Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «novinki»
Она всегда была тихой и правильной девушкой — той, что краснеет от одного двусмысленного взгляда и никогда не нарушает правил.
Но всё меняется, когда её строгий фитнес-тренер начинает замечать, как она реагирует на его прикосновения во время тренировок. Поздние индивидуальные занятия в пустом зале. Растяжка, которая постепенно перестаёт быть просто упражнением.
Одна ночь всё меняет и она оказывается в водовороте чувств и желаний, о которых раньше даже не смела мечтать
Но всё меняется, когда её строгий фитнес-тренер начинает замечать, как она реагирует на его прикосновения во время тренировок. Поздние индивидуальные занятия в пустом зале. Растяжка, которая постепенно перестаёт быть просто упражнением.
Одна ночь всё меняет и она оказывается в водовороте чувств и желаний, о которых раньше даже не смела мечтать
— Ты серьёзно привёл её на ужин врачей? Посадил на наш стол?
— Варя, не нужно всех этих истерик. Лера беременна. Нам всем придётся вести себя взросло.
— Взросло — это когда не предают жену в служебной квартире после ночных операций.
— Давай не устраивай сцену при людях. Ты же врач.
— Вот именно. И я отлично знаю: если сердце уже не бьётся, его не лечат разговорами.
Я тринадцать лет была женой блестящего кардиохирурга Ильи Корнеева. Я привыкла к его холодному голосу, к дежурствам, к пустой квартире и к тому, что собственную боль надо прятать под белым халатом. Но на закрытом ужине медицинского форума в Калининграде Илья посадил за наш стол Леру — молодую заведующую диагностикой, беременную от него, — и потребовал, чтобы я улыбалась ради клиники, спонсоров и его репутации.
Он думал, что я смолчу. Лера думала, что чужой дом можно занять так же легко, как чужое место за столом. Они оба ошиблись.
— Варя, не нужно всех этих истерик. Лера беременна. Нам всем придётся вести себя взросло.
— Взросло — это когда не предают жену в служебной квартире после ночных операций.
— Давай не устраивай сцену при людях. Ты же врач.
— Вот именно. И я отлично знаю: если сердце уже не бьётся, его не лечат разговорами.
Я тринадцать лет была женой блестящего кардиохирурга Ильи Корнеева. Я привыкла к его холодному голосу, к дежурствам, к пустой квартире и к тому, что собственную боль надо прятать под белым халатом. Но на закрытом ужине медицинского форума в Калининграде Илья посадил за наш стол Леру — молодую заведующую диагностикой, беременную от него, — и потребовал, чтобы я улыбалась ради клиники, спонсоров и его репутации.
Он думал, что я смолчу. Лера думала, что чужой дом можно занять так же легко, как чужое место за столом. Они оба ошиблись.
– Мам…
Я наклонилась к сыну.
– Что, зайчик? Упал? – обеспокоенно спросила я.
Он помотал головой. Губы дрожали, но он терпел. В пять лет терпеть слезы – это такая взрослая, такая ненужная работа, что у меня сжалось сердце.
– Мам, а нас правда отсюда выгонят?
Тарелка выскользнула у меня из рук и стукнулась о лавку.
– Что?
Миша посмотрел туда, где у клубники стояла его двоюродная сестра. Она держала в руках нашу маленькую синюю лейку. Мишину любимую.
– Алиса сказала, что это их дача. Не наша. И что ее мама сказала: скоро они нас отсюда выгонят. Потому что баба Галя сказала, что мы тут лишние. А еще Кирилл сказал, что качели будут их.
– Когда сказала? – спросила я тихо.
– Сейчас. Она сказала, что мы тут временно. Скоро нас не будет здесь. И папа найдет другую жену.
Я наклонилась к сыну.
– Что, зайчик? Упал? – обеспокоенно спросила я.
Он помотал головой. Губы дрожали, но он терпел. В пять лет терпеть слезы – это такая взрослая, такая ненужная работа, что у меня сжалось сердце.
– Мам, а нас правда отсюда выгонят?
Тарелка выскользнула у меня из рук и стукнулась о лавку.
– Что?
Миша посмотрел туда, где у клубники стояла его двоюродная сестра. Она держала в руках нашу маленькую синюю лейку. Мишину любимую.
– Алиса сказала, что это их дача. Не наша. И что ее мама сказала: скоро они нас отсюда выгонят. Потому что баба Галя сказала, что мы тут лишние. А еще Кирилл сказал, что качели будут их.
– Когда сказала? – спросила я тихо.
– Сейчас. Она сказала, что мы тут временно. Скоро нас не будет здесь. И папа найдет другую жену.
С чего начинается новая жизнь?
С прекрасного утра и списка планов на день?
Ну, бросьте! Нет!
Новая жизнь начинает с предательства и жалости к себе.
Привет, на связи Марина! Мне тридцать. Детей нет. Мужа теперь тоже. Я в поисках работы и себя.
Совсем не жду отношений и идеального мужчину. Хватило!
Но, увы, судьба решает иначе, подкидывая мне на порог порочно красивого соседа, который без ума от моих форм. Ага! Но, пусть простит, ибо он настолько прекрасен, что я с него худею.
С прекрасного утра и списка планов на день?
Ну, бросьте! Нет!
Новая жизнь начинает с предательства и жалости к себе.
Привет, на связи Марина! Мне тридцать. Детей нет. Мужа теперь тоже. Я в поисках работы и себя.
Совсем не жду отношений и идеального мужчину. Хватило!
Но, увы, судьба решает иначе, подкидывая мне на порог порочно красивого соседа, который без ума от моих форм. Ага! Но, пусть простит, ибо он настолько прекрасен, что я с него худею.
