Книги в жанре «Женский роман»
Муж пригласил меня на собственную свадьбу и спокойно сообщил, что рядом с ним теперь будет другая женщина. Я должна была улыбнуться, принять его выбор и остаться его первой женой, потому что он был уверен, что моя любовь выдержит всё.
Только в ту ночь я поняла, что не смогу делить человека, которому отдала столько лет своей жизни. Поэтому я всё-таки пришла на его свадьбу в чёрном платье и красном платке, вышла танцевать перед ним и вложила в этот танец всю боль, которую не позволила себе показать.
Он ещё не знал, что это был не танец примирения, а моё прощание.
Только в ту ночь я поняла, что не смогу делить человека, которому отдала столько лет своей жизни. Поэтому я всё-таки пришла на его свадьбу в чёрном платье и красном платке, вышла танцевать перед ним и вложила в этот танец всю боль, которую не позволила себе показать.
Он ещё не знал, что это был не танец примирения, а моё прощание.
Я приехала в городок у моря, чтобы начать всё с чистого листа. В наследство от бабушки мне достался старый ресторан. Но я не умею готовить, не знаю, как управлять заведением, и понятия не имею, с чего начать. Но знаю одно: сдаваться нельзя.
Он – моряк с наглой улыбкой, котом по имени Усатик и привычкой появляться там, где его не ждали. Антон врывается в мою жизнь, как шторм: бесцеремонно, шумно и совершенно неотразимо.
– Тут, оказывается, завелась русалка.
– Я не русалка. Я Алла. И этот ресторан – мой.
И чем дальше, тем яснее: этот портовый городок хранит не только бабушкины рецепты, но и чьё-то очень наглое, тёплое сердце.
– Рецепт за объятие. Равноценный обмен.
Он – моряк с наглой улыбкой, котом по имени Усатик и привычкой появляться там, где его не ждали. Антон врывается в мою жизнь, как шторм: бесцеремонно, шумно и совершенно неотразимо.
– Тут, оказывается, завелась русалка.
– Я не русалка. Я Алла. И этот ресторан – мой.
И чем дальше, тем яснее: этот портовый городок хранит не только бабушкины рецепты, но и чьё-то очень наглое, тёплое сердце.
– Рецепт за объятие. Равноценный обмен.
– Ты рожать собралась или нет? Мне на смену.
Так со мной разговаривала родная мать в приёмном покое тверского роддома.
Я родила дочь в шесть двадцать утра. Одна. Отец ребёнка в это время сидел
под подпиской о невыезде и не взял трубку ни разу.
Мне двадцать девять. Красный диплом, четыре года в отделе перевозок, чужой
разрушенный брак за спиной и четыре тысячи на карте.
А через две недели мне позвонила женщина, у которой я увела мужа.
– Лиля, это Дробышева. Мне нужен диспетчер.
Я поехала. Потому что деваться было некуда.
И там, на базе в промзоне за железной дорогой, меня ждал человек, который
знал про меня всё и не собирался делать вид, что ничего не было.
Так со мной разговаривала родная мать в приёмном покое тверского роддома.
Я родила дочь в шесть двадцать утра. Одна. Отец ребёнка в это время сидел
под подпиской о невыезде и не взял трубку ни разу.
Мне двадцать девять. Красный диплом, четыре года в отделе перевозок, чужой
разрушенный брак за спиной и четыре тысячи на карте.
А через две недели мне позвонила женщина, у которой я увела мужа.
– Лиля, это Дробышева. Мне нужен диспетчер.
Я поехала. Потому что деваться было некуда.
И там, на базе в промзоне за железной дорогой, меня ждал человек, который
знал про меня всё и не собирался делать вид, что ничего не было.
Два года назад они разошлись. Игорь уехал в столицу, Алёна осталась в родном городе. Он выбрал собственный бизнес и свободу, она - корпоративную карьеру и стабильность. За ним по пятам Алёна добилась назначения в Москву, но встретились они случайно - однажды им оказалось по пути...
Фабиана Пересмешникова появлялась в России нечасто, а после снова отбывала в свои Европы. Чаще в родную Италию, но нередко и куда-то еще. География эта периодически менялась. А вот дача ее деда в дальнем Подмосковье, окруженная вековыми елками и соснами, всегда оставалась неизменной. Она и Димыч на желтом такси. Сначала были волги, потом этих старушек, верно отработавших свое, сменили иномарки. Да и заказать машину теперь можно было не по телефону, а через интернет. Но и раньше, и теперь особым пунктом шло неизменное пожелание клиентки: за рулем должен быть один и тот же водитель.
— И чем же тебе Диана не угодила? — слышу насмешливый и очень знакомый женский голос. Я замираю.
— Всем. Я и женился на ней… Считай из жалости. Знаешь, она была такая трогательная, несчастная. Я ее можно сказать спас!
А этот голос я уже ни с чем не перепутаю. Муж! Как здорово. Узнать бы еще от чего он меня спасал. Мне становится тяжело дышать. Как он может вообще говорить такое?
— Жалел ее годами, а теперь решил меня осчастливить? — смешок.
Что?
— Я тебя люблю! — вскрикивает муж, а я замираю как статуя. Любит? В смысле?! И кого?
— Всем. Я и женился на ней… Считай из жалости. Знаешь, она была такая трогательная, несчастная. Я ее можно сказать спас!
А этот голос я уже ни с чем не перепутаю. Муж! Как здорово. Узнать бы еще от чего он меня спасал. Мне становится тяжело дышать. Как он может вообще говорить такое?
— Жалел ее годами, а теперь решил меня осчастливить? — смешок.
Что?
— Я тебя люблю! — вскрикивает муж, а я замираю как статуя. Любит? В смысле?! И кого?
Солнце цеплялось за крыши домов, не желая уходить за горизонт, отчаянно разбрасывая зайчиков из отражённых стёкол подвернувшихся окон.
Артур темнел силуэтом напротив балконной двери, и в заходящих лучах мне не было видно выражение его лица. Но судя по тону, наш разговор начал его утомлять:
– Я не понимаю, зачем ты нагнетаешь? Что трагичного, Оль?
Крик очумелой чайкой бился в моём горле, мешая думать. Раздирая грудь. Отдаваясь ударами пульса в виски и сдавливая череп тисками.
Прокрутила в голове всё, что он сказал мне с тех пор, как я не вовремя вернулась в квартиру и застала мужа за сборами барахла. Всего один дорожный чемодан!
И до меня медленно дошло:
– Подожди! Ты что же? Ты думаешь, что уйдёшь жить к ней, будешь спасать и заботится о деве в беде, и при этом надеешься оставаться со мной в отношениях?
Муж мне изменил. Полгода я боролась за наш брак, меняя себя и черпая прощение в своей любви. И что из этого в результате получилось?
Артур темнел силуэтом напротив балконной двери, и в заходящих лучах мне не было видно выражение его лица. Но судя по тону, наш разговор начал его утомлять:
– Я не понимаю, зачем ты нагнетаешь? Что трагичного, Оль?
Крик очумелой чайкой бился в моём горле, мешая думать. Раздирая грудь. Отдаваясь ударами пульса в виски и сдавливая череп тисками.
Прокрутила в голове всё, что он сказал мне с тех пор, как я не вовремя вернулась в квартиру и застала мужа за сборами барахла. Всего один дорожный чемодан!
И до меня медленно дошло:
– Подожди! Ты что же? Ты думаешь, что уйдёшь жить к ней, будешь спасать и заботится о деве в беде, и при этом надеешься оставаться со мной в отношениях?
Муж мне изменил. Полгода я боролась за наш брак, меняя себя и черпая прощение в своей любви. И что из этого в результате получилось?
