Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Они мои?
Я смотрю на мужчину, которого десять месяцев пыталась забыть.
— Да, Самир. Оба.
— Тогда нам надо сделать ДНК-тест, чтобы я был в этом уверен.
— Сделаем. И когда получишь результат, можешь перечитывать его хоть каждый вечер перед сном.
— Кристина, не надо сейчас…
— А чего не надо? — перебиваю, хотя мне сейчас очень хочется его ударить, отвесить пощечину. Это я пострадавшая сторона. Я… а не он. — Чего не надо? Обижаться? Ты ведь именно это сейчас предполагаешь: что я могла родить неизвестно от кого и почему-то решила выдать детей за твоих.
Три месяца назад я родила ему сына и дочь. Он ничего об этом не знал.
А теперь он требует тест ДНК и никуда из нашей жизни уходить не собирается.
Но я категорически с этим не согласна! Только разве Самира Гаджиева когда-то останавливало моё "нет"?

— Ты знаешь, что твой герой у пациента жену увел? — Он говорит спокойно, без яда, как докладывают анализы. — У уголовника, между прочим. Потому что для него это норма, Кать. Кровь, притоны, поножовщина — это его среда. Он не в нее попал. Он из нее.
— Ты не знаешь, о чем, говоришь, Антон.
— И кончают там все одинаково, — продолжает он тем же ровным тоном врача на обходе. — Сопьется. Или на вызове дождется ножа поточнее. Или... — он поднимает на меня глаза, — вот, кстати. Этого его уголовника сегодня отпустили...

Мы все делали правильно. Работа. Пациенты. Мы.
Теперь есть "мы" и этого так много.
И нам ничего не мешало. Все можно было решить завтра...
Только "завтра" может не быть.

– Вы отец ребёнка? – спрашивает врач моего мужа.
Я останавливаюсь в трёх шагах от двери палаты.
Наверное, ослышалась.
Другого объяснения просто нет.
– Да. Я отец.
В коридоре становится невыносимо тихо.
Даже колёса каталки, которую везут мимо нас, перестают скрипеть.
Или это у меня от шока закладывает уши.
– Простите… – Голос звучит чужим и сиплым. – Отец кого?
Врач поправляет очки и переводит недоумённый взгляд с меня на Рому.
– Ребёнка вашей сестры. Судя по сроку, сейчас примерно восьмая неделя.

Я стою перед зеркалом в белоснежном платье… я похожа на невесту из глянцевого журнала. Мама поправляет мне локон, её глаза влажные от счастья.
– Моя красавица, – шепчет она. – Андрей не сможет отвести от тебя взгляд.
– Ира, ты забыла туфли и свою сумочку в соседней комнате! – кричит моя сестра Лена из коридора.
Я киваю маме и выхожу из гостевой спальни загородного дома.
Иду по длинному коридору, платье шуршит. Нужная комната в конце, дверь приоткрыта. Я уже почти дотягиваюсь до ручки, когда слышу звук. Тихий смех. Женский. Знакомый до дрожи.
– Андрей, хватит, нас же могут увидеть…
Оля.
Моя рука застывает. Сердце колотится. Нет. Это не то, что я подумала. Не может быть.
Я толкаю дверь.
И мир взрывается.
Андрей прижимает Олю к стене. Её руки обвивают его шею. Их губы сливаются в поцелуе.
Время останавливается. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Мозг отказывается обрабатывать картинку.

Из-за несчастья с отцом, мне пришлось бросить учебу и срочно искать работу. Моим начальником оказался он... Самодовольный, красивый мужчина, который во мне видит лишь невзрачную вчерашнюю студентку.
Я стараюсь выполнять все требования, но он будто нарочно придирается все больше.
Но странно, что с каждым разом я все меньше злюсь на него. Мое сердце дрожит при взгляде в его карие глаза...
Он холоден и не доверяет женщинам, но однажды он изменит свое мнение, когда мне придется спасти ему жизнь и научить любить...

Я села за руль под ливень. Семнадцать раз набирала его номер. Он сбрасывал. А когда наконец ответил и услышал, что я рожаю на трассе одна, — сказал: «Не выдумывай».
Потом машину развернуло.
Последним, что я услышала перед тем, как тьма сомкнулась надо мной, было не моё имя и не имя нашей умирающей дочери.
Он позвал её.

