… не избавилась?
— Так это ты, тот плохой дядя, из-за которого у нас нет папы?
Видимо, это я.
И почему-то сейчас, глядя на этих забавных летучего мышонка и тыковку, я мучительно хочу стать им настоящим папой.
— Извини, Руслан, нам нужно идти.
— Останьтесь, пожалуйста…
И я готов отдать все свои активы, бабки, компанию, тендеры, только для того, чтобы одна маленькая девочка уснула у меня на руках, а ее брат поиграл со мной в ковбоев, а их мама…
Их мама разрешила мне вернуться в ее жизнь…
Я — чужая на Кавказе. Он — одержимый горец, чья власть не знает границ.
Заур Магомедов, богатый, грубый и горячий, видит меня и решает, что я буду его.
Он забирает меня, как трофей, в свой роскошный дом, не оставляя выбора. Теперь, по его законам, я не выйду из его дома.
Мне нужно либо бороться, либо покориться...
Погрузитесь в историю, где дикая страсть, абсолютная власть и старинные горские традиции сталкиваются с невинностью и жаждой свободы. Справится ли нежная фиалка с огнем, который разжёг одержимый горец?
Заур Магомедов, богатый, грубый и горячий, видит меня и решает, что я буду его.
Он забирает меня, как трофей, в свой роскошный дом, не оставляя выбора. Теперь, по его законам, я не выйду из его дома.
Мне нужно либо бороться, либо покориться...
Погрузитесь в историю, где дикая страсть, абсолютная власть и старинные горские традиции сталкиваются с невинностью и жаждой свободы. Справится ли нежная фиалка с огнем, который разжёг одержимый горец?
Я вернулась раньше — встречу отменили. В прихожей — чужие туфли.
Слышу смех. Тихий, нервный. Подхожу ближе.
— Лев, не могу поверить, что мы это делаем. Хорошо, что твоя ослиха ничего не подозревает, — шепчет она.
— Тише, времени мало...
— Я люблю тебя, Лев. Я рожу тебе наследника, мы будем вместе.
Я прислоняюсь к стене. Наследника? А наш двадцатилетний сын тогда, по ее мнению, кто?
Дышу медленно, чтобы не выдать себя. Они не замечают.
Вдох — выдох. Пальцы сжимают ручку двери до боли. Я захожу.
— Продолжайте. Прости, не предупредила, что вернусь пораньше. Вам надо было, наверное, табличку на дверь повесить: «Не входить, идёт постельная сцена».
Он вздрагивает, отскакивает от кровати.
— Варя… это не то, что ты…
— Только попробуй договорить эту фразу.
— Я всё объясню. Я не хотел, чтобы всё вот так.
— Не надо. Всё и так понятно.
Он стоит, не двигается. А я смотрю на кровать, на которой спали мы.
И понимаю — уже никогда не смогу на ней уснуть.
Слышу смех. Тихий, нервный. Подхожу ближе.
— Лев, не могу поверить, что мы это делаем. Хорошо, что твоя ослиха ничего не подозревает, — шепчет она.
— Тише, времени мало...
— Я люблю тебя, Лев. Я рожу тебе наследника, мы будем вместе.
Я прислоняюсь к стене. Наследника? А наш двадцатилетний сын тогда, по ее мнению, кто?
Дышу медленно, чтобы не выдать себя. Они не замечают.
Вдох — выдох. Пальцы сжимают ручку двери до боли. Я захожу.
— Продолжайте. Прости, не предупредила, что вернусь пораньше. Вам надо было, наверное, табличку на дверь повесить: «Не входить, идёт постельная сцена».
Он вздрагивает, отскакивает от кровати.
— Варя… это не то, что ты…
— Только попробуй договорить эту фразу.
— Я всё объясню. Я не хотел, чтобы всё вот так.
— Не надо. Всё и так понятно.
Он стоит, не двигается. А я смотрю на кровать, на которой спали мы.
И понимаю — уже никогда не смогу на ней уснуть.
В попытках спастись от преследований маньяка я обратилась к частным детективам. И моим телохранителям стал ОН. Социопат, который просто не умеет испытывать чувств. Артему плевать на эмоции окружающих. Для него есть только долг и своеобразные понятия о совести. Он профессионал своего дела. Сильный, ловкий, умный и опытный. И он не способен на отношения с женщиной.
Вот только что будет, если заглянуть получше в глаза таинственному сверхчеловеку? Попытаться увидеть то, что скрыто за отрешенным лицом и глухим голосом?
Когда я узнаю Артема лучше, у меня остается одна мысль - только бы не влюбиться! Даже если очень хочется...
