Книги по тегу «властный герой»: ""
— Ты теперь моя девочка. Моя сладкая девочка. И я буду решать, что для тебя хорошо.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
Мой отец доверил меня своему лучшему другу, а тот превратил меня в свою сладкую грешницу. Теперь я живу в мире, где его власть – мой единственный закон, а его прикосновения – и наказание, и награда. Я знаю, что это неправильно, но я больше не могу и не хочу представлять себе жизнь без него. Он друг моего отца и моя единственная одержимость.
— Ты что, обалдела? — заорал здоровенный детина, надвигаясь на меня со скоростью танка.
— Это я обалдела? — взвизгнула Фаня. — Это вы куда прёте, ненормальный! Не видите, ребёнок дорогу переходит?
— А нечего своих спиногрызов отпускать одних! — амбал навис над Фаней, но она не сдвинулась. — За тачку кто платить будет?
— Что здесь происходит? — ещё один строгий голос прозвучал, но только с другой стороны.
— Ой, Матвей! — закричала девочка, вырывая руку у Фаины и бросаясь навстречу молодому человеку в полицейской форме. — А я нашла тебе жену!
— Что? — одновременно спросили Матвей и Фаина, уставившись на малышку, которая невинно хлопала глазками.
— Это я обалдела? — взвизгнула Фаня. — Это вы куда прёте, ненормальный! Не видите, ребёнок дорогу переходит?
— А нечего своих спиногрызов отпускать одних! — амбал навис над Фаней, но она не сдвинулась. — За тачку кто платить будет?
— Что здесь происходит? — ещё один строгий голос прозвучал, но только с другой стороны.
— Ой, Матвей! — закричала девочка, вырывая руку у Фаины и бросаясь навстречу молодому человеку в полицейской форме. — А я нашла тебе жену!
— Что? — одновременно спросили Матвей и Фаина, уставившись на малышку, которая невинно хлопала глазками.
— Сначала мне нужно убедиться, что ты действительно согласна со всеми условиями, — загадочно произносит Тагир.
— Что мне нужно сделать? — поправляю купальник, который жмёт в области груди и давно мне мал.
— Открой рот, — просит он.
— Просто открыть? — задаю глупый вопрос и выполняю его просьбу.
Он наклоняется и запускает свою слюну мне в рот, не касаясь губами. Я в шоке! Мне мерзко, неприятно и унизительно!
В эмоциональном порыве наклоняюсь и сплёвываю на пол. Разворачиваюсь и иду прочь.
Останавливаюсь к нему спиной. Кладу руки на талию. Вспоминаю для чего я всë это делаю...
Собираюсь с мыслями и возвращаюсь к нему.
— Давайте попробуем ещё раз, пожалуйста,— прошу я, пытаясь отыграть назад.
— Что мне нужно сделать? — поправляю купальник, который жмёт в области груди и давно мне мал.
— Открой рот, — просит он.
— Просто открыть? — задаю глупый вопрос и выполняю его просьбу.
Он наклоняется и запускает свою слюну мне в рот, не касаясь губами. Я в шоке! Мне мерзко, неприятно и унизительно!
В эмоциональном порыве наклоняюсь и сплёвываю на пол. Разворачиваюсь и иду прочь.
Останавливаюсь к нему спиной. Кладу руки на талию. Вспоминаю для чего я всë это делаю...
Собираюсь с мыслями и возвращаюсь к нему.
— Давайте попробуем ещё раз, пожалуйста,— прошу я, пытаясь отыграть назад.
Смерть отчима сталкивает нас со сводным и вынуждает жить под одной крышей. Нужно продержаться год, тогда я смогу выкупить у брата долю дома, в котором я выросла, и вернуть себе часть памяти о маме.
Жить под одной крышей с наглым владельцем сети ночных клубов — то еще удовольствие. Только это полпроблемы. Мой сводный возмужал и стал до неприличия красив, и все мои глупые детские чувства к нему вспыхнули с новой силой. Похоже, меня ждет самый тяжёлый год в жизни.
Жить под одной крышей с наглым владельцем сети ночных клубов — то еще удовольствие. Только это полпроблемы. Мой сводный возмужал и стал до неприличия красив, и все мои глупые детские чувства к нему вспыхнули с новой силой. Похоже, меня ждет самый тяжёлый год в жизни.
