Подборка книг по тегу: "бывшие"
— Ты, что, меня преследуешь?!
— Да похоже, что это ты меня преследуешь через год после того, как…
От возмущения я аж дар речи теряю.
Из-за него я оказалась героиней мелодрамы, в которой красавчик-мажор спорит с друзьями на девчонку. Например на преподавательницу, пусть она и всего лишь аспирантка.
Из-за него мой прошлый Новый Год прошел в соплях в родительской квартире.
А теперь мы вдвоем заперты в коттедже, пока мои друзья пытаются прорваться сквозь метель, и он утверждает, что его друзья тоже сняли именно этот дом! Никогда не поверю...
— Да похоже, что это ты меня преследуешь через год после того, как…
От возмущения я аж дар речи теряю.
Из-за него я оказалась героиней мелодрамы, в которой красавчик-мажор спорит с друзьями на девчонку. Например на преподавательницу, пусть она и всего лишь аспирантка.
Из-за него мой прошлый Новый Год прошел в соплях в родительской квартире.
А теперь мы вдвоем заперты в коттедже, пока мои друзья пытаются прорваться сквозь метель, и он утверждает, что его друзья тоже сняли именно этот дом! Никогда не поверю...
— Марика…— Сергей делает шаг — один-единственный, ленивый, уверенный. И этого хватает, чтобы у меня подкосились колени. — Ты изменилась, — говорит он тихо.
Я почти успеваю улыбнуться так, как умеют женщины, которые слишком долго спасали себя сами, но в этот момент за моей спиной раздаётся голос:
— Мам, ты чего так долго?
Я замираю.
Сергей переводит взгляд мне за плечо — туда, где стоит мой мальчик и я вижу, как в его лице что-то меняется. Потому что ребёнок смотрит на него… его глазами. И Сергей делает ещё один шаг — уже не ленивый.
— Марика, — произносит он глухо. — Только не говори сейчас, что это… мой сын.
В те годы я работала младшим клерком банка, когда он с дружками ворвался туда.
Крики, грохот, лица в масках… и один — без маски. Он не суетился, не орал, не бегал, как остальные. Он просто смотрел на меня. Так, будто я — единственное, что его действительно интересует.
Я почти успеваю улыбнуться так, как умеют женщины, которые слишком долго спасали себя сами, но в этот момент за моей спиной раздаётся голос:
— Мам, ты чего так долго?
Я замираю.
Сергей переводит взгляд мне за плечо — туда, где стоит мой мальчик и я вижу, как в его лице что-то меняется. Потому что ребёнок смотрит на него… его глазами. И Сергей делает ещё один шаг — уже не ленивый.
— Марика, — произносит он глухо. — Только не говори сейчас, что это… мой сын.
В те годы я работала младшим клерком банка, когда он с дружками ворвался туда.
Крики, грохот, лица в масках… и один — без маски. Он не суетился, не орал, не бегал, как остальные. Он просто смотрел на меня. Так, будто я — единственное, что его действительно интересует.
— Вы фоторепортер? Хотите сделать еще несколько снимков?
— Нет. Я хочу задать вопрос, — на выдохе говорю я. — Правда ли, что вы с такой лёгкостью забываете о своих обязательствах, когда они перестают быть удобными?
За спиной я слышу шаги, но не оборачиваюсь.
— Простите? — хмурится он, но в его голосе по-прежнему слышится вежливость.
— Как вы спите по ночам, господин Каминский, — нарочно выделяю его имя, — зная, что где-то растёт ваш ребёнок, о котором вы просто предпочли забыть?
Два года назад я пришла сообщить любимому о беременности и застала его с другой женщиной, а он сделал вид, что не знает меня. Но мы встретились снова. Я являюсь фоторепортером на конференции, где он выступает главным спикером.
— Нет. Я хочу задать вопрос, — на выдохе говорю я. — Правда ли, что вы с такой лёгкостью забываете о своих обязательствах, когда они перестают быть удобными?
За спиной я слышу шаги, но не оборачиваюсь.
— Простите? — хмурится он, но в его голосе по-прежнему слышится вежливость.
— Как вы спите по ночам, господин Каминский, — нарочно выделяю его имя, — зная, что где-то растёт ваш ребёнок, о котором вы просто предпочли забыть?
Два года назад я пришла сообщить любимому о беременности и застала его с другой женщиной, а он сделал вид, что не знает меня. Но мы встретились снова. Я являюсь фоторепортером на конференции, где он выступает главным спикером.
- Развода не будет!
- Правда? Поспорим? - усмехаюсь горько.
- Марго, я не отпущу! - рычит мой всемогущий муж.
И без того острые черты лица заострились еще сильнее, взгляд пылает. Того и гляди начнет метать молнии.
Я склоняю голову набок и смотрю на красивое, мужественное лицо Захара.
