Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Молодой дизайнер Лидия пытается забыть своего бывшего и отправляется в морской круиз.
На том же лайнере оказывается Слава — скучающий, самоуверенный миллиардер. В его постели бывают лишь самые красивые девушки. Он привык легко добиваться своих целей.
Во время шторма они вдвоем застревают на необитаемом острове.
Теперь им предстоит дождаться помощи и не поубивать друг друга...

— Чего хочешь ты, Элис Брук?
Когда-то на этот вопрос было легко ответить.
Теперь — невозможно.
Иногда прошлое возвращается не для того, чтобы напомнить о себе. Оно приходит, чтобы забрать то, что всё ещё считает своим.
Джеймс Рэмплинг снова в Северной Каролине.
Логан готов на всё, чтобы сохранить её.
А Элис всё чаще ловит себя на мысли: проблема не в них.
Проблема в том, что сердце по-прежнему не умеет выбирать.

Она готова доказать всему миру, что «невозможного не существует». Но можно ли сбежать от любви, которая стала антиномией — неразрешимым противоречием, сжигающим сердце дотла?

Третья часть цикла «Критическое расстояние». Выбирая антиномию любви.

— Ты пустоцвет. Бесплодная. Мне нужна нормальная женщина.
Эти слова муж бросил мне в лицо в нашу годовщину. И ушёл к любовнице, оставив меня без денег, жилья и надежды.
Я думала, что жизнь кончена. Пока не узнала две вещи.
Первая: я беременна.
Вторая: я наследница корпорации, в которой мой бывший — мелкий клерк.
Теперь он называет меня «госпожа». А я просто хочу, чтобы он исчез.

ХЭ

Георгий Жуков, философ и психолог, пятнадцать лет исследовал роман Булгакова не как литературный памятник, а как живую нейросеть, в которую вплетены страх и любовь каждого из нас.

Эта книга не о литературе. Она о вас. О вашем страхе, который делает вас Пилатом. О вашей любви, которая может стать Маргаритой. О вашем творчестве, которое сгорает и воскресает как рукописи Мастера.
Жуков вскрывает роман слой за слоем. Москва тридцатых как коллективное бессознательное. Воланд как оператор квантовой реальности. Иешуа как правда, которую невозможно убить. Пилат как трусость, которая мучает вечность.
Восемь частей. Сорок глав. Никакой академической скуки. Только живая философия для тех, кто устал бояться. Нейропсихология для тех, кто хочет понять себя. Домашняя правда для каждого, кто хоть раз стоял на краю и выбирал между страхом и любовью.

Рукописи не горят. Они ждут. Ваш час наступил.

"Личный интерес" — роман Ольги Вечной, жанр современный любовный роман, романтическая эротика.

— Мне говорили, что с судьей нужно решать дела через ее правую руку. Как там зовут помощника?
— Александра Дмитриевна Яхонтова. Грамотная, держит дистанцию. Через неё идёт всё: черновики, служебки, даже чашка кофе. Но взятки? - морщусь. - Если это так, я выясню.
— Да-да, та самая серая судейская мышь.
— Правильные черты лица, отличная дикция, талия шестьдесят сантиметров и длинные волосы. Это, по-вашему, мышь?
- А у вас, Савелий Андреевич, к ней как будто есть личный интерес?
Резко поправляю:
- Исключено. Есть такое понятие, как адвокатская этика. Но я проверю: если она играет грязно, то мы тоже, с удовольствием, в игру эту поиграем.

© Вечная Ольга
© ИДДК

Амеля так же, испуганно смотрит на него, на его машину..
--Живая? Я вас не сбил? -тут же спрашивает он,не выходя из машины
--Нет, нет, всё хорошо-испуганно отвечает Амеля, чувствуя как сердце колотит в груди
--Извини,я не хотел напугать тебя-тут же говорит мужчина
Амеля кивает рассеянно головой..
--Может подвести--тут же предлагает он
--Спасибо, я уже почти пришла-отвечает Амеля..
--Ну, хорошо, тогда, ещё раз извини-громко отвечает мужчина, закрывает окно, и тут же уезжает...
Амеля тут же пытается придти в себя, её до сих пор колотит от страха.

