Книги по тегу «героиня 40+»: ""

— Лик, ну посмотри на себя, — муж брезгливо морщится. — Растяжки, целлюлит. От тебя ночным кремом пахнет, меня уже тошнит от него. С ней я мужик, а с тобой … развожусь.
Муж объявил о разводе на юбилее нашей дочери — под аплодисменты, с кольцом для её лучшей подруги в кармане. Мне сорок пять, и по брачному договору мне не досталось ничего: ни дома, ни денег, ни дочери, которая выбрала сторону отца.
Я думала, падать ниже некуда, но когда мне пришлось согласиться на условия нового босса, я поняла, что ошибалась…

Муж устроил мне сюрприз.
— Жена летит на Мальдивы, - объявил он на стойке регистрации, протягивая девушке только мой паспорт.
А в самолёте я получила от мужа сообщение. Он подал на развод.
Да уж, сюрприз так сюрприз....

Мы летим в Стамбул на день рождения дочери, и я знаю: этот праздник должен всё исправить. Но муж у трапа протягивает мне посадочный талон на место 27А, а в моё кресло бизнес-класса садится Лиза — лучшая подруга моей дочери. Девочка, которая выросла у меня на глазах.
- Иди на своё место. Я всё объясню, когда прилетим!

Мне хватило трёх часов полёта, чтобы понять: мой брак закончился давно, и об этом знали все, кроме меня.
Перед глазами — чужой город, заблокированная карта и именинница, которая просит «не устраивать драм».
У меня только и осталось — профессия, заначка на чёрный день и место 27А.
Но именно оттуда, с самого конца, открывается лучший вид на мою жизнь.

— Я не знаю, Таня.

На изнанке воротника его белой рубашки — тёмно-красный мазок. Оттенок, которого я никогда не носила.

Мой муж никогда мне не врал. Поэтому утром после корпоратива он ничего не стал придумывать. Сел напротив, через стол, и сказал правду: он не помнит ту ночь. Совсем. А женщина, с которой он поднялся в лифте, помнит всё — до последней пуговицы. И у неё есть снимок. Ей, по её словам, ничего от него не нужно. Ни денег, ни его самого. Вот это и пугает.

Соври он — я смогла бы не поверить. Признайся — смогла бы уйти. С «не знаю» нельзя сделать ничего. Можно только лежать рядом, каждый на своей стороне кровати, и слушать, как он не спит.

Я врач. Я умею отличать симптом от диагноза и не лечить то, чего не вижу. Но как поставить диагноз ночи, о которой правду знает только она?

А потом та ночь напомнила о себе так, что решать пришлось уже не мне одной.

Говорят, измену не прощают. Только никто не говорит, что делать, если не знаешь, было ли что прощать.

— Ты жил на две семьи!
— Жил и буду жить! — заявляет муж без доли раскаяния, — здесь мои дети! Ты мне не дала ничего! Ты пустая. Красивый фантик без начинки. И если не дура, то должна была понимать, что такое когда-то случиться…
Я узнала, что мой муж пять лет жил на две семьи и у него трое детей от любовницы.
Но на этом мои несчастья не закончились...
Громкий развод, лишивший меня почти всего.
Репутации, бизнеса и средств к существованию.
Единственная перспектива — стать сиделкой у генерала.
— Эта, — говорит он сотруднице HR-агентства, указывая на меня, — она и бесплатно выполнять мои прихоти будет, а уж за деньги…
Кровь стынет в жилах, я его узнаю.
Это Ярослав Суворов. Человек, из-за которого я стала бесплодной.
— Нет… Только не это, — шепчу в ужасе.
Но для человека, видевшего свою смерть в лицо, не существует слова «нет».
Даже из инвалидного кресла он смотрит на меня сверху вниз.

– И все? – я удивлена. Обязанности минимальны, а зарплата мне обещана немалая.
– И все, – подтверждает Вольский. – Разумеется, я могу попросить тебя и о других услугах, но откликнуться ли на мою просьбу или нет, решать тебе – женщин я никогда ни к чему не принуждаю.
В его словах я слышу намек на внеслужебные отношения, но не уверена в этом. Поэтому предпочитаю никак не комментировать фразу Вольского о дополнительных услугах.
– Мои обязанности меня устраивают, – информирую его, отвечая на поставленный ранее вопрос.
– Тогда ты принята. Можешь переселяться хоть сегодня и приступать к работе, – многозначительно улыбается Вольский.
______
Оставшись после развода без средств к существованию, Светлана вынуждена наняться на работу в дом Вольского, несмотря на его сомнительную репутацию. Она подозревает, что он бандит, но вскоре с ужасом понимает, что самое страшное не это. Ее работодатель оказывается оборотнем, и он считает Светлану своей истинной парой.

На юбилее нашей компании муж представил молодую любовницу как женщину, которая поведёт его бизнес к успеху. А мне предложил развод и жалкую компенсацию.
Только "благоверный" кое-чего не учёл.
Я знаю его бизнес лучше, чем он сам. И совсем скоро стану его главным конкурентом.
А ещё в моей жизни появится мужчина, который давно знает мне настоящую цену.
И вот тогда, дорогой бывший, посмотрим, кто из нас чего стоит!

— Вероника беременна, — произносит муж. — Пятый месяц. И я собираюсь на ней жениться.
— Дальше.
— Этот дом я купил для нас с ней. А квартиру на Остоженке продал, имею право. Твои вещи находятся на хранении.
Двадцать шесть лет брака Аркадий заканчивает за несколько минут, хотя готовил это явно давно. Забирает дом, работу и объясняет, что без него у меня никогда и не было бы карьеры. Пытаясь заполучить камеру, он разбивает ее, и его беременная любовница усмехается:
— Ничего страшного. Купим нового фотографа.
В пятьдесят лет я остаюсь с чемоданом, сорока тысячами на карточке и заказом в Стамбуле, который ещё может спасти моё имя. Есть только одна проблема: владелец отеля пока не знает, что его фотограф не может сделать ни кадра.

Говорят, 40 лет не отмечают, но мой весь такой внезапный супруг решил отличиться.
Пока я пилила ногти по восемнадцать часов в день, чтобы закрыть кредит на бизнес, он снял целый ночной клуб и оторвался по полной, повесив на меня ещё один займ! А ещё подцепив там юную подружку!
Если в 40 лет ума нет, то его и не будет. Больше не хочу тащить на себе мужа-инфантила, его хамку-дочь и вечно бедовую свекруху. Я разверну свою жизнь на 180 градусов. И посмотрю, как они у меня попляшут.


История будет жизненная и на реальных событиях, пишется с разрешения рассказчицы.

— Масик, срочно забери меня отсюда! – капризно-томным голосом тянет силиконовая мадам в обтягивающих лосинах с дерзкой леопардовой расцветкой.
— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик. Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?
— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю таможенные формуляры.
И ведь действительно удивил!
Во-первых, тем, что его зовут Павел Константинович, а не Масик.
А во-вторых, что он уже почти двадцать лет как мой муж…