Вторая книга: https://litmarket.ru/books/moy-sociopat-a-chto-esli-vlyubitsya
Вот только что будет, если заглянуть получше в глаза таинственному сверхчеловеку? Попытаться увидеть то, что скрыто за отрешенным лицом и глухим голосом?
Когда я узнаю Артема лучше, у меня остается одна мысль - только бы не влюбиться! Даже если очень хочется...
Вторая книга: https://litmarket.ru/books/moy-sociopat-a-chto-esli-vlyubitsya
— Вау, ты мой Геркулес! Какой же ты сильный, мой Лев! А ты уже занялся вопросом доверенности на квартиру Наташки? Когда же мы уже переедем на ее хату? — за приоткрытой дверью процедурной я слышу голос любовницы моего мужа.
— Все намази! Эта домашняя курочка подпишет все, что только я ей подсуну. Так что с Гавайев прилетим — и этой тусклой мыши не будет в квартире! Пинком под зад полетит прочь! — без стеснения хвалится мой муж.
— Ты же ее не любишь?
— Мне эта скучная, глупая поварешка не нужна! Воротит от нее! Стоит мне увидеть ее дома, как бежать хочется к тебе, моя невероятная, горячая красотка! Совсем скоро ты, моя Киса, будешь со мной на Гавайях, пока эта плоскодонка будет перечислять нам деньги на счет.
Мой муж попал после аварии в мое отделение. И я ему устрою “Рай” в стенах больницы! Он пожалеет, что предал меня!
— Все намази! Эта домашняя курочка подпишет все, что только я ей подсуну. Так что с Гавайев прилетим — и этой тусклой мыши не будет в квартире! Пинком под зад полетит прочь! — без стеснения хвалится мой муж.
— Ты же ее не любишь?
— Мне эта скучная, глупая поварешка не нужна! Воротит от нее! Стоит мне увидеть ее дома, как бежать хочется к тебе, моя невероятная, горячая красотка! Совсем скоро ты, моя Киса, будешь со мной на Гавайях, пока эта плоскодонка будет перечислять нам деньги на счет.
Мой муж попал после аварии в мое отделение. И я ему устрою “Рай” в стенах больницы! Он пожалеет, что предал меня!
— Пуся, полетим конечно. Что? Нет, она не знает. Ты что!? Нельзя рассказывать! Я тогда денег лишусь.
Голос Максима доносился из кабинета, приглушенный, но от этого не менее слащавый.
— Никто не должен знать, — продолжал Максимка, понижая голос до интимного шепота. — Это наша маленькая тайна… Папаша-босс как раз собирается передать мне бразды правления. Еще чуть-чуть, и я директор... Да, я тоже по тебе соскучился...
Ах вот оно что! Вот где собака зарыта! Не просто «лишусь денег», а лишусь теплого директорского кресла, которое мой отец уже почти подогрел для своего зятюшки.
Голос Максима доносился из кабинета, приглушенный, но от этого не менее слащавый.
— Никто не должен знать, — продолжал Максимка, понижая голос до интимного шепота. — Это наша маленькая тайна… Папаша-босс как раз собирается передать мне бразды правления. Еще чуть-чуть, и я директор... Да, я тоже по тебе соскучился...
Ах вот оно что! Вот где собака зарыта! Не просто «лишусь денег», а лишусь теплого директорского кресла, которое мой отец уже почти подогрел для своего зятюшки.
— Мама дорогая, — шепчу я, возвращаясь на кухню, где языки пламени лижут стены, а кастрюля стала похожа на закопченный факел. — Горю…
Бросаюсь к печке, чтобы потушить огонь, но жестянка, которая еще недавно была вытяжкой, громко хлопает, и я валюсь на пол, закрывая голову руками.
— Пожар! — опомнившись, кричу я.
Распахиваю окно и наполовину высовываюсь на улицу.
— Пожар! Помогите! — кричу я, срывая горло.
До меня доносится звук выбиваемой двери. Я соскакиваю с подоконника и отшатываюсь от огня, который вспыхивает с удвоенной силой.
— Что случилось? — Сергей вваливается в коридор с входными дверями в руках. — Валентина!
— Пожар! — кричу я и бросаюсь на шею своему спасителю.
Бросаюсь к печке, чтобы потушить огонь, но жестянка, которая еще недавно была вытяжкой, громко хлопает, и я валюсь на пол, закрывая голову руками.
— Пожар! — опомнившись, кричу я.
Распахиваю окно и наполовину высовываюсь на улицу.
— Пожар! Помогите! — кричу я, срывая горло.
До меня доносится звук выбиваемой двери. Я соскакиваю с подоконника и отшатываюсь от огня, который вспыхивает с удвоенной силой.
— Что случилось? — Сергей вваливается в коридор с входными дверями в руках. — Валентина!
— Пожар! — кричу я и бросаюсь на шею своему спасителю.