А через три года я мыла полы в управлении МВД, потому что больше никуда не брали мать больного ребёнка. И на стенде «Руководство» увидела его фотографию. Полковник Соколов. Заместитель начальника. Примерный семьянин.
Он три года считал нашу дочь мёртвой. Потому что так было удобнее.
Теперь он хочет её забрать.

— Да, я люблю Ларису. Мы с тобой давно отдалились. Я хотел развестись после сезона.
— Сезон закончился досрочно. Поздравляю.
Олег опускает взгляд на мои ноги, неподвижно лежащие под пледом.
— Сейчас всё сложнее.
— Нет. Сейчас всё предельно просто. Собирай вещи.
— Ты не справишься одна.
— Это моя проблема.
— Тебе круглосуточно нужен человек.
— Человек — да. Ты — нет.
Восемь месяцев мой муж спал с моей лучшей подругой. А когда авария приковала меня к инвалидной коляске, они решили, что больше можно не скрываться.
Даже дочь убедили, что во всём виновата мать, выбравшая работу вместо семьи.
Они рассчитали почти всё.
Кроме того, что пятнадцать лет я управляла тем, от чего у обычных людей дрожат руки. И если я больше не могу уйти от предателей своими ногами, это ещё не значит, что я позволю им остаться в моей жизни.

ЗАВЕРШЕНО!

- Не хочу больше врать ни тебе, ни себе, Оль. Я тебя не люблю. Никогда не любил. Мое сердце всегда принадлежало другой и теперь мы с ней наконец можем быть вместе, потому что она развелась.
Я смотрю на него, слышу слова, а понять это все - не в силах.
- Мы в браке почти пятнадцать лет и все это время ты не любил, а просто притворялся?
Он раздражённо морщится.
- Не разводи сопли. Я и так тебе многое дал. Подобрал тебя, как собаку бродячую, воспитал...
Воспитал! Как собаку воспитал!
Я горько рассмеялась.
И ведь действительно - любила его так слепо и преданно, словно обласканная долгожданным вниманием псина.
- Осторожнее, Рома, - проговорила ему на прощание. - Эта собака теперь может и укусить...
***
Придя встречать мужа на вокзал, я обнаружила, что приехал он не один. С ним явилась любовь всей его жизни, которой он стал внезапно нужен.
Мы развелись, но спустя время жизнь столкнула нас снова...
И теперь он хочет вернуть все назад.

— Дочь, ты не представляешь, кто у нас!
Прохожу по коридору, направляясь на голос. За островком, обхватив ладонями чашку чая, сидит он.
Тимур.
Мамин любимый крестник. Лучший друг моего старшего брата. Моя первая, самая болезненная любовь. И мудак, которого я искренне, всеми фибрами души ненавижу.
Он выглядит старше, чем в нашу последнюю встречу.
— Привет, принцесса, — его голос. Низкий, с легкой хрипотцой.
Он встает и делает шаг в мою сторону.
— Привет, Тимур, — выдавливаю я. И делаю пару шагов назад, словно он — источник радиации. Поворачиваюсь к маме, которая сияет от счастья: — Мам, я переодеться заехала, мне бежать пора.
— Ксюш... куда? — растерянно спрашивает мама мне в спину.
— У меня свидание! — кричу я. Залетаю в свою комнату, захлопываю дверь. Руки трясутся.
Только не паникуй. Только не показывай, что тебе есть до него дело.
Иду в гардеробную. Выбираю красное короткое платье на запах. Это не просто платье. Это мой «да пошел ты».

Меня выбросили из машины на трассе, как ненужную вещь. Я лежала на асфальте со сломанной ногой, когда надо мной навис он — Александр Корсаков, хирург, привыкший спасать и командовать. Он привёз меня в свою клинику, собрал по кускам и запер в золотой клетке.

— Ты моя пациентка, — говорит он, не терпя возражений. — Пока нога не срастётся — ты никуда не идёшь.
— Вы не имеете права! — кричу я, швыряя в него подушку.
— Имею, — усмехается он. — Ты теперь моя ответственность.
Он лечит моё тело, а я калечу его душу своими колкостями. Но когда ночью он приходит ко мне, чтобы успокоить кошмары, и останавливается на грани, я понимаю: он боится не меня. Он боится стать таким же, как тот, который меня предал.