Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «skachat»

Это место не рекламировалось. О нём не писали в глянцевых журналах, не упоминали в светской хронике. Сюда попадали только по приглашениям, которые стоили как крыло самолёта. «Антракт» был не просто стриптиз-клубом. Это было место, где решались судьбы, где за тяжёлыми дубовыми дверями звучали голоса тех, кто управлял страной, и где каждый танец Алисы стоил её посетителям тысячи долларов.
Но Алиса танцевала не ради роскоши. Она танцевала, чтобы оплатить долги своего отца, который, наделав финансовых ошибок, сгинул в неизвестном направлении, оставив ей огромную сумму, которую требовали вернуть очень опасные люди. И вот уже два года Алиса стирала туфли о хромированный шест, надевала тяжёлый грим и дарила мужчинам иллюзию обладания, сохраняя при этом холодное, расчётливое сердце.

До главного показа — одиннадцать дней. Приглашённая модель ушла, перенос уничтожит сезонный заказ, и владелица ателье Таисия Ветрова сама встаёт перед камерой Глеба Арсеньева.
У неё одно условие: ни один кадр не увидит свет без её согласия. Глеб принимает правила — и снимает Таисию так, будто замечает не только точность каждой линии, но и всё желание, которое она привыкла оставлять при себе. Работа быстро становится слишком личной. Они выбирают откровенную связь без обещаний, уверенные, что сумеют отделить её от контракта.
Но после показа Глеба ждут восемь месяцев съёмок вдали от Ладорска, а Таисия не станет приложением к чужому маршруту. Смогут ли двое взрослых людей выбрать близость, не присваивая будущее друг друга?

— Наталья Соболева. Три года стажа. Ни одной авторской методики, ни одной сложной операции без ассистента. Ты хоть читал её личное дело, прежде чем подписывать приказ?
— Читал.
— И что там? Просвети меня.
— Вера, не начинай.
— Я уже начала, — кладу ладони на его стол, наклоняюсь. — Отвечай прямо. Почему она, а не я?
Он молчит секунду дольше приличного, отводит глаза к окну.
— Совет считает, ей нужен шанс проявить себя как руководителю.
— Совет считает, — повторяю медленно, будто пробую слово на вкус. — А ты сам что считаешь, Андрей? Ты вообще там был? Голосовал?
— Вера, я не обязан перед тобой отчитываться за каждый голос совета.
— Обязан, — говорю жёстко. — Мы муж и жена. Или это тоже теперь формальность?
Он вздрагивает почти незаметно, будто вопрос попал куда-то в незащищённое место, но тут же берёт себя в руки.
— Что за странная формулировка?
— Просто спросила, — пожимаю плечами.
— Не смей трогать Наташу, — вдруг рявкает он, вставая так резко, что кресло откатывается к

Она — ночная санитарка в районной больнице, студентка-заочница, которая тянет себя сама. Он — новый заведующий отделением, приехавший из столицы с репутацией «человека-скальпеля»: блестящий хирург, холодный, резкий, с тёмным пятном в прошлом, о котором ходят слухи. Первая же ночная смена становится испытанием: экстренная операция, на которой она ассистирует, и его взгляд, от которого у неё подкашиваются ноги. Он запрещает себе трогать подчинённых. Она запрещает себе думать о нём. Но ночные дежурства — это отдельный мир, где дневные правила не работают.

— Саша, это... это твой сын? Миша? — Елена знала, что у Саши родился сын, но она никогда его не видела. Саша прятал свою семью от всех, боясь, как он однажды обмолвился, «дурного глаза» и внимания не тех людей.
— Да. Это Михаил, — Саша осторожно передал ребёнка ей на руки. Миша был удивительно тяжёлым для своего возраста, плотным и тёплым. Он тут же уткнулся лицом в плечо Елены, чувствуя чужой запах, но не издал ни звука. — Лена, ты должна спрятать его. Никому не верь. Ни полицейским, ни юристам, ни тем, кто назовётся моими друзьями.
— Саша, о чём ты говоришь? Я вызову скорую, тебя нужно лечить...
— Нет! — он схватил её за запястье, его пальцы были ледяными. — Если я попаду в больницу, меня найдут. А потом найдут его. Ты должна уехать. В безопасное место. Я оставил тебе ключи от старой квартиры на Арбате, они в кармане моего пальто, которое висит у тебя в шкафу. Помнишь, ты хранила мои вещи?
Елена кивнула, ошеломлённая. Да, она хранила несколько коробок с его архивами.

В салоне было тесно. Слишком тесно для их взаимного бешенства. Лекса сидела на пассажирском сиденье, тяжело дыша, её грудь под тонким шелком топа вздымалась рывками. Серебряный свет её глаз заливал кабину, отражаясь в лобовом стекле.
— Ты не имеешь права вытаскивать меня из клуба за шкирку, как паршивого щенка! — выплюнула она, разворачиваясь к нему всем телом. — Ты кто такой, Мот? Мой охранник? Моя нянька? Или ты просто стареющий волк, которому невыносимо видеть, что я живу своей жизнью, в которой тебе нет места?!
Мот, сжимавший руль так, что кожа на костяшках побелела, медленно повернул к ней голову. Его лицо было бледным в свете луны, а в глазах плескалась тьма, которую он сдерживал годами.
— Твоя жизнь? — его голос был тихим, как рычание перед прыжком. — Твоя жизнь — это танцы с Калебом, который присматривает, куда удобнее вонзить клыки? Твоя жизнь — это провокации, от которых у половины стаи сносит крышу?

— Пробуй.
Я взяла ложку. Рис был аль денте. Соус кремовый. Но чего-то не хватало.
— Слишком много бульона, — сказала я тихо. — Блюдо потеряло текстуру. Оно стало жидким.
Виктор посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло одобрение, быстро сменившееся строгостью.
— Верно. Повар-стажёр перелил. Выкинуть. Приготовить заново. И чтобы через десять минут оно было на отдаче. Ты контролируешь процесс, Ева. Если ты допускаешь ошибку на моей линии, ты отвечаешь за неё головой. Поняла?
— Да, шеф.
— Тогда двигайся. У нас полный зал через час.
Я кивнула и повернулась, чтобы отдать распоряжение, но путь мне преградил Кирилл. Он держал в руке пинцет и кусочек золотистой фольги.
— Не слушай старого динозавра, Ева, — прошептал он. Его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотой. — Точность — это смерть творчества. Жизнь хаотична. Еда должна быть живой.
Он протянул мне тот самый кусочек фольги. На нём лежала капля какого-то соуса.
— Попробуй. Это эссенция дыни и перца чили. Контраст. Боль и

— Добрый день, Ева. Проходите, присаживайтесь, — голос Максима звучал ровно, профессионально, но внутри он уже почувствовал то самое, знакомое покалывание. Интуиция врача, которая иногда перерастала в нечто большее.
Они говорили о её симптомах, о стрессе на работе, о том, что она недавно закончила огромный проект. Ева говорила тихо, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Максим слушал, отмечая про себя, как она нервно теребит ремешок сумки, как напряжены её плечи.
— Мне нужно провести осмотр, Ева. Пройдёмте в смотровую, — сказал он, вставая из-за стола.
Смотровая была идеальна: приглушённый тёплый свет, мягкое кресло, всё необходимое для безболезненного и деликатного осмотра.

— Обо мне говорить опасно, Елена, — тихо сказал я, вставая из-за стола. Я обошёл его и подошёл к ней. Мои шаги были бесшумными, как шаги хищника.
— Я знаю, — ответила она. — Но я не могу перестать думать о вас. О том, кто вы есть на самом деле.
Я остановился в шаге от неё. Почувствовал запах её крови. Сладкий, металлический, пьянящий.
— И кто же я, по-твоему? — спросил я, наклоняясь к её уху.
— Монстр, — прошептала она. — Но красивый монстр.
Я усмехнулся. Усмешка вышла холодной, хищной.
— Ты права, Елена. Я монстр. И сейчас я покажу тебе, что это значит.
Я схватил её за горло. Не душа. Просто обозначая контроль. Она не сопротивлялась. Не пыталась вырваться. Просто замерла, глядя мне в глаза. Её зрачки расширились. Дыхание сбилось.
— Ты хочешь узнать правду? — спросил я.
— Да, — выдохнула она.
— Тогда готовься. Потому что правда может сломать тебя.
Я отвёл её в свою личную библиотеку. Комната была огромной, с потолками высотой в два этажа, заставленная книгами в кожаных переп

Они ворвались внутрь, надев дыхательные аппараты. Коридоры были заполнены едким дымом, видимость — ноль. Максим шёл впереди, Денис — за ним. Они двигались на ощупь, ориентируясь по плану здания, который Максим выучил наизусть за те минуты, пока ехали.
— Здесь! — крикнул Денис. — Я слышу голоса!
Они проломились в помещение бывшего ресторана. Внутри было около двадцати человек, прижавшихся к стенам. Женщины плакали, мужчины пытались успокоить их, но паника нарастала.
— Спокойно! — голос Максима был властным, уверенным. — Мы пожарные. Сейчас выведем вас. Держитесь за стены, не отпускайте друг друга.
Они начали выводить людей. Денис нёс на руках маленького мальчика, который плакал и звал маму. Максим вёл за руку пожилую женщину, которая едва держалась на ногах.
Когда они вышли на свежий воздух, Максим увидел её.
Она стояла у полицейского оцепления, её тёмные волосы развевались на ветру. Высокая, стройная, в белом врачебном халате, который был испачкан сажей. Она склонилась над мужчин