Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
— Ты видела, как они на тебя смотрели? — рявкаю я так, что стекла в окнах дрожат.
— Кто? — искренне удивляется. И это удивление — чистое, как холодная вода. Меня от этого ещё сильнее ведёт.
— Айдашев, — произношу фамилию так, будто дроблю зубами. — За столом. Три раза. На секунду, но — достаточно.
Она моргает — один раз. В глазах — усталость и непонимание.
— Мурат, — говорит ровно. — Я видела пиалы, тарелки, руки, которые ставили еду. Слышала, как плачут в женской, как смеётся мой сын. Я не смотрела на мужчин.
— А он — смотрел, — отрезаю. — На тебя.
Она вздыхает. Не театрально. Просто кладёт воздух в грудь и бережно его отпускает.
— И что дальше? — спрашивает. — Это его глаза. Я — вдова. Я — не с ним разговаривала, не ему улыбалась, не ему… — она на секунду зажмуривается, словно удерживает волну, — Что ты от меня хочешь?
— Правда? Сказать, что я от тебя хочу? — зло прищуриваюсь.
Я хочу задрать вот эти твои тряпки и ...
— Кто? — искренне удивляется. И это удивление — чистое, как холодная вода. Меня от этого ещё сильнее ведёт.
— Айдашев, — произношу фамилию так, будто дроблю зубами. — За столом. Три раза. На секунду, но — достаточно.
Она моргает — один раз. В глазах — усталость и непонимание.
— Мурат, — говорит ровно. — Я видела пиалы, тарелки, руки, которые ставили еду. Слышала, как плачут в женской, как смеётся мой сын. Я не смотрела на мужчин.
— А он — смотрел, — отрезаю. — На тебя.
Она вздыхает. Не театрально. Просто кладёт воздух в грудь и бережно его отпускает.
— И что дальше? — спрашивает. — Это его глаза. Я — вдова. Я — не с ним разговаривала, не ему улыбалась, не ему… — она на секунду зажмуривается, словно удерживает волну, — Что ты от меня хочешь?
— Правда? Сказать, что я от тебя хочу? — зло прищуриваюсь.
Я хочу задрать вот эти твои тряпки и ...
— Свои предложения засунь себе в за… — вспомнив былую интеллигентность, прикусила язык. — Выметайся отсюда! Иначе я за себя не ручаюсь…
В знак своей решимости я схватилась за верную скалку.
— Варенька, не горячись, — Лёня, моя первая любовь и пожизненная головная боль, попятился к выходу. — Я же как лучше хочу…
— Ага! И рыбку съесть, и на … — сдунула не вовремя упавшие на лицо волосы. — И косточкой не подавиться. Проваливай, сказала!
— Нет! Никуда я не уйду! — прорычав, Лёня поправил ворот рубашки. — Ты будешь работать на меня. Точка!
— Ах так?.. — я крепче сжала рукоятку скалки. — Ну тогда держись…
Двадцать пять лет назад он унизил меня, растоптал чувства и гордость. А теперь, как ни в чём не бывало, стоит на пороге моей кондитерской, обаятельно улыбается и требует начать всё с чистого листа.
Ну уж нет! Я больше не та восторженная дурочка. Или даже на пятом десятке та?..
В знак своей решимости я схватилась за верную скалку.
— Варенька, не горячись, — Лёня, моя первая любовь и пожизненная головная боль, попятился к выходу. — Я же как лучше хочу…
— Ага! И рыбку съесть, и на … — сдунула не вовремя упавшие на лицо волосы. — И косточкой не подавиться. Проваливай, сказала!
— Нет! Никуда я не уйду! — прорычав, Лёня поправил ворот рубашки. — Ты будешь работать на меня. Точка!
— Ах так?.. — я крепче сжала рукоятку скалки. — Ну тогда держись…
Двадцать пять лет назад он унизил меня, растоптал чувства и гордость. А теперь, как ни в чём не бывало, стоит на пороге моей кондитерской, обаятельно улыбается и требует начать всё с чистого листа.