Вера — та, кто всегда спасает других. В работе благотворительного фонда, в семье, в отношениях. Она привыкла быть удобной, платить за чужую жизнь и закрывать глаза на абьюз, потому что «он же не специально». После очередного разрыва с мужчиной, который пил её деньги и нервы, Вера решает: хватит. Никаких отношений. Только работа, кошки и тишина.
Но появляется Андрей — владелец маленького книжного, тихий, терпеливый и пугающе стабильный. Он не пытается её спасти, не требует секса, не устраивает скандалов. Он просто есть. И это сводит Веру с ума, потому что её картина мира не предусматривает мужчин, которые не бьют ни словом, ни делом.
«Цена уязвимости» — роман о том, как перестать быть спасателем и научиться принимать помощь. Как сказать «нет» тому, кто тебя растил, но убивал. Как не сбежать от спокойной любви только потому, что она не похожа на американские горки.

После двенадцати лет брака идеальный муж выставил меня за дверь ради молодой любовницы. Оставил без копейки, цинично оформив нашу роскошную квартиру и машину на свою мать. Я оказалась на улице под ледяным дождем с одним-единственным чемоданом. Моим последним пристанищем стала убитая хрущевка на окраине, доставшаяся в наследство. Я думала, что это абсолютное падение в бездну, особенно когда в первую же ночь на гниющей кухне разорвало трубу.

Но именно этот ледяной потоп привел на мой порог его.
Роман — огромный, хмурый и невероятно надежный сосед снизу. Он пришел разнести меня за испорченный ремонт, а в итоге молча перекрыл воду и спас меня. И предложил сделку, которая перевернула всё.

Мой бывший муж уверен, что я сломаюсь и прибегу просить денег. Он жестоко ошибся. Теперь за моей спиной стоит мужчина, который решает проблемы делом, а не словом. Мужчина, рядом с которым я больше никогда не буду просто «удобной». И бывший еще горько пожалеет о том, кого потерял.

❤️‍Два года назад я сбежала от мужа и забрала с собой сына.
Спряталась в провинциальном городе и попыталась забыть того, кто разбил мне сердце.
Но сегодня он меня нашёл…
– Аня, ты же понимаешь, что я не отдам тебе сына?
– Ренат, пожалуйста, Дамир ещё маленький, я ему нужна…
– Ну тогда ты вернёшься домой вместе с ним. Не захотела жить в сказке, будешь жить в аду.
Вот только Башаров не учёл, что в преисподней место и для него найдётся…

— Я же всё равно рано или поздно тебя закрою, — говорю я, стоя в обезьяннике, привалившись спиной к решётке. Голос звучит твёрдо, но внутри всё дрожит от напряжения. — Допрыгаешься, мажорчик.
— А может, вместе попрыгаем? — Точилин в один шаг пересекает камеру и прижимается ко мне, вдавливая в металлические прутья. Его дыхание обжигает кожу на шее. Он смотрит на меня насмешливо, дерзко, с вызовом. — Как ты на это смотришь? — его шёпот звучит так близко, что мурашки бегут по спине.
Горячая волна бежит по напряжённому телу, когда мужская рука скользит по моей щеке, подбираясь к губам. Я чувствую терпкий, с нотками цитруса и древесины запах его одеколона. В груди что‑то сжимается, но я резко перехватываю широкую кисть и завожу ее за спину Глеба. Он слегка кривится от боли, но не произносит ни слова. Я наклоняюсь ближе, прикасаюсь к гладко выбритой щеке языком и шепчу:
— Шалишь, мальчик. Ещё раз протянешь ко мне руки — останешься инвалидом.