Книги по тегу «горячо и откровенно»: ""
- Как ты можешь так спокойно воспринимать всё происходящее вокруг? Как, Илья?!
- Главное, что ты рядом. Остальное неважно и можно легко решить.
Он обнял Ингу крепко, смотря, как языки пламени пожирают остатки его сервиса. У него теперь ни денег, ни бизнеса, здоровье подорвано, но рядом была та, которая стоила всех лишений. Его любовь, счастье и долгожданная женщина всей жизни.
- Ты сумасшедший!
- Благодаря тебе.
Инга покачала головой, отрицая всё, что он говорит. Слёзы застилали глаза, пока она вглядывалась в него. Как он может такое говорить, когда на глазах рушится вся жизнь?
- Я не стою стольких жертв.
- Ты стоишь больше, принцесса.
- Главное, что ты рядом. Остальное неважно и можно легко решить.
Он обнял Ингу крепко, смотря, как языки пламени пожирают остатки его сервиса. У него теперь ни денег, ни бизнеса, здоровье подорвано, но рядом была та, которая стоила всех лишений. Его любовь, счастье и долгожданная женщина всей жизни.
- Ты сумасшедший!
- Благодаря тебе.
Инга покачала головой, отрицая всё, что он говорит. Слёзы застилали глаза, пока она вглядывалась в него. Как он может такое говорить, когда на глазах рушится вся жизнь?
- Я не стою стольких жертв.
- Ты стоишь больше, принцесса.
- Катя, если я сейчас совершу глупость, ты меня остановишь?
Его губы почти касаются моих.
Чувствую, как все внутри плавится.
- Скажи «нет», если не хочешь, - шепчет он, и в его голосе столько желания, что у меня перехватывает дыхание.
Язык не слушается. Понимаю, что это неправильно. Что так нельзя. В любой момент вернется Игорь, а мы тут с Тимуром на балконе и его губы опасно близко от моих
Его губы почти касаются моих.
Чувствую, как все внутри плавится.
- Скажи «нет», если не хочешь, - шепчет он, и в его голосе столько желания, что у меня перехватывает дыхание.
Язык не слушается. Понимаю, что это неправильно. Что так нельзя. В любой момент вернется Игорь, а мы тут с Тимуром на балконе и его губы опасно близко от моих
— Подглядываешь? Ну и как, нравится? — нагло спросил он, совершенно не стесняясь.
Я попятилась, но он одним движением схватил меня за руку и притянул к себе.
— Роман… я не… — запиналась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Я попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу, как стальные тиски.
— Замолчи. — прошипел он и его губы властно накрыли мои.
— Ммм… — вырвалось у меня против воли.
Он зарычал в ответ, прижимая меня к холодной плите.
Я попятилась, но он одним движением схватил меня за руку и притянул к себе.
— Роман… я не… — запиналась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Я попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу, как стальные тиски.
— Замолчи. — прошипел он и его губы властно накрыли мои.
— Ммм… — вырвалось у меня против воли.
Он зарычал в ответ, прижимая меня к холодной плите.
Бермудский треугольник. Авиакатастрофа. Рита чудом осталась жива. Только живёт теперь в другом мире, где правят женщины, а мужчины жаждут бороться за право быть выбранными.
Ах, да! Чуть на забыла! Риту здесь считают великой госпожой - подарком богини моря народу дроу. И, как великая госпожа, она должна выбрать себе аж пять достойных мужчин. Куда ж ей столько? Но одного из них она, пожалуй, всё же желает...
Ах, да! Чуть на забыла! Риту здесь считают великой госпожой - подарком богини моря народу дроу. И, как великая госпожа, она должна выбрать себе аж пять достойных мужчин. Куда ж ей столько? Но одного из них она, пожалуй, всё же желает...
Я думала, останусь старой девой. Но отчим вернулся из плавания и привез нам с сестрами подарки. Им - шелка, мне - жениха. Огромный, мускулистый, грубый. Я боюсь его. А еще с ним прилетели... чудовища!
Свежайший и Экстремальный взгляд на любимую сказку. Версия для взрослых девочек, где Красавицу ждут Aфриканские страсти в компании неожиданно нежных чудовищ (И НЕ ТОЛЬКО).
Свежайший и Экстремальный взгляд на любимую сказку. Версия для взрослых девочек, где Красавицу ждут Aфриканские страсти в компании неожиданно нежных чудовищ (И НЕ ТОЛЬКО).
— Хватит, — услышала ледяной голос позади себя, и сильная рука перехватила меня за талию.
Горло сковало спазмом паники. Принялась брыкаться, в попытках вырваться из стальной хватки.
— Не смей меня трогать!
