Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «slozhnye-otnosheniya»

— Мои. Трое. Родились раньше срока, в феврале двадцать второго. — Он смотрел на бланк, не на меня. — Я не мог сказать. Ты бы ушла. Отец не знает. Мать знает. Я прошу одного, Ксюш. До Дня корпуса в октябре — ни слова отцу.
Февраль двадцать второго.
— В июле двадцать первого у Маруси была ветрянка. Я две недели не выходила из дома.
— Ксюш.
— А у тебя только что был выпуск в корпусе и «сборы».
— Я не оправдываюсь. Я говорю, как есть. — Он потянулся к моей руке через стол, и я убрала её под стол. — Им три года. Я — их отец, я не могу их бросить. Но и тебя я не брошу. Дай мне дожить до Дня корпуса, чтобы отец не узнал при людях. Потом решим.
— Когда — потом? После Дня корпуса? После его восьмидесяти?
— Не позорь корпус, Ксюш. Не позорь отца.

– Ты зачем сюда приехала? – слышу суровый голос мужа из-за двери.
– Вообще-то у меня отец умер, – отвечает моя недавно обретенная сестра, – а ещё я хотела тебя обрадовать. У нас с тобой будет ребенок.
Захожу в гостевую спальню. Окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивленную моим появлением сестру:
– А меня обрадовать не хотите, или у вас тут частный междусобойчик?
--------
В самый горький день – в день похорон отца… меня еще и предали.
Пришлось стереть двадцать лет брака из своей жизни.
Правда, муж с этим не согласился.
Уже через месяц после развода он испортил свадьбу нашей дочери. Явился без приглашения и заявил:
– Думала, сестра не узнает про завещание отца? Не криви личико, дорогая, вы все-таки семья… так что теперь будешь жить с ней под одной крышей. С ней, и ее мамой. Ну и я иногда буду навещать. Вижу же, что скучаешь. Мы все-таки не чужие люди, правда?

– Ты пригласил свою бывшую на нашу годовщину? – шепчу шокировано.
– У нас с Каролиной сегодня тоже годовщина. Представь, какое совпадение – улыбается мой муж. – К тому же, она сделала мне потрясающий подарок.
– Боюсь даже спросить, какой…
Взгляд падает в толпу гостей, где я вижу ее – Каролину с заметно округлившимся животом.
– Сын! – хмыкает муж гордо. – Но на одном я останавливаться не намерен. Такому мужчине, как я, нужны наследники, сама понимаешь. Ты у меня вообще понятливая, на дуре я бы и не женился… только дочерей рожаешь, как бракованная, а исправляться уже поздно.

Муж считал, что не быть дурой – значит проглотить измену и продолжить жить дальше, не обращая внимания на его левых наследников.
Но я решила иначе.

— Папа Тимур! Ты нас спас!
Смех исчезает сам собой.
— Это ты! Ты нас нашёл!
Какого чёрта трое совершенно незнакомых пятилетних детей знают моё имя и называют меня папой?
Да у меня вообще нет детей.
По крайней мере, ещё несколько минут назад я был в этом абсолютно уверен.

Шесть лет назад я не поверил женщине, которую любил. Решил, что она изменила, а её беременность — всего лишь попытка меня удержать.
Теперь судьба сводит нас снова: я вытаскиваю из горящей больницы троих пятилетних детей и узнаю, что все они — мои.
Они ждали папу пять лет.
А вот их мама до сих пор помнит, почему однажды решила больше никогда мне не звонить.

— Отец к разводу готовится, а ты ничего не заметила? — дочь смотрит сочувственно. — Неудивительно. Ты же… никакая, ма!
Слова дочери, словно бомба, я стою, оглушенная.
Не верю, что Влад на это способен!
Он как раз входит — сияющий, довольный собой.
— Что за похоронные лица?
— Скажи, это правда? Ты готовишься к разводу?
— Только давай без скандалов. Я даже оставлю тебе этот дом, — муж морщится. — У тебя же там саженцы и кабачки на грядке…
Двойной удар за вечер: предательство дочери и мужа.
Когда-то я поставила его на ноги, а он в благодарность выбил почву из-под ног у меня.
Но еще не представлял, какие испытания приготовила ему судьба…

Брат подарил мне путёвку в горы.