- Даже булыжник, который ты надел мне на палец, этого не изменил. Кстати, о нем.
Срываю с безымянного пальца помолвочное кольцо, а вместе с ним - и обручальное. И швыряю оба прямо в лицо мужу.
- Даже не думай, - шипит он.
- Я уже надумала. Мы разводимся. Я тебе говорила, что не стану терпеть измены.
- Правда? Поспорим? - усмехаюсь горько.
- Марго, я не отпущу! - рычит мой всемогущий муж.
И без того острые черты лица заострились еще сильнее, взгляд пылает. Того и гляди начнет метать молнии.
Я склоняю голову набок и смотрю на красивое, мужественное лицо Захара.
- Даже булыжник, который ты надел мне на палец, этого не изменил. Кстати, о нем.
Срываю с безымянного пальца помолвочное кольцо, а вместе с ним - и обручальное. И швыряю оба прямо в лицо мужу.
- Даже не думай, - шипит он.
- Я уже надумала. Мы разводимся. Я тебе говорила, что не стану терпеть измены.
Моя дочка мечтает о встрече с папой. Я не хочу расстраивать ее, вот и не говорю, что это невозможно. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Только через мой труп!
Но за три дня до Нового года дочь говорит Деду Морозу о своем заветном желании: найти папу.
И находит, к моему ужасу!
— Я же тебе говолила, мамочка, что всё будет холошо! Дед Молоз твелдо обещал, что папа нас найдет, и видишь, как получилось!
— Света… — пробормотала я, мгновенно испугавшись. — Только не вздумай Кирсанову… ну, то есть, Юрию… эту ерунду говорить — что он твой папа! Света, ты меня поняла?
— Мамочка, ты не волнуйся. Я пока не буду нашему Юлию ничего говолить. — Света смешно наморщила нос. — Плосто он мне влоде понлавился, но я еще не лазоблалась как следует. Надо еще посмотлеть на его поведение, подумать…
Но за три дня до Нового года дочь говорит Деду Морозу о своем заветном желании: найти папу.
И находит, к моему ужасу!
— Я же тебе говолила, мамочка, что всё будет холошо! Дед Молоз твелдо обещал, что папа нас найдет, и видишь, как получилось!
— Света… — пробормотала я, мгновенно испугавшись. — Только не вздумай Кирсанову… ну, то есть, Юрию… эту ерунду говорить — что он твой папа! Света, ты меня поняла?
— Мамочка, ты не волнуйся. Я пока не буду нашему Юлию ничего говолить. — Света смешно наморщила нос. — Плосто он мне влоде понлавился, но я еще не лазоблалась как следует. Надо еще посмотлеть на его поведение, подумать…
— Мама! А что, дядя Богдан — мой папа? — разрывает мне сердце голос четырехлетней дочери. Я качаю головой, умоляя взглядом Богдана не говорить правду, но он безжалостно отрезает:
— Да. И теперь папа никогда тебя не отпустит.
Он уносит Яну на руках, а меня парализует дикий, первобытный страх: неужели он заберёт её и оставит меня одну?
___________________
Пять лет назад Богдан Гордеев вычеркнул меня из своей жизни и разбил сердце недоверием. Я ушла, будучи беременной, с четким намерением больше никогда с ним не встречаться, но судьба распорядилась иначе. Теперь он — мой новый начальник, а Яна, о которой он даже не подозревает, — его дочь.
Я готова на всё, чтобы сохранить свою тайну, но Богдан слишком хорошо чувствует мою ложь. Когда правда всплывает наружу, между нами начинается настоящая война — за право на дочь, за утерянное доверие... и за ту правду, ради которой мы оба готовы бороться до последнего.
— Да. И теперь папа никогда тебя не отпустит.
Он уносит Яну на руках, а меня парализует дикий, первобытный страх: неужели он заберёт её и оставит меня одну?
___________________
Пять лет назад Богдан Гордеев вычеркнул меня из своей жизни и разбил сердце недоверием. Я ушла, будучи беременной, с четким намерением больше никогда с ним не встречаться, но судьба распорядилась иначе. Теперь он — мой новый начальник, а Яна, о которой он даже не подозревает, — его дочь.
Я готова на всё, чтобы сохранить свою тайну, но Богдан слишком хорошо чувствует мою ложь. Когда правда всплывает наружу, между нами начинается настоящая война — за право на дочь, за утерянное доверие... и за ту правду, ради которой мы оба готовы бороться до последнего.
– Сегодня ровно год с момента подписания контракта. Двенадцать месяцев, как и договаривались. Я тебя больше не задерживаю.
– Что? – спрашиваю растерянно. – Прости, я… не поняла. Что ты сказал?
– Ты всё прекрасно поняла, – он говорит медленно, взвешенно. – Мы оба знали, на что идём. Контракт завершён. Условия соблюдены с обеих сторон. Ты мне ничего не должна… Как и я тебе.
Я ждала мужа весь день, собираясь сообщить ему о своей беременности, а мне напомнили, что наш брак фиктивный и был заключён по договору.
А дети договором предусмотрены не были.
Ну что ж, значит, и знать о них бывшему мужу не требуется.
– Что? – спрашиваю растерянно. – Прости, я… не поняла. Что ты сказал?
– Ты всё прекрасно поняла, – он говорит медленно, взвешенно. – Мы оба знали, на что идём. Контракт завершён. Условия соблюдены с обеих сторон. Ты мне ничего не должна… Как и я тебе.
Я ждала мужа весь день, собираясь сообщить ему о своей беременности, а мне напомнили, что наш брак фиктивный и был заключён по договору.
А дети договором предусмотрены не были.
Ну что ж, значит, и знать о них бывшему мужу не требуется.
– Молчишь? Нечего сказать, Паулина? За столько лет ты так и не придумала речь? – спрашиваю грозно, а сам…
Лужей растекаюсь, едва сдерживая восторг от встречи… Возможности снова видеть ее – живую и такую красивую.
– А что я должна говорить, Дмитрий? Тебя больше не касается моя жизнь. Оставь меня в покое!
– От кого ты родила?
– Не твое дело! Я чуть не погибла, связавшись с тобой, я…
– Я спрашиваю, от кого твой сын? Марк, кажется?
Она отводит взгляд, отступает к стене и шепчет дрожащим шепотом:
– От тебя.
Лужей растекаюсь, едва сдерживая восторг от встречи… Возможности снова видеть ее – живую и такую красивую.
– А что я должна говорить, Дмитрий? Тебя больше не касается моя жизнь. Оставь меня в покое!
– От кого ты родила?
– Не твое дело! Я чуть не погибла, связавшись с тобой, я…
– Я спрашиваю, от кого твой сын? Марк, кажется?
Она отводит взгляд, отступает к стене и шепчет дрожащим шепотом:
– От тебя.
– Муж изменяет тебе со мной, – заявляет сестра. – Я здесь, чтобы забрать его, ведь он тебя не любит!
– Как ты можешь так говорить? Мы ведь сёстры… – ошарашенно шепчу в ответ.
– Могу! – сестра резко оборачивается, указывая раскрытой ладонью в сторону своей пятилетней дочери. – А вот и моё доказательство! Отец моей девочки – твой муж!
В гостиной воцаряется глубокая тишина. Слышно, как тикают часы в соседней комнате.
– Повтори… – я словно в тумане. Моя сестра увела у меня мужа и родила от него дочь? А как же я и сын?
– Не веришь?! У меня есть свидетельство о рождении и результаты теста ДНК, – кричит она, тряся папкой перед моим лицом. – Твой любимый муж – отец моего ребёнка! И у нас сегодня тоже юбилей – пять лет мы вместе! Он разведётся с тобой и женится на мне!
Сегодня юбилей нашей свадьбы – двадцать лет!
Все родные и близкие собрались у нас дома, чтобы отпраздновать это событие, но праздника не будет.
Моя сестра раскрыла страшную тайну прошлого! А муж подтвердил свою измену
– Как ты можешь так говорить? Мы ведь сёстры… – ошарашенно шепчу в ответ.
– Могу! – сестра резко оборачивается, указывая раскрытой ладонью в сторону своей пятилетней дочери. – А вот и моё доказательство! Отец моей девочки – твой муж!
В гостиной воцаряется глубокая тишина. Слышно, как тикают часы в соседней комнате.
– Повтори… – я словно в тумане. Моя сестра увела у меня мужа и родила от него дочь? А как же я и сын?
– Не веришь?! У меня есть свидетельство о рождении и результаты теста ДНК, – кричит она, тряся папкой перед моим лицом. – Твой любимый муж – отец моего ребёнка! И у нас сегодня тоже юбилей – пять лет мы вместе! Он разведётся с тобой и женится на мне!
Сегодня юбилей нашей свадьбы – двадцать лет!
Все родные и близкие собрались у нас дома, чтобы отпраздновать это событие, но праздника не будет.
Моя сестра раскрыла страшную тайну прошлого! А муж подтвердил свою измену
Десять лет назад Богдан Вознесенский растоптал меня. Его измена стала для меня ударом. Я перестала верить в любовь. И вот спустя много лет мы встретились вновь, только вот теперь он намеревается стать моим боссом, шантажом вынуждая меня согласиться работать в его компании. Он так и остался самоуверенным и эгоистичным мудаком. Тогда почему стоит мне украдкой кинуть на него взгляд, как мое сердце бьется чаще?
Выберите полку для книги