Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— И все же, как такая красивая девушка в свадебном платье оказалась на дороге? — сканируют меня голубые глаза незнакомца
— Меня хотели выдать замуж, — выдавливаю — А я не хочу. Я считаю, что выходить нужно за человека, которого знаешь и хочешь с ним быть. А не за делового партнера деда, потому что им так легче деньги зарабатывать
— Но если твой дед бизнесмен, то, вероятно, богатый и влиятельный? Значит найдёт тебя, — резонно говорит незнакомец
— Вы правы. Вот когда Алекс звал меня замуж, надо было соглашаться, — вспоминаю давнего ухажёра. — Была бы замужем, дед бы от меня отстал...
— Ну, замужество устроить несложно. Расписать тебя могут хоть сегодня
— С кем расписать? — смотрю на него рассеянно. Он старше меня, но не старый, может лет тридцать. Спортивный, крепкий и уверенный. Рука на руле сильная…
— Да с кем угодно, хоть со мной
**
Я думала, что сбегаю от загадочного жениха, за которого меня хотели выдать против воли, но даже не подозревала, что на самом деле попала в ловушку
— Меня хотели выдать замуж, — выдавливаю — А я не хочу. Я считаю, что выходить нужно за человека, которого знаешь и хочешь с ним быть. А не за делового партнера деда, потому что им так легче деньги зарабатывать
— Но если твой дед бизнесмен, то, вероятно, богатый и влиятельный? Значит найдёт тебя, — резонно говорит незнакомец
— Вы правы. Вот когда Алекс звал меня замуж, надо было соглашаться, — вспоминаю давнего ухажёра. — Была бы замужем, дед бы от меня отстал...
— Ну, замужество устроить несложно. Расписать тебя могут хоть сегодня
— С кем расписать? — смотрю на него рассеянно. Он старше меня, но не старый, может лет тридцать. Спортивный, крепкий и уверенный. Рука на руле сильная…
— Да с кем угодно, хоть со мной
**
Я думала, что сбегаю от загадочного жениха, за которого меня хотели выдать против воли, но даже не подозревала, что на самом деле попала в ловушку
В ушах до сих пор стоит голос врача:
— Девятая неделя срок критический. Так бывает, к сожалению, беременность прервалась…
Мы со Степой ждали этого четыре года.
Телефон в кармане вибрирует.
Степа? Приехал?
Подруга Марина.
— Наверное, я последняя дрянь, что лезу, но я не могу на это смотреть молча. Просто посмотри видео.
В центре новенький мини-купер, сине-белый, перевязанный огромным красным бантом. Камера Марины чуть дрожит, она снимает откуда-то из-за угла.
Из-за авто выбегает девушка. Короткое каре, яркая куртка, на лице восторг, граничащий с истерикой. Она хлопает в ладоши, подпрыгивает, и я узнаю этот профиль.
Надя.
Моя младшая сестра.
На видео она запрыгивает на мужчину, обхватывает его ногами, виснет на шее.
Это Степан.
Мой муж.
Она долго целует, запуская пальцы в его волосы. А он… Он ей отвечает.
Два моих самых близких человека предали меня. А Надя… Надя еще и “помогла” потерять малыша.
Прощения для вас — не будет. Я заставлю вас ответить.
— Девятая неделя срок критический. Так бывает, к сожалению, беременность прервалась…
Мы со Степой ждали этого четыре года.
Телефон в кармане вибрирует.
Степа? Приехал?
Подруга Марина.
— Наверное, я последняя дрянь, что лезу, но я не могу на это смотреть молча. Просто посмотри видео.
В центре новенький мини-купер, сине-белый, перевязанный огромным красным бантом. Камера Марины чуть дрожит, она снимает откуда-то из-за угла.
Из-за авто выбегает девушка. Короткое каре, яркая куртка, на лице восторг, граничащий с истерикой. Она хлопает в ладоши, подпрыгивает, и я узнаю этот профиль.
Надя.
Моя младшая сестра.
На видео она запрыгивает на мужчину, обхватывает его ногами, виснет на шее.
Это Степан.
Мой муж.
Она долго целует, запуская пальцы в его волосы. А он… Он ей отвечает.
Два моих самых близких человека предали меня. А Надя… Надя еще и “помогла” потерять малыша.