Ну уж нет! Я больше не та восторженная дурочка. Или даже на пятом десятке та?..
— Это ошибка, — голос Игоря звучал хрипло. — Недопустимая. Я не имею права…
— Почему? Из-за того, что я ваша свидетельница? Или потому что я обуза?
— Потому что я отвечаю за тебя! — рявкнул он, впервые повысив на меня голос. — Моя работа — защищать тебя, а не пользоваться твоей уязвимостью! Ты напугана и одинока, но это не то, что тебе сейчас нужно.
— А откуда ты знаешь, что мне действительно нужно?!
Из-за чужого письма я оказалась в руках опасного бандита. Меня спас майор Игорь Орловский, но его враг поклялся вернуть меня. Теперь мы с майором в бегах, и наше вынужденное уединение разжигает между нами нечто большее, чем просто дружба. Сможем ли мы противостоять страсти, вспыхнувшей в этих опасных обстоятельствах? И как доказать этому непробиваемому вояке, что и у него есть право на любовь?
— Почему? Из-за того, что я ваша свидетельница? Или потому что я обуза?
— Потому что я отвечаю за тебя! — рявкнул он, впервые повысив на меня голос. — Моя работа — защищать тебя, а не пользоваться твоей уязвимостью! Ты напугана и одинока, но это не то, что тебе сейчас нужно.
— А откуда ты знаешь, что мне действительно нужно?!
Из-за чужого письма я оказалась в руках опасного бандита. Меня спас майор Игорь Орловский, но его враг поклялся вернуть меня. Теперь мы с майором в бегах, и наше вынужденное уединение разжигает между нами нечто большее, чем просто дружба. Сможем ли мы противостоять страсти, вспыхнувшей в этих опасных обстоятельствах? И как доказать этому непробиваемому вояке, что и у него есть право на любовь?
– Тебе нужны деньги, мне – твоё тело, – новый босс ухмыляется, властно оглядывая мою фигуру. – В аренду. Потом верну. Таким, как было, – его взгляд задерживается на вырезе моего платья. - Ну, почти таким.
Раньше я думала, что нет ничего более постыдного, чем продать свою девственность.
Но я ошибалась.
Гораздо хуже, когда в безвыходной ситуации, приходится продавать невинность сразу двоим...
безумно сексуальным...
очень опасным...
и ненавидящим друг друга...
....боссам
Раньше я думала, что нет ничего более постыдного, чем продать свою девственность.
Но я ошибалась.
Гораздо хуже, когда в безвыходной ситуации, приходится продавать невинность сразу двоим...
безумно сексуальным...
очень опасным...
и ненавидящим друг друга...
....боссам
— Я не изменял тебе! — рычит мой муж. — Никогда!
— Два месяца, Артур! — кричу я, и голос срывается, переходя в хрип. — Два месяца ты занимался с ней сексом в дорогих отелях на мои деньги тоже!
Он резко бледнеет, словно я ударила его по лицу.
— Я не помню...
— Не помнишь? — голос переходит в истерический крик. — Как удобно! Ничего не помнишь, ничего не знаешь! А кружевное белье? Тоже не помнишь, как покупал одинаковые комплекты нам обеим?
— Знаешь, что самое страшное? — слезы застилают глаза. — Не то, что ты изменил. А то, что даже сейчас, когда все вскрылось, ты продолжаешь врать мне в лицо. Смотришь в глаза и врешь.
— Ева...
— Пятнадцать лет, Артур. Пятнадцать лет я тебе верила. Была идеальной женой. А ты превратил нашу семью в фарс.
— Если ты не готова мне поверить, я докажу тебе, что я не виноват.
— Не утруждайся.
***
Я попыталась начать новую жизнь, но все пошло наперекосяк после случайной встречи, которая снова перевернула мою жизнь…
— Два месяца, Артур! — кричу я, и голос срывается, переходя в хрип. — Два месяца ты занимался с ней сексом в дорогих отелях на мои деньги тоже!
Он резко бледнеет, словно я ударила его по лицу.
— Я не помню...