Я смотрю на экран телефона и все мои сомнения развеиваются. Как же так?! Как так получилось?!
- Света, почему тебе звонит мой муж? - тихо спрашиваю я.
- Сама то как думаешь? - усмехается язвительно.
Я смотрю в знакомое, ставшее родным лицо и не узнаю. На нем только злоба и ненависть.
- Да, ты все поняла правильно, - откидывается на спинку стула, - Матвей сын Максима. И он нас любит, помогает и хочет уйти от тебя!
Двое самых близких мне людей предали меня, и останавливаться не собираются. Они хотят разрушить всю мою жизнь и лишить меня всего. Я не позволю!
- Света, почему тебе звонит мой муж? - тихо спрашиваю я.
- Сама то как думаешь? - усмехается язвительно.
Я смотрю в знакомое, ставшее родным лицо и не узнаю. На нем только злоба и ненависть.
- Да, ты все поняла правильно, - откидывается на спинку стула, - Матвей сын Максима. И он нас любит, помогает и хочет уйти от тебя!
Двое самых близких мне людей предали меня, и останавливаться не собираются. Они хотят разрушить всю мою жизнь и лишить меня всего. Я не позволю!
– Как зовут девушку? – кивок на меня.
– Её? Бану.
– Бану… Что ж, с позволения Всевышнего мы просим для нашего сына Карима руки вашей дочери Бану.
У меня внутри всё холодеет.
Поднимаю голову, в ужасе смотрю на дядю.
Что… Что она сейчас сказала?!
– О чём вы? – вмешивается тётка. – Наша дочка Зарина… Вы ведь пришли за ней!
– Я выбрал её, – говорит жених сестры… нет. Больше нет. Теперь – мой жених.
***
На помолвке сестры её жених передумал и указал на меня. И теперь мне предстоит стать женой главы рода... Но я не хочу замуж! Все вокруг твердят мне, что он - монстр. Но отказаться я не могу. Ведь он выбрал меня...
– Её? Бану.
– Бану… Что ж, с позволения Всевышнего мы просим для нашего сына Карима руки вашей дочери Бану.
У меня внутри всё холодеет.
Поднимаю голову, в ужасе смотрю на дядю.
Что… Что она сейчас сказала?!
– О чём вы? – вмешивается тётка. – Наша дочка Зарина… Вы ведь пришли за ней!
– Я выбрал её, – говорит жених сестры… нет. Больше нет. Теперь – мой жених.
***
На помолвке сестры её жених передумал и указал на меня. И теперь мне предстоит стать женой главы рода... Но я не хочу замуж! Все вокруг твердят мне, что он - монстр. Но отказаться я не могу. Ведь он выбрал меня...
– Что за чушь ты несешь? – вспыхивает Филатов, – Этот ребенок мне ник…
Осекается, оборачивается на моего рыжика, а я встреваю в паузу:
– Он твой сын! – выкрикиваю изо всех оставшихся у меня сил, делаю шаг вперед, наступая.
– У меня есть тест ДНК! – повышает голос Лешка.
– Да плевать я хотела на эту бумажку, – отвечаю тем же тоном, а он дергается, как от пощечины, – Хочешь ты этого или нет, ты будешь растить Тима! – мой голос вздрагивает, срывается, – Потому что я умираю, а у него больше никого нет!
Осекается, оборачивается на моего рыжика, а я встреваю в паузу:
– Он твой сын! – выкрикиваю изо всех оставшихся у меня сил, делаю шаг вперед, наступая.
– У меня есть тест ДНК! – повышает голос Лешка.
– Да плевать я хотела на эту бумажку, – отвечаю тем же тоном, а он дергается, как от пощечины, – Хочешь ты этого или нет, ты будешь растить Тима! – мой голос вздрагивает, срывается, – Потому что я умираю, а у него больше никого нет!
Выберите полку для книги