Я обычная студентка. Серая мышка днем и яркая девочка гоу-гоу по вечерам.
Они молодые владельцы клуба. Наглые, дерзкие и сексуальные мажоры, которые не знают слова “нет”.
В их правилах не связываться с танцовщицами, а мое сердце закрыто на замок.
Но однажды ночью в грязном переулке, спасая меня от беды, они это правило нарушили…
— Место свободно? — Демьян ухмыляется и, не дожидаясь ответа, ставит поднос и усаживается напротив. Олег молча вручает мне один из стаканов. От него пахнет дорогим кофе и… им.
— Сбежала от нас, Орлова. А мы так расстроились.
Я не могу пошевелиться, не могу вымолвить и слова. Они оба смотрят на меня. Демьян с веселым любопытством, Олег тем самым пронзительным, тяжелым взглядом, от которого тает все внутри.
— Мы не кусаемся, — Олег говорит тихо, и его голос кажется единственным звуком в оглушающе громком зале. — Если, конечно, ты сама не захочешь…
Они молодые владельцы клуба. Наглые, дерзкие и сексуальные мажоры, которые не знают слова “нет”.
В их правилах не связываться с танцовщицами, а мое сердце закрыто на замок.
Но однажды ночью в грязном переулке, спасая меня от беды, они это правило нарушили…
— Место свободно? — Демьян ухмыляется и, не дожидаясь ответа, ставит поднос и усаживается напротив. Олег молча вручает мне один из стаканов. От него пахнет дорогим кофе и… им.
— Сбежала от нас, Орлова. А мы так расстроились.
Я не могу пошевелиться, не могу вымолвить и слова. Они оба смотрят на меня. Демьян с веселым любопытством, Олег тем самым пронзительным, тяжелым взглядом, от которого тает все внутри.
— Мы не кусаемся, — Олег говорит тихо, и его голос кажется единственным звуком в оглушающе громком зале. — Если, конечно, ты сама не захочешь…
Я впервые в жизни повела себя как плохая девочка, проникнув с друзьями в дом Влада Вершинина. Он богат и успешен, его дом — мини-крепость, а ещё он — друг моего отца. Мы всего лишь хотели повеселиться, но не знали, с кем связались. Я очень провинилась перед ним, и он меня накажет.
— Ты не имеешь права забирать у меня ребёнка. Он мой! — кричу я в лицо Амиру.
— Имею. Это мой ребёнок, я проверял, — гремит бандит.
— Проверял... Как ты вообще мог подумать, что он не от тебя?! — задыхаюсь от возмущения.
— Напомнить про Булата? — спрашивает с угрозой. — Я тебе не верю, и ребёнка ты не увидишь.
Несколько месяцев назад он похитил меня со свадьбы и влюбил в себя. Я жила как принцесса, пока некто не позавидовал нашему счастью и не превратил жизнь в ад.
Амир Аджиев… Зверь, которого боится весь город. Непростая история любви опасного бандита и домашней девушки.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
— Имею. Это мой ребёнок, я проверял, — гремит бандит.
— Проверял... Как ты вообще мог подумать, что он не от тебя?! — задыхаюсь от возмущения.
— Напомнить про Булата? — спрашивает с угрозой. — Я тебе не верю, и ребёнка ты не увидишь.
Несколько месяцев назад он похитил меня со свадьбы и влюбил в себя. Я жила как принцесса, пока некто не позавидовал нашему счастью и не превратил жизнь в ад.
Амир Аджиев… Зверь, которого боится весь город. Непростая история любви опасного бандита и домашней девушки.
КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
- Ты что тут делаешь?! – грозно рыкнул Михаил, полностью открывая багажник и разглядывая меня в свадебном платье.
- Привет, - выдохнула я. Поняла, что надо выбираться, раз уж меня обнаружили.
- У вас свадьба сорвалась. Тебя по всей территории искали, жених чуть с ума не сошел, а ты в мою машину залезла? Какого черта?
Судорожно пыталась придумать себе оправдание, потому что любые версии казались глупыми. Как назло, в голову ничего не приходило. Да еще и Коршунов сверлил меня тяжелым, суровым взглядом.
- Даже не знаю, как объяснить, почему я сбежала…
- Короче, ясно. Залезай обратно, отвезу тебя к жениху!
Не соображая, что творю, вцепилась в плечи Михаила и прошептала:
- Я сделаю все, что угодно, только увези меня от него подальше.
- Сделаешь все, что угодно?! – переспросил Коршунов и мне очень не понравилось, как он на меня глянул.
- Привет, - выдохнула я. Поняла, что надо выбираться, раз уж меня обнаружили.
- У вас свадьба сорвалась. Тебя по всей территории искали, жених чуть с ума не сошел, а ты в мою машину залезла? Какого черта?
Судорожно пыталась придумать себе оправдание, потому что любые версии казались глупыми. Как назло, в голову ничего не приходило. Да еще и Коршунов сверлил меня тяжелым, суровым взглядом.
- Даже не знаю, как объяснить, почему я сбежала…
- Короче, ясно. Залезай обратно, отвезу тебя к жениху!
Не соображая, что творю, вцепилась в плечи Михаила и прошептала:
- Я сделаю все, что угодно, только увези меня от него подальше.
- Сделаешь все, что угодно?! – переспросил Коршунов и мне очень не понравилось, как он на меня глянул.
— Будешь моей, — звучит у уха низкий, тихий голос без единой нотки сомнения или вопроса.
Это констатация.
Факт.
Приговор.
Вздрагиваю. Оборачиваюсь. И, обжигаясь горячим полыхающим взглядом, таращусь на мужчину рядом, не зная, что сказать. Мозг отказывается обрабатывать информацию и делать какие-то выводы, не то что облачать мысли в слова. Кажется, даже музыка в кафе затихает.
— Что вы сказали? — блею я, чувствуя, как глупо краснею. А я ведь совсем не овца, которая чуть что, смущается, совсем не думает и идет на поводу.
— Я сказал: будешь моей.
Отрицательно мотаю головой, отодвигаюсь в кресле, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами.
— Вы для меня… слишком старый, — выпаливаю, глядя в глаза мужчине. — И у меня… у меня другие, большие планы на жизнь.
Он усмехается. Коротко, беззвучно. Уголок его рта дергается.
— Я и есть твои планы.
Это констатация.
Факт.
Приговор.
Вздрагиваю. Оборачиваюсь. И, обжигаясь горячим полыхающим взглядом, таращусь на мужчину рядом, не зная, что сказать. Мозг отказывается обрабатывать информацию и делать какие-то выводы, не то что облачать мысли в слова. Кажется, даже музыка в кафе затихает.
— Что вы сказали? — блею я, чувствуя, как глупо краснею. А я ведь совсем не овца, которая чуть что, смущается, совсем не думает и идет на поводу.
— Я сказал: будешь моей.
Отрицательно мотаю головой, отодвигаюсь в кресле, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию между нами.
— Вы для меня… слишком старый, — выпаливаю, глядя в глаза мужчине. — И у меня… у меня другие, большие планы на жизнь.
Он усмехается. Коротко, беззвучно. Уголок его рта дергается.
— Я и есть твои планы.
— Тимур, это кто?
— Вторая жена. Смирись. Так решили старшие.
— А я?
— А ты — терпи.
Я двадцать лет жила рядом с мужем, растила детей, строила дом. И в один день мне сказали: «твоё место остаётся, просто дели».
Я должна была молчать. Ради «правил», ради «лица семьи». Ради того, чтобы не позориться перед соседями.
Но я не согласилась.
Я выбрала боль, позор и сплетни, но не унижение.
И именно тогда судьба показала мне: жизнь после предательства есть.
И у неё вкус свободы.
— Вторая жена. Смирись. Так решили старшие.
— А я?
— А ты — терпи.
Я двадцать лет жила рядом с мужем, растила детей, строила дом. И в один день мне сказали: «твоё место остаётся, просто дели».
Я должна была молчать. Ради «правил», ради «лица семьи». Ради того, чтобы не позориться перед соседями.
Но я не согласилась.
Я выбрала боль, позор и сплетни, но не унижение.
И именно тогда судьба показала мне: жизнь после предательства есть.
И у неё вкус свободы.
Выберите полку для книги