Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «erotika»
Я оставила на его скуле белый шрам и поклялась, что никогда не вернусь в этот ад.
Пять лет я строила нормальную жизнь под чужим именем. Но гибель отца разорвала иллюзии: холдинг растаскивают предатели, а старейшины мафии вынесли мне смертный приговор.
Меня привезли на арену Синдиката в белом шелке — как жертву на заклание. Но человек, который вышел на песок и свернул шею моему палачу, был тем, от кого я бежала без оглядки.
Марк Карташёв. Монстр, которого вырастил мой отец. Мужчина, которого я ненавижу так же сильно, как боюсь признаться себе в обратном.
Он бросил труп врага к моим ногам и объявил меня своей женой. И платить за эту защиту мне придется по самому жестокому тарифу.
Пять лет я строила нормальную жизнь под чужим именем. Но гибель отца разорвала иллюзии: холдинг растаскивают предатели, а старейшины мафии вынесли мне смертный приговор.
Меня привезли на арену Синдиката в белом шелке — как жертву на заклание. Но человек, который вышел на песок и свернул шею моему палачу, был тем, от кого я бежала без оглядки.
Марк Карташёв. Монстр, которого вырастил мой отец. Мужчина, которого я ненавижу так же сильно, как боюсь признаться себе в обратном.
Он бросил труп врага к моим ногам и объявил меня своей женой. И платить за эту защиту мне придется по самому жестокому тарифу.
Быть красивой не значит счастливой. Меня грязно использовали и предали. И я сказала хватит. Теперь я буду использовать мужчин, как захочу. Без стыда и совести. Наивная девочка уступила место расчётливой стерве.
По моим венам течёт музыкальный ток. Я качаю толпу, управляю атмосферой настроения. Массовая эйфория заряжает меня. А любовь, пусть катиться к черту!
Даже если зелёные глаза сводного брата гипнотизируют меня, а губы доводят до иступления, я не поддамся. И пусть мы горим в ритме нашей страсти - это ещё ничего не значит.
По моим венам течёт музыкальный ток. Я качаю толпу, управляю атмосферой настроения. Массовая эйфория заряжает меня. А любовь, пусть катиться к черту!
Даже если зелёные глаза сводного брата гипнотизируют меня, а губы доводят до иступления, я не поддамся. И пусть мы горим в ритме нашей страсти - это ещё ничего не значит.
- Слабо провести со мной тридцать дней похоти, Калиста? Всего один месяц по моим безумным правилам... пока твой отец ничего не знает.
Я думала, что сойду с ума от скуки на этом чертовом Санторини, куда родители притащили меня на «семейный отдых». Я собиралась закатывать скандалы, сбегать на ночные тусовки и портить им отпуск. Но всё изменилось,когда на пороге нашей роскошной виллы появился он.
Кристиан Бернс. Опасный, циничный, безумно богатый и властный мужчина. А еще - лучший друг моего отца. От одного его тяжелого,раздевающего взгляда у меня слабеют коленки,а по коже бежит обжигающий огонь.
Я для него - лишь «наглая девчонка», которой нужно преподать урок хороших манер. Но он еще не знает, что я умею играть грязно.
У нас есть ровно тридцать дней. Тридцать жарких греческих ночей под одной крышей,где за тонкими стенами спят мои родители. Каждый наш день - это хождение по грани, а каждая ночь - порочный круг тайных свиданий, грубой страсти и дикого адреналина.
Я думала, что сойду с ума от скуки на этом чертовом Санторини, куда родители притащили меня на «семейный отдых». Я собиралась закатывать скандалы, сбегать на ночные тусовки и портить им отпуск. Но всё изменилось,когда на пороге нашей роскошной виллы появился он.
Кристиан Бернс. Опасный, циничный, безумно богатый и властный мужчина. А еще - лучший друг моего отца. От одного его тяжелого,раздевающего взгляда у меня слабеют коленки,а по коже бежит обжигающий огонь.