Прощения для вас — не будет. Я заставлю вас ответить.
— Твоя тупая жена снова жрет гормоны, — голос бывшей моего мужа. — Инга, подружка-гинеколог, видела ее. Стимуляцию делает.
— Марго, успокойся, — отвечает Денис. — Я же секретно сделал вазектомию. Не будет у нас с ней детей. Я с этой левой бабой только из-за денег ее отца. А дети у меня уже есть, от любимой женщины. И благодаря этой лохушке и ты, и они живете красиво и в достатке…
Звук поцелуя.
В груди взрывается бомба.
Этот козел знал, что я месяцами прохожу адское лечение от бесплодия, когда сам стерилизован.
Внизу из зала доносится хит: «О, боже, какой мужчина…»
Не мужчина, а козлина… Ничего. Вы узнаете, что значит связаться с униженной женщиной, напичканной гормонами, из которой двое аферистов решили сделать «козу отпущения…
— Марго, успокойся, — отвечает Денис. — Я же секретно сделал вазектомию. Не будет у нас с ней детей. Я с этой левой бабой только из-за денег ее отца. А дети у меня уже есть, от любимой женщины. И благодаря этой лохушке и ты, и они живете красиво и в достатке…
Звук поцелуя.
В груди взрывается бомба.
Этот козел знал, что я месяцами прохожу адское лечение от бесплодия, когда сам стерилизован.
Внизу из зала доносится хит: «О, боже, какой мужчина…»
Не мужчина, а козлина… Ничего. Вы узнаете, что значит связаться с униженной женщиной, напичканной гормонами, из которой двое аферистов решили сделать «козу отпущения…
🦋 ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🦋
— Катюш, как? — всплескиваю руками так резко, что браслеты на запястье звякают. Потом прижимаю ладонь к груди, будто у меня там и правда сейчас сердце прихватит. — Скажи мне, как так получилось, что ты залетела именно от его сына? Во всем институте больше парней не нашлось? Перевелись, что ли? Вымерли?
Катя виновато мнется, переступая с ноги на ногу, теребит край футболки и неловко пожимает плечами.
— Мам Тань, тут ведь дело такое… сердцу ведь не прикажешь, — разводит она руками и даже пытается слабо улыбнуться, но выходит жалко и совсем не к месту.
— А своей «Изольде Дартаньяновне» прикажешь! Еще как прикажешь! — возмущенно тычу пальцем ей в живот, потом отворачиваюсь, делаю несколько нервных шагов по кабинету и снова резко разворачиваюсь. — Для начала надо было узнать кто его родители, что у него за семья! А не сразу ромашку ему свою подставлять!
— Катюш, как? — всплескиваю руками так резко, что браслеты на запястье звякают. Потом прижимаю ладонь к груди, будто у меня там и правда сейчас сердце прихватит. — Скажи мне, как так получилось, что ты залетела именно от его сына? Во всем институте больше парней не нашлось? Перевелись, что ли? Вымерли?
Катя виновато мнется, переступая с ноги на ногу, теребит край футболки и неловко пожимает плечами.
— Мам Тань, тут ведь дело такое… сердцу ведь не прикажешь, — разводит она руками и даже пытается слабо улыбнуться, но выходит жалко и совсем не к месту.
— А своей «Изольде Дартаньяновне» прикажешь! Еще как прикажешь! — возмущенно тычу пальцем ей в живот, потом отворачиваюсь, делаю несколько нервных шагов по кабинету и снова резко разворачиваюсь. — Для начала надо было узнать кто его родители, что у него за семья! А не сразу ромашку ему свою подставлять!
Я беру папку с документами.
– Ну, я побежала, – говорю я.
– Подожди. Я еду в том же направлении. Могу подбросить до офиса.
***
Я тянусь к бардачку.
– Там есть ручка? – спрашиваю я.
– Должна быть где-то, – отвечает он рассеянно.
Я запускаю руку в бардачок, нашариваю что-то плотное – папку. Я придвигаю её, чтобы добраться до дна, и папка выскальзывает у меня из пальцев.
Что-то рассыпается, смотрю вниз.
На моих коленях – фотографии… На них Максим. Рядом с ним – женщина… и он обнимает её и они целуются.
Я смотрю на эти четыре снимка.
– СТОЙ!!!
Максим резко бьёт по тормозам.
