Книги по тегу «абьюз»: ""
Доминирование и агрессия, садизм и жестокость, БДСМ и насилие, мазохизм и жертвенность, внушение и навязывание, унижение и глумление, согласие и покорность, дисциплина и принуждение, страсть и импульсивность — порой сложно отличить одно от другого, исправить то, на что в силах повлиять, и принять то, что невозможно изменить.
– Если тебе некуда идти, то можешь переночевать у меня, – неожиданно говорит сосед, с которым познакомилась полчаса назад.
– Не переживай. Мой парень не оставит меня на улице.
– С чего такая уверенность?
– Ну, он любит меня…
– Губит? – задирает бровь. - Прости, не расслышал.
Я усмехаюсь, потупив взгляд.
– Ты просто не любил по-настоящему, поэтому так рассуждаешь.
– Как раз таки наоборот. Любил. Слишком сильно. И на собственном опыте могу заявить, что любовь – это синоним боли и разочарования.
***
Он больше не верит в любовь – его сердце покрыто шрамами. Она – заложница отношений, где боль стала привычным делом. Два сломанных человека. Одна случайная встреча. Что она принесёт – шанс на исцеление или… роковую ошибку, которая разрушит их окончательно.
История Лёши Сокола из цикла "Любовь+боль"
– Не переживай. Мой парень не оставит меня на улице.
– С чего такая уверенность?
– Ну, он любит меня…
– Губит? – задирает бровь. - Прости, не расслышал.
Я усмехаюсь, потупив взгляд.
– Ты просто не любил по-настоящему, поэтому так рассуждаешь.
– Как раз таки наоборот. Любил. Слишком сильно. И на собственном опыте могу заявить, что любовь – это синоним боли и разочарования.
***
Он больше не верит в любовь – его сердце покрыто шрамами. Она – заложница отношений, где боль стала привычным делом. Два сломанных человека. Одна случайная встреча. Что она принесёт – шанс на исцеление или… роковую ошибку, которая разрушит их окончательно.
История Лёши Сокола из цикла "Любовь+боль"
Когда собственный дом перестаёт быть для тебя домом и теряется вкус к жизни, а ты ничего с этим не делаешь, в твою жизнь может вмешаться сама Вселенная. Но что она тебе подкинет: подсказку во сне, нового друга или, может быть, шкаф – это уже следующий вопрос.
Света выживала в собственном браке уже много лет, но даже не понимала, насколько всё мрачно, пока однажды ей на голову не упал офисный шкаф, запустивший неожиданную цепочку событий в её жизни, которая чуть не оборвалась.
Егор практически остался на улице, но принимал любую помощь, как научила его мама перед смертью, и пришёл на поводу у Вселенной прямо к Свете.
И кто же кому теперь должен помочь, когда между ними огромная пропасть в две потерянные жизни и целую чёртову дюжину лет?
Света выживала в собственном браке уже много лет, но даже не понимала, насколько всё мрачно, пока однажды ей на голову не упал офисный шкаф, запустивший неожиданную цепочку событий в её жизни, которая чуть не оборвалась.
Егор практически остался на улице, но принимал любую помощь, как научила его мама перед смертью, и пришёл на поводу у Вселенной прямо к Свете.
И кто же кому теперь должен помочь, когда между ними огромная пропасть в две потерянные жизни и целую чёртову дюжину лет?
Чудовищами не рождаются. Ими становятся дети, которым однажды запретили плакать.
«Взгляд на мир из пустоты».
Роман о том, как одна не прожитая боль проходит через поколения, превращая любовь — во власть, заботу — в контроль, а живых людей — в собственные отражения. Иногда одного запрета достаточно, чтобы сломать не одну жизнь...
«Взгляд на мир из пустоты».
Роман о том, как одна не прожитая боль проходит через поколения, превращая любовь — во власть, заботу — в контроль, а живых людей — в собственные отражения. Иногда одного запрета достаточно, чтобы сломать не одну жизнь...
ОДНОТОМНИК
— Твои истерики неуместны, Дарина.
Муж нависает надо мной скалой. Грозный. Неотвратимый.
Стискивает кисть так, что она гудит в его мощной руке. Его помощница торопливо убегает из подсобки, нервно одёргивая юбку.
— Ты подонок, Яр. Я ненавижу тебя.
Ладонь горит от пощёчины, а на его щеке алеет отпечаток моей руки. Мало. Я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Вокруг — «уважаемые» люди с волчьими оскалами. Тошнит от них всех.
— Мужик имеет столько женщин, сколько может себе позволить, — шипит он мне в ухо, рывком притягивая к себе. — Смирись.
— Я подаю на развод.
— Ты останешься моей женой, Дарина, — муж зловеще сверкает глазами. — Запомни. Ты только моя.
«Нет», — хочу крикнуть я. — «Я больше не твоя!»
Но я не успеваю ничего сказать.
— Всем лежать! Руки за голову!
Звон разбитого стекла, крики…
Последнее, что я вижу, теряя сознание, — лицо мужчины, которого я поклялась вычеркнуть из своей жизни…
— Твои истерики неуместны, Дарина.
Муж нависает надо мной скалой. Грозный. Неотвратимый.
Стискивает кисть так, что она гудит в его мощной руке. Его помощница торопливо убегает из подсобки, нервно одёргивая юбку.
