Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Я ухожу. Сейчас же!
— Среди ночи никуда не пойдёшь. Поднимись, поспи. Утром на трезвую голову поговорим.
— Ты не понял. Я больше не делаю, как ты сказал.
Кирилл у двери. Перекрыл выход. Стоит уверенно, будто стоит ему чуть надавить — и я растекусь, как растекалась всегда.
— Положи сумку.
— Отойди.
Его взгляд падает на мой живот — круглый, тяжёлый, который не спрячешь и не отыграешь назад. И голос вдруг садится:
— А ребёнок? — Глухо. — Вера. Ты носишь моего ребёнка.
Сердце колотится в горле. Я поднимаю на него глаза и впервые в жизни говорю ему то, после чего пути назад уже нет, — глядя прямо, спокойно:
— Это уже не твой ребёнок. И ты его никогда не увидишь.
Он отступает. На полшага.
— Уйдёшь — между нами всё кончено. — Эти слова я буду слышать ещё годами. По ночам. — Раз и навсегда.
— На это и расчёт.
***
А дальше то, о чем я и представить не могла. Для мужа я была мертва, ребенок тоже. Судьба подарила мне встречу с ним, когда я думала, что никогда не увижу…

САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ!

— Оля? — муж бледнеет и отскакивает от соседки. — Ты что тут делаешь?
Его пальцы нервно дергаются, пытаясь подтянуть пояс штанов.
Соседка Лена за его спиной даже не пытается прикрыться:
— И чего дома не сиделось? — спрашивает грубо.
— Не поняла, — смотрю на нее в шоке.
— Мозги поплыли совсем? — переспрашивает Лена нагло. — Ну отдыхает мужик, чего сцену устроила? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ходишь, переваливаешься. Фу! Андрюше разрядка нужна была. Скажи спасибо, что он к уличным девкам не пошел заразу цеплять, а тут все чисто, по-соседски.

Пока я задыхаюсь от боли и ужаса на грязном полу, мой муж развлекается с соседкой.
И угроза нашей двойне ему не помеха…
А ведь жизнь одной из малышек висит на волоске.
Моим шансом на спасение становится мужчина, который разбил мне сердце в прошлом. Вячеслав Василевский — гениальный кардиохирург, филантроп, миллиардер… Он вытащил моего ребенка с того света и забрал нас к себе!

— Эй! Тебя подвезти?
Любой нормальный человек ответил бы «да» или «нет, отвали, маньяк».
Девчонка замирает.
— Ты домой едешь или куда?
— Нет! — Она мотает головой так резко, что с волос летят брызги. — Домой нельзя!
— К друзьям? К родне? Гостиница?
Она опускает глаза на мокрый рюкзак, и я кожей чувствую, что сейчас сделаю огромную, феерическую глупость.
— У меня есть гостевая комната. Переночуешь. Утром разберёмся, куда тебя девать.
Глаза снова по пять копеек.
— Чего ты на меня так смотришь? Будто узнала.
— Нет! — выпаливает слишком быстро. — Не узнала. Мы не знакомы!
***
Я двадцать лет учился проезжать мимо чужих драм — и растаял от мокрого воробья на ночной остановке. Привёз домой девчонку, которая пахнет чем-то до боли знакомым. Утром генерал поднимет весь главк на поиски пропавшей дочери. А я ещё не знаю, что беглянка спит в моей гостевой. В моей футболке. И что одна ночь, которую я не помню, уже перевернула всю мою жизнь.

Меня невозможно обмануть на экзамене. Я вижу списывание по посадке головы, по дыханию, по той секунде, когда студент перестаёт шевелить ручкой. Оказалось, это не работает дома, за столом, где сидят самые близкие.

Сначала мне врали по мелочи. Где стоит машина. Почему не отвечал телефон. Куда ездила, зачем приходила, о чём говорили. Я ловила эти ответы по одному и складывала в отдельное место — как показания приборов, которые пока не сходятся с моделью: не выбрасываешь, потому что прибор не врёт, но и объяснить не можешь.

Мне говорили: ты себя загонишь. Ты ищешь виноватых среди своих. Тебе везде мерещится закономерность.

Мне и правда везде мерещится закономерность. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо: смотреть на груду разрозненных данных и находить в ней систему там, где остальные видят набор случайностей.

Я собрала всё. Минуты, маршруты, чеки, фотографии, слова, сказанные не тем тоном, и паузы длиной в лишнюю секунду.

- Почему так долго? – слышу капризный голос пациентки и закатываю глаза.
- Не надо нервничать, Алика, - отвечает ей до боли знакомый мужской голос, - тебе вообще-то нельзя волноваться.
На ватных ногах делаю неуверенный шаг вперед и застываю перед этой парочкой. Я не ошиблась. Рядом с красивой брюнеткой, лежащей на кушетке, сидит Игорь, мой жених.
Подрагивающей рукой натягиваю на лицо маску, потому что не хочу, чтобы он касался моего лица даже взглядом. Мне противно. А он смотрит сейчас, чувствую это по горячему жжению на щеках.
А потом в поле моего зрения попадает фамилия пациентки.
Молотова. Такая же, как у Игоря…Господи! Не может этого быть.
Перевожу взгляд на девушку. У нее на пальце обручальное кольцо. И у него… у него тоже.
- Добрый день, - начинаю говорить деревянным голосом, - что у вас случилось?
- Беременность двенадцать недель, - отвечает брюнетка, окончательно разбивая мое сердце на осколки, - кровотечение.