– Ты с ума…
Я не даю ему договорить.
Папка оказывается у меня в руках. Я бью его по голове. Не сильно – физически не сильно, я это понимаю, – но с такой яростью, что у меня темнеет в глазах.
– Ну, я побежала, – говорю я.
– Подожди. Я еду в том же направлении. Могу подбросить до офиса.
***
Я тянусь к бардачку.
– Там есть ручка? – спрашиваю я.
– Должна быть где-то, – отвечает он рассеянно.
Я запускаю руку в бардачок, нашариваю что-то плотное – папку. Я придвигаю её, чтобы добраться до дна, и папка выскальзывает у меня из пальцев.
Что-то рассыпается, смотрю вниз.
На моих коленях – фотографии… На них Максим. Рядом с ним – женщина… и он обнимает её и они целуются.
Я смотрю на эти четыре снимка.
– СТОЙ!!!
Максим резко бьёт по тормозам.
– Ты с ума…
Я не даю ему договорить.
Папка оказывается у меня в руках. Я бью его по голове. Не сильно – физически не сильно, я это понимаю, – но с такой яростью, что у меня темнеет в глазах.
Когда жених заявил, что я «запустила себя» — я молча собрала чемодан, забрала со счёта все наши свадебные сбережения и купила билет в самый дорогой отель Сочи.
Потому что лучший ответ мужчине, который называет тебя «52-м размером» — это не истерика. Это роскошный пятизвёздочный люкс, коктейль в баре и случайный разговор с хмурым незнакомцем, которого я приняла за уставшего менеджера.
Илья Костров. Миллиардер. Владелец того самого отеля.
И единственный мужчина, который смотрит на меня не как на проблему, которую надо исправить, а как на женщину, от которой у него сносит крышу.
Ошибочка, босс! — история о том, как один неверный адрес привёл прямиком к нужному мужчине.
Потому что лучший ответ мужчине, который называет тебя «52-м размером» — это не истерика. Это роскошный пятизвёздочный люкс, коктейль в баре и случайный разговор с хмурым незнакомцем, которого я приняла за уставшего менеджера.
Илья Костров. Миллиардер. Владелец того самого отеля.
И единственный мужчина, который смотрит на меня не как на проблему, которую надо исправить, а как на женщину, от которой у него сносит крышу.
Ошибочка, босс! — история о том, как один неверный адрес привёл прямиком к нужному мужчине.
ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🔥
— Мы разводимся. Я подал заявление.
— Боря, — говорю я, и голос выходит чужой, тонкий. — Что ты…
— Не устраивай сцену, — цедит он сквозь зубы, а улыбка на лице прежняя, для гостей. — Ты же умная. Ты давно всё понимала.
— Поживёшь пока в старой квартире. — Он двигает по скатерти ко мне ключи от нищей «двушки». Брезгливо, двумя пальцами, будто подаёт милостыню. — Я не зверь.
— Хорошо, Боря, — говорю я ровно. — Спасибо за предательство.
***
Мой муж уверен, что вышвырнул отработавшую своё домохозяйку. Он забыл, кем я была все эти двадцать шесть лет. Я вела его бухгалтерию. Все серые счета, все откаты, все грехи, которые нельзя произносить вслух.
Он только что сделал врагом единственного человека, который знает о нём всё.
А сегодня ночью я узнаю то, после чего пути назад не будет. Ни у него, ни у меня.
Он думает, это конец.
О нет, Боря. Это только начало.
— Мы разводимся. Я подал заявление.
— Боря, — говорю я, и голос выходит чужой, тонкий. — Что ты…
— Не устраивай сцену, — цедит он сквозь зубы, а улыбка на лице прежняя, для гостей. — Ты же умная. Ты давно всё понимала.
— Поживёшь пока в старой квартире. — Он двигает по скатерти ко мне ключи от нищей «двушки». Брезгливо, двумя пальцами, будто подаёт милостыню. — Я не зверь.
— Хорошо, Боря, — говорю я ровно. — Спасибо за предательство.
***
Мой муж уверен, что вышвырнул отработавшую своё домохозяйку. Он забыл, кем я была все эти двадцать шесть лет. Я вела его бухгалтерию. Все серые счета, все откаты, все грехи, которые нельзя произносить вслух.