Резко открываю дверь и замираю на месте. На нашей супружеской кровати лежит мой Женечка… в костюме Деда Мороза. А сверху на нём сидит какая-то баба с взлохмаченными волосами… В костюме Снегурочки. Да это же тётка из родительского комитета класса, в котором наша Никуля учится.
— Да слезь ты уже с меня, — орёт он.
— Я не могу! Там что-то застряло, — ноет его любовница.
— Помощь что ли нужна? — ехидно интересуюсь я.
— Алиса, я тебе потом всё объясню, — бормочет «Дед Мороз». — Пожалуйста, вызови скорую. Кажется, у неё это самое…
После развода с предателем я вообще не хотела выходить замуж. А вот моя дочь Ника решила, что это несправедливо, и начала искать мне нового мужа.
— Да слезь ты уже с меня, — орёт он.
— Я не могу! Там что-то застряло, — ноет его любовница.
— Помощь что ли нужна? — ехидно интересуюсь я.
— Алиса, я тебе потом всё объясню, — бормочет «Дед Мороз». — Пожалуйста, вызови скорую. Кажется, у неё это самое…
После развода с предателем я вообще не хотела выходить замуж. А вот моя дочь Ника решила, что это несправедливо, и начала искать мне нового мужа.
– Мы разводимся. После двадцати лет брака я встретил настоящую любовь.
– Любовь?! А как же я? Отдала тебе лучшие годы своей жизни...
– Твои лучшие годы прошли, – цинично бросает муж. – Девушка, к которой я ухожу, намного лучше тебя. Она ухаживает и за домом, и за собой.
Я опрятная, привлекательная женщина! Я не та, кто прячет возраст за силиконовыми вставками!
– Конечно, я не могу обнулить все твои заслуги. Навсегда запомню твою готовку. Тебя стоило сделать не своей женой, а кухаркой и уборщицей.
Ушам поверить не могу. Мир рушится прямо у меня на глазах.
– Я не буду играть роль мужа и отца. Мы ставим точку в наших отношениях. Нас разведут в ближайшее время.
Не дождавшись ответа, указывает мне на дверь:
– Освободи шкаф, скоро здесь будут лежать кружевные наряды моей любимой.
– Приди в себя! Куда ты меня выгоняешь? Представляешь, какой будет стресс у ребёнка, когда увидит меня с чемоданом?
– Да, представляю. Поэтому собери вещи дочери тоже, вы обе уходите из моего дома.
– Любовь?! А как же я? Отдала тебе лучшие годы своей жизни...
– Твои лучшие годы прошли, – цинично бросает муж. – Девушка, к которой я ухожу, намного лучше тебя. Она ухаживает и за домом, и за собой.
Я опрятная, привлекательная женщина! Я не та, кто прячет возраст за силиконовыми вставками!
– Конечно, я не могу обнулить все твои заслуги. Навсегда запомню твою готовку. Тебя стоило сделать не своей женой, а кухаркой и уборщицей.
Ушам поверить не могу. Мир рушится прямо у меня на глазах.
– Я не буду играть роль мужа и отца. Мы ставим точку в наших отношениях. Нас разведут в ближайшее время.
Не дождавшись ответа, указывает мне на дверь:
– Освободи шкаф, скоро здесь будут лежать кружевные наряды моей любимой.
– Приди в себя! Куда ты меня выгоняешь? Представляешь, какой будет стресс у ребёнка, когда увидит меня с чемоданом?
– Да, представляю. Поэтому собери вещи дочери тоже, вы обе уходите из моего дома.
Муж открывает синюю бархатную коробочку перед восхищенным лицом пигалицы, и она вскидывает руки с театральным восторгом.
Он, с видом джентльмена, достает внушительное, переливающееся холодным блеском колье. Нежно укладывает на её шею и застегивает замочек. Губами касается ее обнаженного плеча.
А его дорогая игрушка самодовольно щёлкает себя на телефон, поправляя подарок на шее.
— Я видела достаточно, — мой голос поразительно ровен и тих. — Можем ехать.
— И что ты сделаешь? — спрашивает подруга.
Я медленно поворачиваю голову от окна с этим мерзким зрелищем к ней.
— Накажу...
Он, с видом джентльмена, достает внушительное, переливающееся холодным блеском колье. Нежно укладывает на её шею и застегивает замочек. Губами касается ее обнаженного плеча.
А его дорогая игрушка самодовольно щёлкает себя на телефон, поправляя подарок на шее.
— Я видела достаточно, — мой голос поразительно ровен и тих. — Можем ехать.
— И что ты сделаешь? — спрашивает подруга.
Я медленно поворачиваю голову от окна с этим мерзким зрелищем к ней.
— Накажу...
Выберите полку для книги