— Ты надела на неё мой пояс, Заира-ханум?
Свекровь даже не обернулась. Только поправила на талии молодой Малики серебряную пряжку, которую двадцать лет назад мой муж застегнул на мне перед всем родом.
— Это пояс нашего дома, Зарема. Сегодня его наденет женщина, которой мой сын когда-то дал слово.
Я пришла в родовой дом мужа как хозяйка праздника. А вышла оттуда женщиной, которую при всех решили заменить другой. Но вместе с Маликой в этот дом вошла не только измена. Вернулся Аслан — мужчина, которого у меня когда-то отняли письмом, написанным чужой рукой.
Муж думал, что я промолчу ради детей. Свекровь была уверена, что традиции снова поставят меня на колени. Соперница улыбалась, будто уже примеряла мою жизнь. Они не знали одного: настоящий позор — не уйти из дома, где тебя предали. Настоящий позор — остаться там, где твоё сердце продали без спроса.
Свекровь даже не обернулась. Только поправила на талии молодой Малики серебряную пряжку, которую двадцать лет назад мой муж застегнул на мне перед всем родом.
— Это пояс нашего дома, Зарема. Сегодня его наденет женщина, которой мой сын когда-то дал слово.
Я пришла в родовой дом мужа как хозяйка праздника. А вышла оттуда женщиной, которую при всех решили заменить другой. Но вместе с Маликой в этот дом вошла не только измена. Вернулся Аслан — мужчина, которого у меня когда-то отняли письмом, написанным чужой рукой.
Муж думал, что я промолчу ради детей. Свекровь была уверена, что традиции снова поставят меня на колени. Соперница улыбалась, будто уже примеряла мою жизнь. Они не знали одного: настоящий позор — не уйти из дома, где тебя предали. Настоящий позор — остаться там, где твоё сердце продали без спроса.
Максим бежит от разбитого сердца в деревню к бабушке. Но вместо тишины и покоя его встречает гусь — местный диктатор в перьях, который решает, что городской должен отработать своё право на счастье. Дрова, пироги, иван-чай и хуторянка — вот рецепт, который перевернёт жизнь Макса с ног на голову.
Марина привыкла прятать чувства за иронией и заполнять пустоту делами — пока в её жизни не появилось письмо из прошлого.
— Что это.
— Соглашение о разводе. Я всё подготовил сам, чтобы тебе не пришлось бегать по юристам и нервничать.
Он намазывал тост маслом, и нож скользил ровно, без единой заминки, и эта ровность была страшнее любого крика. Я смотрела на его руку, на знакомые пальцы, на обручальное кольцо, которое он, оказывается, ещё не снял, и думала, что вот сейчас он намажет тост, откусит и будет жевать, как будто ничего.
Он откусил. И стал жевать.
Я смотрела, как он ест, спокойно, методично, и думала про наши завтраки.
— Тебе достаётся квартира на Мосфильмовской. Хорошая квартира, ты её любишь. Деньги переведу на твой счёт в течение недели, сумма приличная, тебе хватит надолго. Машину оставляй себе, переоформим.
— Даниил.
— Марина, давай без сцен. Мы взрослые люди.
— Соглашение о разводе. Я всё подготовил сам, чтобы тебе не пришлось бегать по юристам и нервничать.
Он намазывал тост маслом, и нож скользил ровно, без единой заминки, и эта ровность была страшнее любого крика. Я смотрела на его руку, на знакомые пальцы, на обручальное кольцо, которое он, оказывается, ещё не снял, и думала, что вот сейчас он намажет тост, откусит и будет жевать, как будто ничего.
Он откусил. И стал жевать.
Я смотрела, как он ест, спокойно, методично, и думала про наши завтраки.
— Тебе достаётся квартира на Мосфильмовской. Хорошая квартира, ты её любишь. Деньги переведу на твой счёт в течение недели, сумма приличная, тебе хватит надолго. Машину оставляй себе, переоформим.
— Даниил.
— Марина, давай без сцен. Мы взрослые люди.
🤍 🖤 🤍 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🤍 🖤 🤍
— От тебя пахнет молоком. Ты не следишь за собой, ты всё время ноешь про усталость. Я мужик, Аня. Мне тридцать пять. Я не монах.
Муж произносит это, пока его любовница поправляет платье в детской нашей новорождённой дочери.
Я месяц не сплю ночами. Качаю ребёнка на руках. Учусь быть мамой. Верю, что у нас семья.
А потом возвращаюсь домой и понимаю, что всё это время была в ней… лишней.
Теперь в моём доме другая женщина. Муж больше не скрывает презрения. А я остаюсь одна — с младенцем на руках и сердцем, которое только что растоптали.
— От тебя пахнет молоком. Ты не следишь за собой, ты всё время ноешь про усталость. Я мужик, Аня. Мне тридцать пять. Я не монах.
Муж произносит это, пока его любовница поправляет платье в детской нашей новорождённой дочери.
Я месяц не сплю ночами. Качаю ребёнка на руках. Учусь быть мамой. Верю, что у нас семья.
А потом возвращаюсь домой и понимаю, что всё это время была в ней… лишней.
Теперь в моём доме другая женщина. Муж больше не скрывает презрения. А я остаюсь одна — с младенцем на руках и сердцем, которое только что растоптали.
✅️КНИГА ЗАКОНЧЕНА
Она хотела объявить ему войну, но Т9 всё решил за неё. От ненависти до страсти — всего одна опечатка, прорванная труба и чувства, которые невозможно отредактировать.
Она хотела объявить ему войну, но Т9 всё решил за неё. От ненависти до страсти — всего одна опечатка, прорванная труба и чувства, которые невозможно отредактировать.
Топ новинок 2024
Выберите полку для книги