— Не помнишь? — голос переходит в истерический крик. — Как удобно! Ничего не помнишь, ничего не знаешь! А кружевное белье? Тоже не помнишь, как покупал одинаковые комплекты нам обеим?
— Знаешь, что самое страшное? — слезы застилают глаза. — Не то, что ты изменил. А то, что даже сейчас, когда все вскрылось, ты продолжаешь врать мне в лицо. Смотришь в глаза и врешь.
— Ева...
— Пятнадцать лет, Артур. Пятнадцать лет я тебе верила. Была идеальной женой. А ты превратил нашу семью в фарс.
— Если ты не готова мне поверить, я докажу тебе, что я не виноват.
— Не утруждайся.
***
Я попыталась начать новую жизнь, но все пошло наперекосяк после случайной встречи, которая снова перевернула мою жизнь…
- Кто отец Оли? – Разумовский нависает надо мной.
- Вы его не знаете, – не поддаюсь на жёсткость в мужском голосе.
- Уверена, мадам Белочкина? А если я выясню?
- Замучаетесь, Николай Степанович. Мне пора.
- Я ещё не закончил.
- Вы больше не мой босс, так что не можете мне приказывать.
- Да неужели, Любочка?! А что ты скажешь на то, что я аннулировал твоё заявление на увольнение, так как по подписанному тобою ранее договору, ты обязана отработать в фирме пять лет. А иначе плати неустойку.
Год! Ещё целый год на одном этаже с ним? А между нами наша дочь, о которой он никогда не должен был узнать?!
Белочкина, это попадос!
- Вы его не знаете, – не поддаюсь на жёсткость в мужском голосе.
- Уверена, мадам Белочкина? А если я выясню?
- Замучаетесь, Николай Степанович. Мне пора.
- Я ещё не закончил.
- Вы больше не мой босс, так что не можете мне приказывать.
- Да неужели, Любочка?! А что ты скажешь на то, что я аннулировал твоё заявление на увольнение, так как по подписанному тобою ранее договору, ты обязана отработать в фирме пять лет. А иначе плати неустойку.
Год! Ещё целый год на одном этаже с ним? А между нами наша дочь, о которой он никогда не должен был узнать?!
Белочкина, это попадос!
‼️ ‼️
______________________________________
Приехала заселяться в новенькую квартиру,зашла в душ, а там…
Мужчина МЕЧТЫ со стальным прессом и небесными глазами.
Брутал нахально хозяйничал, как у себя дома, вальяжно расхаживая из комнаты в комнату. Он был повсюду, в моем доме, в моей спальне, на моем диване! И уходить не собирался!
Только хотела вызвать полицию, как нагрянули его родители. А этот ГАД назвал меня невестой и позвал к себе работать!
— Сладкая, сыграй роль и будешь в шоколаде. Подумай, пару месяцев и будешь обеспечена на всю жизнь. — Ухмыльнулся он.
— По рукам! — влезла я в авантюру.
Теперь он мой фиктивный ЖЕНИХ и БОСС . И вляпалась я в это сама!
______________________________________
Приехала заселяться в новенькую квартиру,зашла в душ, а там…
Мужчина МЕЧТЫ со стальным прессом и небесными глазами.
Брутал нахально хозяйничал, как у себя дома, вальяжно расхаживая из комнаты в комнату. Он был повсюду, в моем доме, в моей спальне, на моем диване! И уходить не собирался!
Только хотела вызвать полицию, как нагрянули его родители. А этот ГАД назвал меня невестой и позвал к себе работать!
— Сладкая, сыграй роль и будешь в шоколаде. Подумай, пару месяцев и будешь обеспечена на всю жизнь. — Ухмыльнулся он.
— По рукам! — влезла я в авантюру.
Теперь он мой фиктивный ЖЕНИХ и БОСС . И вляпалась я в это сама!
— Ты украл меня! Ты не имеешь права!
— Я забрал своё, Раяна.
— Я не твоя!
— Ошибаешься. С этого дня — моя. Вторая жена.