— Всё оплачено, Ань. Тебе нужно только приехать в Домодедово к пяти утра.

На горной дороге машина остановилась. Слева — скала, справа — обрыв. Брат вывалился на гравий и не побежал. Он стоял в трёх шагах и смотрел, как я бью ладонью в стекло.

— Отеля не будет, — сказал водитель. — Мы едем к вашему новому мужу.

В прихожей чужого дома мне назвали сумму: семь миллионов двести тысяч. Долг моего брата. Деньги с него больше не требовали.

Вместо денег он привёз меня.

Я плюнула хозяину дома в лицо. Один из охранников шагнул ко мне, но хозяин остановил его голосом:

— Не трогать. Это моя женщина.

Он запретил своим людям трогать меня. Но отпускать не собирался.

Для него я уже была его женщиной. Моего согласия никто не спрашивал.

Я старший оперуполномоченный. Умею искать пропавших людей. Теперь мне нужно найти способ выбраться самой.

Всю жизнь я спасала брата.

А он спас себя — мной.

— Скажи, что это неправда. Что моя мать врёт.
— Кира...
— Ты спал с ней?
— Один раз после мальчишника. Это не оправдание, но все же один раз был.
— С моей матерью, Тимур. За полтора месяца до нашей свадьбы.
— Она беременна. Вот справка. — Он не поднимает глаз. — Я вырос без отца. Мой ребёнок так расти не будет.
— А я? Со мной ты как поступишь?
Молчание.
— Прости. Я не могу иначе.
* * *
Я сняла помолвочное кольцо, положила его на её справку и ушла. Из зала, который сама спроектировала. Из города. Из его жизни.
Он женился на моей матери, а я родила его сына.
Но всё изменилось, когда спустя пять лет он вошёл в мою переговорную...

— Ты заставил меня смотреть, как обручальное кольцо своей любовнице на палец надеваешь, — давилась слезами я. — Так унизил меня, не пожалел, никогда не любил…

— Не говори глупости, я был верен тебе много лет, — разозлился муж. —А на счет кольца… Да, я для себя все решил, не собирался больше скрывать вторую семью. У меня там уже второй малец на подходе, если что…
— Наша дочь все видела,— выдохнула с горечью я.
— Ну ничего,— отмахнулся муж. —Однажды она бы все равно узнала, что у нее есть младший братик, точнее почти два. Считай будет знать родню с пеленок, мне помогать с мелкими. Ты то явно не согласишься.

В этом муж был прав. Я не согласилась. Схватила дочь, собрала вещи и поехала в аэропорт. Мы развелись и за десять долгих лет я почти забыла изменника - бывшего, пока взрослая дочь не заявила:
— Я на свадьбу отца позвала.
И он , не с державшись, при встрече выпалил:

— Ты же давно со своей женой не спишь? — голос Кати, моей сестры, тихий, раздается из нашей с мужем спальни. — Пока она по больницам. Мы делаем это прямо на вашей с ней кровати. Это так заводит.

— Кать, милая… Не думай об этом, — голос моего мужа. Тоже тихий. — Я люблю тебя. И ты сама знаешь, что Аня не дотянет… Мне её жаль, конечно. Но сама знаешь — тогда мы будем вместе…и никто нам не помешает…

Моё сознание плывёт. Муж только что меня похоронил. Коротко. Деловито. Не дотянет. Тогда мы будем вместе. Как план.
У меня отказывают почки и я пришла с очередного диализа, чтобы побыть с семьей, но…
Я толкаю дверь.
Моя постель. В которой мы с Ромой засыпали каждый день. Где мы зачали сына после долгих, попыток. Где любовь казалась вечной.

Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?

– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.

В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.

Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.