Он только что сделал врагом единственного человека, который знает о нём всё.
А сегодня ночью я узнаю то, после чего пути назад не будет. Ни у него, ни у меня.
Он думает, это конец.
О нет, Боря. Это только начало.
— Прячься, Ночка!
— Прятаться? Да я ненавижу тебя, Раевский! Ненавижу! Уезжай!
— А вот теперь я точно никуда не уеду!
— Назло? Ты правда думаешь, что можно наплевать на всё, что было, вернуться спустя двадцать лет, сделав вид, что за хлебом выходил?
— Прости, но хлеб я так и не купил.
— Мерзавец ты, Раевский! Читай по губам: НЕНАВИЖУ! Запомнил? А вот теперь пришла твоя очередь убегать! Исчезни…
Я открыл для неё ворота РАЯ, а она утащила меня в АД, дав жизненный урок, что любви не существует. И вот теперь, стоя посреди толпы светского раута, не мог дышать. Смотрел в её дурные чёрные глаза и чувствовал, как испуганно бьётся израненное двадцать лет назад сердце. Понимал, что любовь наша до сих пор жива, только заблудилась на платной трассе от Ада до Рая…
— Прятаться? Да я ненавижу тебя, Раевский! Ненавижу! Уезжай!
— А вот теперь я точно никуда не уеду!
— Назло? Ты правда думаешь, что можно наплевать на всё, что было, вернуться спустя двадцать лет, сделав вид, что за хлебом выходил?
— Прости, но хлеб я так и не купил.
— Мерзавец ты, Раевский! Читай по губам: НЕНАВИЖУ! Запомнил? А вот теперь пришла твоя очередь убегать! Исчезни…
Я открыл для неё ворота РАЯ, а она утащила меня в АД, дав жизненный урок, что любви не существует. И вот теперь, стоя посреди толпы светского раута, не мог дышать. Смотрел в её дурные чёрные глаза и чувствовал, как испуганно бьётся израненное двадцать лет назад сердце. Понимал, что любовь наша до сих пор жива, только заблудилась на платной трассе от Ада до Рая…
— Ну здравствуй, принцесса-катастрофа! Выглядишь ты убийственно!
Князев медленно обходит мой стол, его порочный взгляд скользит по моей фигуре. Властно и опасно.
— Я не понимаю...
— Конечно, не понимаешь. Серые мышки редко понимают, как отвратительно выглядят. Очки-велосипед, прическа как после урагана… А одежда! Где ты это купила? На барахолке?
Наследник империи, красавец-садист, который получает удовольствие от моих страданий.
Он — моё наказание и проклятие. Тот, кто делает мою жизнь невыносимой.
Я до смерти его ненавижу!
— Знаешь, Аксенова, иногда я думаю — а что под этим балахоном? Наверняка такое же уныние...
— Вы не имеете права...
— Имею все права. Ты работаешь на меня.
Но катастрофа на яхте меняет всё!
Мы с этим придурком одни на необитаемом острове, и мое мокрое бельё оставляет мало места для воображения...
— Черт возьми... — хватает меня, прижимая к себе. — Какое тело... Хочу тебя!
— Отпусти!
— Никогда, Мышка! — его глаза горят огнем. — Ты будешь моей.
Князев медленно обходит мой стол, его порочный взгляд скользит по моей фигуре. Властно и опасно.
— Я не понимаю...
— Конечно, не понимаешь. Серые мышки редко понимают, как отвратительно выглядят. Очки-велосипед, прическа как после урагана… А одежда! Где ты это купила? На барахолке?
Наследник империи, красавец-садист, который получает удовольствие от моих страданий.
Он — моё наказание и проклятие. Тот, кто делает мою жизнь невыносимой.
Я до смерти его ненавижу!
— Знаешь, Аксенова, иногда я думаю — а что под этим балахоном? Наверняка такое же уныние...
— Вы не имеете права...
— Имею все права. Ты работаешь на меня.
Но катастрофа на яхте меняет всё!
Мы с этим придурком одни на необитаемом острове, и мое мокрое бельё оставляет мало места для воображения...
— Черт возьми... — хватает меня, прижимая к себе. — Какое тело... Хочу тебя!
— Отпусти!
— Никогда, Мышка! — его глаза горят огнем. — Ты будешь моей.
– Ты не нужна мне!
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги