Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «izmena»

Курьер протянул мне огромный букет орхидей с запиской.
"Прости, моя рыбка. Не получается вернуться послезавтра. В порту закрыли, буду через месяц. Знаю, ты скучаешь. Я тоже. Очень жаль, что не могу обнять тебя прямо сейчас. Люблю безумно".
Разочарование обрушилось тяжёлым грузом.
Месяц? Целый месяц ждать?!
Я уже представляла, как организую сюрприз в ресторане, как наряжусь, как найду фотографа.
Мысленно проиграла сцену десятки раз, когда Матвей узнает, что скоро станет папой.
Но…
Еду на дачу, чтобы развеяться, а там развернулось целое шоу для взрослых!
Из бани выскочила девица с пышными формами, а за ней следом — мой муж.
Матвей довольно свистел, шлёпая её, и нырнул в бассейн.
Как вдруг красотка обернулась.
— Ну надо же, какие люди! Матвей, котик, смотри, кто к нам пожаловал!
Я увидела её лицо! И мир перевернулся…

— Присаживайтесь, — говорит мужской голос, и мне не нужно видеть лицо, чтобы понять, кто это.
Восемь лет брака.
Одна измена. Развод, в котором я ушла беременной — и промолчала.
Потом авария. Кровь на ладонях. Мамина рука, которую я держала до последнего. И крик врача о моей малышке…
Он стоит у окна, спиной ко мне, будто всё здесь уже его.
Тимур Русланович Ходжаев. Мой бывший муж.
— Кира Игоревна, — произносит, читая папку.
Ровно. Холодно. Официально.
И тише: — Синицина...
— Семь лет, — говорит он спокойно.
У меня взрывается в памяти: чемодан, ночь, тест с двумя полосками, его “это ничего не значит”.
— В анкете указано: “разведена”, — продолжает он. — Детей нет.
Детей нет… Если бы он знал...
— Вы ошиблись, — говорю я ровно.
Он наклоняется чуть ближе — и его голос становится ниже.
— Я редко ошибаюсь, Кира.
Пауза.
— И ещё реже отпускаю то, что однажды было моим.
Прекрасно…вот только этого мне и не хватало сейчас.

❤️ КНИГА ЗАВЕРШЕНА!

— Ты… — я делаю шаг вперёд. — Ты спал с моей матерью?
— Юль, — говорит Дима мягко, как говорит взрослый ребёнку, который придумал страшилку. — Не начинай.
— Мам! — кричу я, и голос наконец находится, рвётся наружу, как если бы во мне лопнул шов. — Мама!
— Юля, тише, — шипит она. — Соседи услышат.
— Тише? — я хрипло смеюсь. — Ты серьёзно сейчас? Ты… ты привела моего парня к себе?
Мама прищуривается, будто я её оскорбила.
— Я никого не приводила, — говорит она. — Он сам приехал.
Я перевожу взгляд на Диму. Он чуть улыбается, едва заметно — уголком рта. Видишь? Это не я. Это они. Я вообще тут случайно.
— Ты спал с ней? — повторяю я, и на этот раз голос низкий, опасный. — Скажи мне.
Дима вздыхает. Как будто его достали.
— Юля, у тебя истерика, — произносит он ровно. — Давай ты сейчас успокоишься, а потом мы нормально поговорим.
***
Нормально мы не поговорили, и я ушла, только какой ценой это мне досталось...

Я вижу непрочитанное сообщение: «Тот вечер был жарче, чем ты обещал. Пришли то видео, я хочу вспомнить это еще раз…»
Пальцы дрожат, но я ввожу пароль от телефона мужа — дата нашего знакомства. Я быстро нахожу нужный файл в фотопленке и нажимаю «воспроизвести».
Красноватый полумрак. Его рука со шрамом на костяшке скользит по чужому животу. Женщина стонет так, что все понятно и без слов. Лица не видно. Только родинка на бедре и алые ногти, которые впиваются в его плечи.
Камера дрожит, и Кирилл шепчет:
— Ты лучше нее… Только ты понимаешь меня…
Я закрываю глаза на мгновение.
— Кирилл, — голос словно не мой. Чужой, холодный. — Ты заплатишь. За каждую ложь. За ее родинку, которую я увидела и узнала. За то, что заставил меня любить предателя.

Через секунду я уже открыла дверь номера и зашла.
В коридоре валялись чёрные туфли с красной подошвой на высоком каблуке.
Классические, с острым носом.
Значит, спутница моего мужа была вполне состоятельной дамой.
Я не разуваясь, прошла дальше туда, где была спальня, и молча включила запись на телефоне, чтобы Паша не смог выкрутиться!
Перед моими глазами разворачивался настоящий порно-спектакль, где в главной роли был мой муж.

