Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»
Денису двадцать пять, и его жизнь похожа на накатанную колею: работа инженером на заводе, тихие вечера с родителями, подколы младшего брата Пашки. Всё меняется в один дождливый вечер, когда он встречает Кристину — яркую, капризную, похожую на фейерверк девушку, которая переворачивает его мир. Она кажется ему идеальной, и он не замечает тревожных звоночков: её пренебрежения к быту, холодности к его семье, откровенных заигрываний с Пашкой. Ради неё Денис готов на всё — терпеть унижения, работать на двух работах, снять квартиру, поругаться с матерью.
Но однажды, проезжая мимо дорогого отеля, он видит свою жену под руку с пожилым мужчиной…
Это история о том, как легко ослепнуть от любви. Можно ли её спасти, когда пошли трещины?
Но однажды, проезжая мимо дорогого отеля, он видит свою жену под руку с пожилым мужчиной…
Это история о том, как легко ослепнуть от любви. Можно ли её спасти, когда пошли трещины?
Она мечтала спрятаться от всего мира на уединённом побережье. Он искал место, чтобы забыть своё прошлое.
Алиса приезжает на старый маяк, чтобы залечить раны после предательства жениха и перезагрузить жизнь. Дэн — отшельник с ледяным взглядом и шрамами не только на лице, который охраняет это место. Между ними вспыхивает искра, которую не могут погасить ни штормовые ветра, ни взаимное недоверие.
Их история — это танец на грани: между ненавистью и нежностью, отчаянием и надеждой. Но море хранит тайны. И когда прошлое возвращается, оно приносит с собой волну, способную уничтожить всё. Это история о том, как трудно доверять, когда тебя однажды предали, и как важно успеть сказать «прости», пока не погас последний свет.
Алиса приезжает на старый маяк, чтобы залечить раны после предательства жениха и перезагрузить жизнь. Дэн — отшельник с ледяным взглядом и шрамами не только на лице, который охраняет это место. Между ними вспыхивает искра, которую не могут погасить ни штормовые ветра, ни взаимное недоверие.
Их история — это танец на грани: между ненавистью и нежностью, отчаянием и надеждой. Но море хранит тайны. И когда прошлое возвращается, оно приносит с собой волну, способную уничтожить всё. Это история о том, как трудно доверять, когда тебя однажды предали, и как важно успеть сказать «прости», пока не погас последний свет.
Когда наши мечты и всё, что нам дорого, оказались под угрозой из-за чужой жадности и холодного расчета, мне пришлось выйти из своей безопасной стеклянной башни и принять бой. Это история о столкновении двух абсолютных противоположностей. О том, как ради любви приходится рисковать всем, что имеешь. И о том, как я наконец-то отыскала тот самый секретный ингредиент счастья, который невозможно синтезировать ни в одной лаборатории мира.
Она пишет идеальные сценарии для чужих свиданий — и прячется от своей жизни. Он — фотограф, который видит людей насквозь и ненавидит фальшь. Чтобы спасти его карьеру, она соглашается сыграть невесту на закрытом мероприятии. Правило одно: никакой постели. Но когда игра в чувства становится слишком реальной, а прошлое угрожает всё разрушить, придётся выбирать: рискнуть всем или снова спрятаться за маской. Честно, напряжение до головокружения, трогает до слёз — и не отпускает до последней страницы.
— Что здесь происходит? — спросила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
— Да ничего, — Олег развёл руками. — Я зашёл спросить, не нужна ли помощь. А она на дыбы встала. Совсем дикая стала.
— Я не дикая, — тихо сказала Катя, глядя в пол. — Я просто хочу, чтобы в мою комнату стучались.
— Олег, — Татьяна посмотрела на него. — Выйди, пожалуйста. Я поговорю с дочерью.
Олег хмыкнул, но вышел.
Татьяна села рядом с Катей на кровать, обняла её. Дочь была напряжена, как струна.
— Катенька, что происходит? Расскажи мне.
— Ничего, — прошептала Катя. — Просто… пусть он не заходит без стука. И вообще…
— Что — вообще?
Катя молчала долго, потом подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мам, ты только не сердись. Но он на меня странно смотрит. Иногда. Когда ты не видишь.
У Татьяны оборвалось сердце.
— Как — странно?
— Не знаю… — Катя отвернулась. — Долго так. И прикасается, когда не надо. По плечу там, по руке. Говорит, что я как дочка ему, но…
Судьба — та еще стерва.
И если бы мне сказали утром, что я окажусь в постели с собственным боссом — я бы рассмеялась.
Но вечер пятницы тринадцатого решил иначе…
Я была уверена: это просто ошибка. Одна ночь — и точка. Он — мой холодный начальник, я — удобная сотрудница, которую никто не замечает. Но всё вышло из-под контроля слишком быстро. Слухи, взгляды, его странная забота… и паника в его глазах, когда в офисе заговорили о моей беременности.
Он не умеет доверять. Я — не умею отступать.