— Ты подонок, Яр. Я ненавижу тебя.
Ладонь горит от пощёчины, а на его щеке алеет отпечаток моей руки. Мало. Я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Вокруг — «уважаемые» люди с волчьими оскалами. Тошнит от них всех.
— Мужик имеет столько женщин, сколько может себе позволить, — шипит он мне в ухо, рывком притягивая к себе. — Смирись.
— Я подаю на развод.
— Ты останешься моей женой, Дарина, — муж зловеще сверкает глазами. — Запомни. Ты только моя.
«Нет», — хочу крикнуть я. — «Я больше не твоя!»
Но я не успеваю ничего сказать.
— Всем лежать! Руки за голову!
Звон разбитого стекла, крики…
Последнее, что я вижу, теряя сознание, — лицо мужчины, которого я поклялась вычеркнуть из своей жизни…
Звезда хоккея Иван Холодняк получает травму, из-за которой вся его карьера ставится под угрозу. А в это время жена его главного врага спасается от мужа-тирана. Их пути соединятся в самом неожиданном месте. Смогут ли они усмирить свою боль и начать новую жизнь, или призраки прошлого разрушат их до конца?
Алина сбежала от бывшего, который хочет разрушить её жизнь. Спрятаться ей помогает случайный незнакомец — стоматолог Артём. У них есть три дня, тесная подсобка и полное неумение ладить друг с другом. Но, кажется, судьба приготовила им не просто побег, а нечто большее.
Мой брак оказался аферой, а моя команда — сборищем бездельников. Я потеряла всё, кроме своей квартиры и своей гордости. А потом появился он — строгий, властный, но почему-то единственный, кто встал на мою сторону. И я поняла, что терять больше нечего.
В книге:
- Побег героини от использующих её людей;
- Смелый шаг в одну ночь;
- Работа как поле боя;
- Неожиданный союзник;
- Новая жизнь!
В книге:
- Побег героини от использующих её людей;
- Смелый шаг в одну ночь;
- Работа как поле боя;
- Неожиданный союзник;
- Новая жизнь!
Сэм глушит мотор. В салоне повисает тяжёлая тишина, только тикает остывающий двигатель. Он разворачивается, перекидывает руку через сиденье и смотрит на меня в упор.
— Слышь, «золотая», ты, видимо, не въехала, куда попала. Тут не твой коттеджный посёлок, и папашин мандат тут не работает.
Он наклоняется ближе, от него несёт потом и резким парфюмом.
— Лучше думай, как будешь мне компенсировать моральный ущерб. За то, что ты мне, сука, время испортила и настроение упало ниже плинтуса. Ты мне должна. И я с тебя, Алиса, это спрошу. По полной.
_____________________________________
ОБНОВЛЕНИЕ ГЛАВ РАЗ В НЕДЕЛЮ 💖
— Слышь, «золотая», ты, видимо, не въехала, куда попала. Тут не твой коттеджный посёлок, и папашин мандат тут не работает.
Он наклоняется ближе, от него несёт потом и резким парфюмом.
— Лучше думай, как будешь мне компенсировать моральный ущерб. За то, что ты мне, сука, время испортила и настроение упало ниже плинтуса. Ты мне должна. И я с тебя, Алиса, это спрошу. По полной.
_____________________________________
ОБНОВЛЕНИЕ ГЛАВ РАЗ В НЕДЕЛЮ 💖
«Постараюсь» не означало «получится сразу». Через неделю Даниил сорвался. Кира задержалась в городе — ездила в библиотеку за каталогом. Вернулась на сорок минут позже, чем он ожидал. И он встретил её у двери с каменным лицом.
— Где ты была? Почему не предупредила? Телефон выключен.
— Телефон сел. Я в библиотеке была. Даниил, я взрослый человек и не обязана отчитываться за каждый час.
— Ты обязана, потому что живёшь в моём доме!
Голос сорвался на крик. Первый крик за долгое время. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Старый страх — не его, свой, генетический, женский страх перед мужской яростью. Но она не отступила.
— Нет, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не обязана. И если ты снова начнёшь на меня кричать — я уйду. Навсегда. Долг отца — не повод превращать мою жизнь в ад.
Он замолчал. Дышал тяжело. Сжимал и разжимал кулаки. Кира видела борьбу в его глазах — старого Даниила, который хотел запереть, контролировать, подчинить, и нового, который учился отпускать.
— Прости...
— Где ты была? Почему не предупредила? Телефон выключен.
— Телефон сел. Я в библиотеке была. Даниил, я взрослый человек и не обязана отчитываться за каждый час.
— Ты обязана, потому что живёшь в моём доме!
Голос сорвался на крик. Первый крик за долгое время. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Старый страх — не его, свой, генетический, женский страх перед мужской яростью. Но она не отступила.
— Нет, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не обязана. И если ты снова начнёшь на меня кричать — я уйду. Навсегда. Долг отца — не повод превращать мою жизнь в ад.
Он замолчал. Дышал тяжело. Сжимал и разжимал кулаки. Кира видела борьбу в его глазах — старого Даниила, который хотел запереть, контролировать, подчинить, и нового, который учился отпускать.
— Прости...
Выберите полку для книги