— Катя беременна от меня, — буднично произнёс муж.
— Ты только что лез ко мне целоваться, — мой голос дрожал.
— Хотел напоследок побыть с тобой, — пожимает плечами.
— Переспать, поесть и уйти к беременной бывшей?! — крик эхом ударил по стенам.
— Так бывает. Ты же не совсем чужая… Столько лет прожили под одной крышей.
— И как давно ты с ней? — вырвалось само.
— Я и не переставал с ней быть, — спокойно бросил он. — Её всё устраивало. Это ты вечно со своими принципами.
— Никогда больше не трогай меня! Убирайся!
— Ты слишком драматична, — хмыкнул он, беря ключи.
— Для меня всё закончилось. Прямо сейчас, — прошептала я спокойно и ушла.
Эта ночь для меня стала роковой. Муж ушёл к другой, в городе стало слишком опасно, а в госпиталь ко мне поступил с ранением мой бывший… Его жизнь была в моих руках. Но он даже не догадывался, что нашему сыну уже целых семь лет и он — вылитый он…

- Как ты мог изменить мне с сестрой? Как ты мог предать меня? Как ты посмел мою яйцеклетку, мой последний шанс стать мамой, отдать другой женщине? Как ты мог?
- Злат, ты не можешь родить. – цинично добивает меня муж, а у меня руки трясутся от боли. - Вот я и нашел ту, кто способна выносить нашего с тобой ребенка.
- Зачем ей подсадили нашего с тобой эмбриона? Если ты так хочешь с ней родить ребенка, если ей плевать, от кого рожать, вы могли взять донорскую яйцеклетку, и ты бы еще разочек в баночку... – от боли не могу договорить.
- Так у меня и так донорская яйцеклетка. От тебя. Передо мной отличный генетический материал. Так что, по-моему, все прекрасно.
Нет, я не могу в это поверить. Просто не могу.
- Я принял решение, которое ты никак не могла принять, и довела до того, что у нас остался последний шанс. Ты не представляешь, как я Бога молил, чтобы эта яйцеклетка у Иры прижилась. Я наконец-то подумал о нас, в то время как ты эгоистично думала лишь о себе.

— Ты подвозил сегодня кого-то?

Он замирает на третьей ступени, оборачивается через плечо. Глаза ясные, выражение лица открытое. Ни один мускул не дрогнул. Он всегда умел смотреть в упор, когда врал о мелочах.

— В смысле? Нет. С работы сразу домой. Пятница, кольцевая стояла намертво. А что?

— В салоне пахнет чужими духами, — бросаю небрежно, поднимаясь на площадку прихожей.

Андрей посмеивается, ставя чашки на мраморную столешницу кухонного острова.

— Опять твоя гиперчувствительность к запахам. Беременность делает из тебя ищейку, Вер. Я утром заезжал на мойку возле бизнес-центра. Парни там залили ароматизатор с морским бризом или черт знает с чем. Меня самого тошнило всю дорогу. Иди пей чай, я положил двойной лимон, как ты любишь.

- Федя, расскажи, кто всё это готовил и чистоту навёл?
- Я.
Пока Соня с дочерью отдыхали у моря, в их доме появилась другая хозяйка. Она готовила мужу сырники, перестилала супружескую постель и раскладывала его одежду по цветам.
Сам Фёдор на такое был не способен.
- Так что же ты раньше ничего не делал?
- Раньше дома всегда была ты.
Эта фраза ранила сильнее, чем чужая тарелка в холодильнике. Соня была рядом - поэтому её труд не замечали. Она уставала - поэтому её называли плохой женой. Ей изменили - и снова назначили виноватой.
Фёдор злится, обвиняет, заставляет Соню сомневаться в очевидном. Ведь хорошая жена должна верить мужу. Терпеть. Худеть. Стараться ещё сильнее.
Муж уходит. Но через десять минут возвращается и объявляет:
- Квартира такая же моя, как твоя. Собирайся и уходи ты!
Только он не учёл одного: та Соня, которая двадцать лет молчала, осталась в прошлом.
- Нет, Федя. Теперь мы всё сделаем по-моему.

Двенадцать лет брака, дом, дочь, чашки с отбитыми краями. И конверт на антресоли: женский почерк, старый адрес, восемь лет никто не вскрывал.

— Марин, это было давно. Соне было три. Ошибка, я всё прекратил сразу и рассказал…
Он осёкся.
— Рассказал кому?
— Твоей маме, — сказал он в стол.

Мама знала. Мама молчала восемь лет. И это ещё не самое страшное, что лежит под квитанциями за холодильник.

Марина реставрирует картины и знает: под старым лаком бывает совсем другой сюжет. Теперь слой за слоем придётся снимать с собственной жизни — и решать самой, что оставить.