Я для него - лишь «наглая девчонка», которой нужно преподать урок хороших манер. Но он еще не знает, что я умею играть грязно.
У нас есть ровно тридцать дней. Тридцать жарких греческих ночей под одной крышей,где за тонкими стенами спят мои родители. Каждый наш день - это хождение по грани, а каждая ночь - порочный круг тайных свиданий, грубой страсти и дикого адреналина.
Он привык покупать чужое молчание, уважение и любовь. Красивый, богатый, самоуверенный — Артем Воронцов уверен, что отказов не существует.
Но она стала первым человеком, который не испугался бросить ему вызов.
Теперь между ними настоящая война: колкие слова, опасные споры, взаимные провокации и ненависть, за которой с каждым днем становится все труднее скрывать совсем другие чувства.
Вот только у каждого из них есть свои тайны. И одна ошибка может разрушить все, что они так отчаянно пытаются отрицать.
Но она стала первым человеком, который не испугался бросить ему вызов.
Теперь между ними настоящая война: колкие слова, опасные споры, взаимные провокации и ненависть, за которой с каждым днем становится все труднее скрывать совсем другие чувства.
Вот только у каждого из них есть свои тайны. И одна ошибка может разрушить все, что они так отчаянно пытаются отрицать.
«Я превращу твою жизнь в ад!» — обещал он. Но у меня свои правила.
Я выполнила его условие. Мой отец спокоен, он думает, что я в надежных руках. Он не знает, что эти руки сжимают мое плечо с опасной, дикой яростью. Ян Александрович привык подчинять, но под его ледяным взглядом и маской безжалостного монстра я вижу то, что он так тщательно скрывает,
- огонь, готовый сжечь нас обоих.
Он думает, что сломает мою гордость. Я знаю, что наш контракт - это только начало опасной игры.
Попробуй подчинить меня... Жених.
Я выполнила его условие. Мой отец спокоен, он думает, что я в надежных руках. Он не знает, что эти руки сжимают мое плечо с опасной, дикой яростью. Ян Александрович привык подчинять, но под его ледяным взглядом и маской безжалостного монстра я вижу то, что он так тщательно скрывает,
- огонь, готовый сжечь нас обоих.
Он думает, что сломает мою гордость. Я знаю, что наш контракт - это только начало опасной игры.
Попробуй подчинить меня... Жених.
Он называет себя Владыкой. Он знает о ней всё. Он не требует денег — он требует её саму.
Страх смешивается с запретным желанием. Боль становится наслаждением. А единственный путь к свободе — через его руки.
Страх смешивается с запретным желанием. Боль становится наслаждением. А единственный путь к свободе — через его руки.
— Ты подписала контракт на полмиллиона, которых у нас нет, — сказал он. — Я уволю тебя.
— Я знаю, — ответила я.
— Или не уволю.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор. Глаза тёмные, почти чёрные.
— Почему? — спросила я.
— Потому что ты единственная, кто остаётся допоздна, чтобы переделать работу.
Я взяла папку и пошла к двери.
Дверь не открылась.
— Сломалась, — сказал он. — Слесаря вызывать поздно.
— Садись, — сказал он. — Мы здесь до утра.
До утра.
В закрытом кабинете.
С боссом.
Он сказал, что не тронет меня. Но когда он рядом — воздух становится плотным, тишина давит, а мои пальцы сами тянутся к его руке.
Он — мой босс. Он — опасен. Он — тот, кого я должна бояться.
Но именно его я хочу.
И эта ночь изменит всё.
— Я знаю, — ответила я.
— Или не уволю.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор. Глаза тёмные, почти чёрные.
— Почему? — спросила я.
— Потому что ты единственная, кто остаётся допоздна, чтобы переделать работу.
Я взяла папку и пошла к двери.
Дверь не открылась.
— Сломалась, — сказал он. — Слесаря вызывать поздно.