Мы договорились, что между нами ничего нет… но почему тогда он не отпускает?
И главный вопрос, от которого уже невозможно сбежать:
если вдруг тест покажет две полоски — это конец… или только начало?
И если бы мне сказали утром, что я окажусь в постели с собственным боссом — я бы рассмеялась.
Но вечер пятницы тринадцатого решил иначе…
Я была уверена: это просто ошибка. Одна ночь — и точка. Он — мой холодный начальник, я — удобная сотрудница, которую никто не замечает. Но всё вышло из-под контроля слишком быстро. Слухи, взгляды, его странная забота… и паника в его глазах, когда в офисе заговорили о моей беременности.
Он не умеет доверять. Я — не умею отступать.
Мы договорились, что между нами ничего нет… но почему тогда он не отпускает?
И главный вопрос, от которого уже невозможно сбежать:
если вдруг тест покажет две полоски — это конец… или только начало?
Как же у мужчин всё просто. Проблемы на работе –«это начальник идиот», приполз пьяный –«Серёга меня напоил», изменил – «да она сама на меня залезла». А что делать мне? Закрыть на всё глаза? Уйти с головой в работу?
Когда меня направили в командировку в другой город я была даже рада. Сложное, уголовное дело, криминальные разборки, кровь, разбитые судьбы. Но открывая первую страницу этого дела, я и не предполагала, что, открываю новую страницу своей жизни, где я, майор Надежда Ладыжинская сама стала частью этих ярких и безжалостных событий…
Когда меня направили в командировку в другой город я была даже рада. Сложное, уголовное дело, криминальные разборки, кровь, разбитые судьбы. Но открывая первую страницу этого дела, я и не предполагала, что, открываю новую страницу своей жизни, где я, майор Надежда Ладыжинская сама стала частью этих ярких и безжалостных событий…
Миллиардер Матвей привык покупать всё. Когда становится скучно, он оформляет подписку на один день с Лизой — просто быть рядом. Она соглашается ради денег и смеха. Но за 24 часа пески времени утекают сквозь пальцы, а дурацкая шутка оборачивается чем-то настоящим. Они думали, что контролируют ситуацию. А оказалось, что суток достаточно, чтобы всё изменить. Честно, жарко до головокружения, трогает до мурашек — эта химия не по контракту. Не оторваться до последней секунды.
«Жизнь — как коробка шоколадных конфет, никогда не знаешь, что тебе попадётся». Форрест Гамп
Когда жизнь идет привычным чередом, но внутри живет чувство, что ты находишься не на своем месте. Начиная поиски себя в этой череде событий, которые сменяют друг друга, словно калейдоскоп в неумелых детских руках, главной ценностью остается сохранение себя в первозданном виде.
Когда жизнь идет привычным чередом, но внутри живет чувство, что ты находишься не на своем месте. Начиная поиски себя в этой череде событий, которые сменяют друг друга, словно калейдоскоп в неумелых детских руках, главной ценностью остается сохранение себя в первозданном виде.
-Там вон жалюзи нужно поправить, висит как-то криво, не солидно, а я люблю порядок. – и тычет пальцем на потолок. – Вставай на кресло, потом на стол, а я тебя подстрахую.
-Может вы сами? Вы же выше и вам не нужно будет вставать на стол, а я подержу кресло, чтобы не крутилось.
-Я не могу, у меня спина болит. – и хватается за поясницу, болезный какой-то. – Снимай туфли и вставай, я помогу.
Я сняла туфли и никак не могу поднять ногу повыше, юбка-то на мне узкая.
-Снимай юбку. Она тебе явно мешает. – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
-Ну свои же люди. Чего ты! – невозмутимым голосом и с серьезным лицом говорит мне это Арсений Романович.
-Я как нибудь в юбке залезу.
-Как хочешь, я предложил хороший вариант. Или у тебя некрасивые старые трусы с дырками и ты стесняешься? Я уверяю тебя, я никому не скажу. – и опять серьезный тон и невозмутимое лицо.
- Нормальные у меня трусы. – я начинаю злиться, как вообще можно такое сказать?
-Может вы сами? Вы же выше и вам не нужно будет вставать на стол, а я подержу кресло, чтобы не крутилось.
-Я не могу, у меня спина болит. – и хватается за поясницу, болезный какой-то. – Снимай туфли и вставай, я помогу.
Я сняла туфли и никак не могу поднять ногу повыше, юбка-то на мне узкая.
-Снимай юбку. Она тебе явно мешает. – я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза.
-Ну свои же люди. Чего ты! – невозмутимым голосом и с серьезным лицом говорит мне это Арсений Романович.
-Я как нибудь в юбке залезу.
-Как хочешь, я предложил хороший вариант. Или у тебя некрасивые старые трусы с дырками и ты стесняешься? Я уверяю тебя, я никому не скажу. – и опять серьезный тон и невозмутимое лицо.
- Нормальные у меня трусы. – я начинаю злиться, как вообще можно такое сказать?
Подборка книг
Выберите полку для книги