Я не знала его. Никогда не видела раньше. Он ворвался в мою жизнь, как буря, сломав всё. Я сопротивлялась, кричала, плевала ему в лицо правду. Но за его именем — власть. За его молчанием — угрозы. И никто не посмеет идти против него. Никто — кроме меня.
Только одно я не учла: ненависть — опасная игра. Особенно когда сам дьявол начинает тебя желать.
— Я забрал своё, Раяна.
— Я не твоя!
— Ошибаешься. С этого дня — моя. Вторая жена.
Я не знала его. Никогда не видела раньше. Он ворвался в мою жизнь, как буря, сломав всё. Я сопротивлялась, кричала, плевала ему в лицо правду. Но за его именем — власть. За его молчанием — угрозы. И никто не посмеет идти против него. Никто — кроме меня.
Только одно я не учла: ненависть — опасная игра. Особенно когда сам дьявол начинает тебя желать.
— Женщина, с которой я встречаюсь.
Тишина. Долгая. Мучительная.
— Встречаешься? То есть... ты спал с ней?
— Да.
Я видел, как что-то умирает в её глазах. Видел, как рушится весь её мир. Но я не мог остановиться.
— Сколько раз?
— Это важно?
— ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНО!
Я вздохнул.
— Несколько раз. В Москве и здесь, когда она приезжала.
Вера упала на кровать. Буквально рухнула. Держалась за живот. Беременный живот с моим ребёнком внутри.
— Ты любишь её?
Я подумал. Честно подумал.
— Я не знаю, что такое любовь в твоём понимании. Но мне с ней интересно. Я чувствую себя живым.
— А со мной?
Я посмотрел на неё. На эту женщину, с которой прожил десять лет. Которая родила мне двоих детей. Которая любила меня больше жизни.
И сказал правду. Жестокую, беспощадную правду.
— Со временем мы стали просто сожителями. Ты — мать моих детей. Хорошая мать. Но между нами как мужчиной и женщиной... ничего не осталось.
Она плакала. Рыдала. Я стоял и смотрел. И чувствовал только пустоту.
— Я беременна.
Тишина. Долгая. Мучительная.
— Встречаешься? То есть... ты спал с ней?
— Да.
Я видел, как что-то умирает в её глазах. Видел, как рушится весь её мир. Но я не мог остановиться.
— Сколько раз?
— Это важно?
— ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНО!
Я вздохнул.
— Несколько раз. В Москве и здесь, когда она приезжала.
Вера упала на кровать. Буквально рухнула. Держалась за живот. Беременный живот с моим ребёнком внутри.
— Ты любишь её?
Я подумал. Честно подумал.
— Я не знаю, что такое любовь в твоём понимании. Но мне с ней интересно. Я чувствую себя живым.
— А со мной?
Я посмотрел на неё. На эту женщину, с которой прожил десять лет. Которая родила мне двоих детей. Которая любила меня больше жизни.
И сказал правду. Жестокую, беспощадную правду.
— Со временем мы стали просто сожителями. Ты — мать моих детей. Хорошая мать. Но между нами как мужчиной и женщиной... ничего не осталось.
Она плакала. Рыдала. Я стоял и смотрел. И чувствовал только пустоту.
— Я беременна.
— Отпусти, гад! Я все равно не выйду за него замуж! Кража невесты карается законом, — возмущалась девчонка с самыми красивыми на свете глазами.
Я украл для брата невесту. Она дочь нашего врага, в которую брат давно влюблен.
Вот только мне обещали, что невеста будет молчаливой и покорной, а досталась нам бедовая хулиганка, которая так и норовит сбежать и наотрез отказывается выходить замуж. Все нервы мне вытрепала.
А я... Кажется, я и сам уже не готов отдать ее брату...
Я украл для брата невесту. Она дочь нашего врага, в которую брат давно влюблен.
Вот только мне обещали, что невеста будет молчаливой и покорной, а досталась нам бедовая хулиганка, которая так и норовит сбежать и наотрез отказывается выходить замуж. Все нервы мне вытрепала.
А я... Кажется, я и сам уже не готов отдать ее брату...
Выберите полку для книги