— Садись, — сказал он. — Мы здесь до утра.
До утра.
В закрытом кабинете.
С боссом.
Он сказал, что не тронет меня. Но когда он рядом — воздух становится плотным, тишина давит, а мои пальцы сами тянутся к его руке.
Он — мой босс. Он — опасен. Он — тот, кого я должна бояться.
Но именно его я хочу.
И эта ночь изменит всё.
— Я не дам тебе сгореть здесь.
Она подняла на него глаза. И в этот момент Алексей сделал то, что делал сотни раз, но в этот раз все было иначе. Он подхватил ее под колени, второй рукой обхватил за спину и рывком поднял. Она оказалась у него на руках, и мир замер.
Она не была легкой. Она была пышной, полной, и в ее теле было столько жизни, столько тепла, что даже сквозь боевку он чувствовал, как она пульсирует. Но он не чувствовал тяжести. Он чувствовал ее — всю, целиком, без остатка. Ее плечи, мягко ложащиеся в его ладонь. Ее бедра, которые он поддерживал второй рукой. Ее грудь, прижатую к его груди. Ее дыхание — горячее, прерывистое, рядом с его ухом.
И вдруг он осознал, что это не просто очередное спасение. Это что-то другое. Что-то, что выбило у него почву из-под ног сильнее, чем любое падающее перекрытие.
Она подняла на него глаза. И в этот момент Алексей сделал то, что делал сотни раз, но в этот раз все было иначе. Он подхватил ее под колени, второй рукой обхватил за спину и рывком поднял. Она оказалась у него на руках, и мир замер.
Она не была легкой. Она была пышной, полной, и в ее теле было столько жизни, столько тепла, что даже сквозь боевку он чувствовал, как она пульсирует. Но он не чувствовал тяжести. Он чувствовал ее — всю, целиком, без остатка. Ее плечи, мягко ложащиеся в его ладонь. Ее бедра, которые он поддерживал второй рукой. Ее грудь, прижатую к его груди. Ее дыхание — горячее, прерывистое, рядом с его ухом.
И вдруг он осознал, что это не просто очередное спасение. Это что-то другое. Что-то, что выбило у него почву из-под ног сильнее, чем любое падающее перекрытие.
Элис, тихая отличница, привыкшая быть невидимой тенью своего харизматичного брата-спортсмена. Она живет по правилам, старается не привлекать внимания и мечтает сбежать из душного города, где каждый знает ее семью. Все меняется, когда на летние каникулы в их дом возвращается лучший друг брата — Кейн.
— Ты дрожишь, — повторил он, и его палец медленно, дразняще, провел по тыльной стороне моей ладони. — Твоя кожа горит. Ты хочешь меня. Ты хочешь, чтобы я взял тебя, прямо здесь, на этом столе, чтобы все твои учебники полетели на пол, чтобы ты перестала быть отличницей и стала моей сукой.
— Хватит, — вырвалось у меня. Я рванула руку, но он держал крепко. — Хватит! Ты не имеешь права так со мной разговаривать!
— Имею, — ответил он, и его голос стал жестким, режущим, как лезвие. — Потому что ты не ушла. Ты сидишь здесь, смотришь на меня, и твои ноги сжаты так сильно, что я чувствую твое напряжение за метр. Ты хочешь убежать, но ты не убегаешь. Почему, Ира? Почему ты все еще здесь?
— Хватит, — вырвалось у меня. Я рванула руку, но он держал крепко. — Хватит! Ты не имеешь права так со мной разговаривать!
— Имею, — ответил он, и его голос стал жестким, режущим, как лезвие. — Потому что ты не ушла. Ты сидишь здесь, смотришь на меня, и твои ноги сжаты так сильно, что я чувствую твое напряжение за метр. Ты хочешь убежать, но ты не убегаешь. Почему, Ира? Почему ты все еще здесь?
Подборка романтической эротики
Выберите полку для книги