— Не переживай, для тебя ничего не изменится, — как ни в чем не бывало заявляет муж. — Если бы не досадная случайность, ты бы даже не заметила…
— Ты мне изменяешь и говоришь, что ничего не изменится? Да ты в своем уме?! — перехожу на крик.
— Прекрати! — рявкает Рус. — Она беременна… беременна моим ребенком. У меня будет мальчик! Настоящий пилот! У нас же с тобой ни черта не получается, а там получилось. И я не собираюсь от отказываться от возможности иметь наследника из-за твоего эгоизма. Лучше порадуйся за меня!
— Ты, правда, предлагаешь мне разделить тебя с другой? Позволить тебе жить на две семьи и мириться с этим? И еще радоваться этому?
— А что тут такого? — муж разводит руками. — Многие мужчины так живут, и ничего, всех все устраивает. Ты же как настоящая жена обязана разделить со мной мое счастье. Я же буду отцом! А с тобой... мы будем жить как раньше...

Муж ошибся, жить как раньше у нас не получилось. Я ушла, надеясь забыть Руса, оставить его предательство в прошлом.

«Вы постоянно спрашиваете меня: хотела бы я быть второй женой? Нет. Не хотела. Но я влюбилась! Влюбилась не в деньги, не в статус, а в человека. Мы встретились, когда у него уже была жена. Я пыталась уйти. Уходила. Но снова и снова возвращалась. Мы были честны друг с другом. В результате каждый из нас сделал свой выбор» — читаю и глаза на лоб лезут. Как она может это писать? Как будто это история про любовь, а не про чужую боль. Про мою боль. Про разрушенный дом, про маленького ребенка, которой только что увидел этот мир.
Я сижу, уставившись в экран, и чувствую, как внутри всё сжимается. Эти слова — не просто оправдание, это как нож, который вонзают медленно, с улыбкой. Она пишет «влюбилась» — будто это оправдывает всё. А я ведь тоже любила. Только я любила тогда, когда он был никем. Когда не было ни статуса, ни денег, ни красивых фотографий в интернете.
Мне хочется написать ей гадость в комментариях.

— Да, я влюбился в другую, — шокирует меня муж. — Не хотел, чтобы так вышло, но… Вот так. И да, сегодняшнюю ночь я был с ней. И… Это было феерично. Так, как у нас с тобой давно не случалось. И я хочу повторения этой ночи ещё и ещё.
Никогда не думала, что обычные слова могут причинить такую боль…
Но окончательно муж меня добил, когда предложил закрыть глаза на его слабость и оставить все как есть. Наш брак его “устраивал”.
Но не меня! Я выбрала развод.
И да, развелись мы быстро. Родион упорхнул строить свою новую счастливую жизнь.
А я осталась с дырой в груди.
Но бывший не оставил меня в покое.
— Ты очень красивая сегодня, — заявил он мне спустя год.
А еще сообщил, что на день рождения дочери собирается быть вместе со своей Айгуль.
— Не переживай, она будет вести себя прилично. И вообще, она хочет с тобой подружиться.
А когда я с психа сообщила, что буду не одна, бывший выдал:
— Софа, это шутка? Ты ведь не могла найти себе другого мужика! Я тебе на это разрешения не давал!

– Я всю жизнь любил другую! Всю жизнь! – рявкает муж, и сердце мое останавливается, кровью обливается.
– То есть… то, что мы вместе шестнадцать лет?! Что у нас двое детей, для тебя ничего не значило?!
Константин буравит меня темным взглядом, обескураживает ответом:
– Думал, что значит, но стоило увидеть Ингу, понял - ты всегда была для меня всего лишь заменой женщины, которую я всегда любил…

— Ты беременна? — переспрашивает муж. — Какой срок?
Я застываю с подносом в руках.
Мужа не было несколько месяцев, а вернулся, чтобы убить словами: там… появилась другая.
— Дима?
Обернувшись, он опускает телефон.
— Мне нужно тебе кое в чем признаться.
— Не надо, — шепчу я.
А он бьёт, наотмашь:
— Она беременна. Я не откажусь от ребёнка. Офицер своих не бросает!
— А меня и сына? — говорю я. — Ты уже бросил!
— Ты в стрессе. Тебе нужно больше времени, — кивает. — Мне нужно поехать к ней, помочь. К моему возвращению остынешь.
Он всё решил. Он не спрашивал моего мнения и, тем более, разрешения.
Он уехал. И это не самое страшное.
Мы не знали, какой удар судьбы ждал впереди.