— Я сказал, прекрати истерику, — ледяным тоном произнёс Вячеслав, резко развернул меня к себе и с силой впечатал в дверь.
Судорожно всхлипнула и втянула голову в плечи.
Губы хозяина особняка изогнулись в усмешке, а взгляд словно ощупал меня с головы до ног. В глазах Вячеслава мелькнул нехороший огонёк, и я почувствовала, как меня бросило в жар.
— Ч-что в-вам от меня нужно? — сипло произнесла я.
Сглотнула противный ком, застрявший в горле.
— Исполнения супружеских обязанностей. Ты родишь мне ребёнка.
Сбежала из дома и уговорила знакомого жениться на мне, потому что отец хотел выдать меня замуж за старика. Но муж оказался предателем и продал меня врагу моего отца. Но захочу ли я уйти, когда узнаю ужасную правду об отце?
Горло сковало спазмом паники. Принялась брыкаться, в попытках вырваться из стальной хватки.
— Не смей меня трогать!
— Я сказал, прекрати истерику, — ледяным тоном произнёс Вячеслав, резко развернул меня к себе и с силой впечатал в дверь.
Судорожно всхлипнула и втянула голову в плечи.
Губы хозяина особняка изогнулись в усмешке, а взгляд словно ощупал меня с головы до ног. В глазах Вячеслава мелькнул нехороший огонёк, и я почувствовала, как меня бросило в жар.
— Ч-что в-вам от меня нужно? — сипло произнесла я.
Сглотнула противный ком, застрявший в горле.
— Исполнения супружеских обязанностей. Ты родишь мне ребёнка.
Сбежала из дома и уговорила знакомого жениться на мне, потому что отец хотел выдать меня замуж за старика. Но муж оказался предателем и продал меня врагу моего отца. Но захочу ли я уйти, когда узнаю ужасную правду об отце?
Он — пришелец из чужого мира. Сильный, упрямый, опасный.
Я — учёная, чья раса вымирает, и ради спасения своего народа готова на всё. Даже превратить его тело и разум в объект эксперимента.
Скованный цепями в исследовательской лаборатории, он должен стать образцом управляемого желания, лишённого привязанности, страсти, воли к свободе.
Но с каждой инъекцией, с каждым прикосновением становится ясно:
он не ломается. Он просыпается.
А я — теряю контроль.
Между феромонами и формулами рождается нечто большее, чем химия.
И в этой игре — кто на самом деле подопытный, а кто хозяин?
Я — учёная, чья раса вымирает, и ради спасения своего народа готова на всё. Даже превратить его тело и разум в объект эксперимента.
Скованный цепями в исследовательской лаборатории, он должен стать образцом управляемого желания, лишённого привязанности, страсти, воли к свободе.
Но с каждой инъекцией, с каждым прикосновением становится ясно:
он не ломается. Он просыпается.
А я — теряю контроль.
Между феромонами и формулами рождается нечто большее, чем химия.
И в этой игре — кто на самом деле подопытный, а кто хозяин?
Расставшись с женихом, Соня решила утопить грусть в алкоголе, заявившись в один из местных баров.
Вот только девушка не знала, что там можно встретить нечто сверхъестественное, неподдающееся человеческому сознанию.
Не знала девушка и того, что с такими силами стоит вести себя повежливее, а не то... А не то ей придется поплатиться!
Вот только девушка не знала, что там можно встретить нечто сверхъестественное, неподдающееся человеческому сознанию.
Не знала девушка и того, что с такими силами стоит вести себя повежливее, а не то... А не то ей придется поплатиться!
ЗАВЕРШЕНО!
— Извини, я… Я шла позвать тебя ужинать. Я просто… — торопливо выдает она, осекается и быстро убегает к себе в комнату, в то единственное место в ее квартире, куда мне заходить запрещено.
— Люда, Люда, Людочка, — улыбаюсь я, в очередной раз смакуя это интересное имя на губах. Поднимаюсь с кровати и иду следом. Мне даже не приходится прислушиваться, чтобы услышать учащенное дыхание девушки прямо за этим достаточно тонким полотном межкомнатной двери.
— Люда, может, обсудим то, что ты увидела, с глазу на глаз? — спрашиваю я, предварительно аккуратно постучавшись костяшками пальцев. — Мы оба явно горим сейчас. И рискуем сгореть.
Некоторое время ничего не происходит, затем щелкает задвижка и дверь перед моим лицом плавно открывается вовнутрь комнаты, а значит, девушка позволяет мне войти.
— Извини, я… Я шла позвать тебя ужинать. Я просто… — торопливо выдает она, осекается и быстро убегает к себе в комнату, в то единственное место в ее квартире, куда мне заходить запрещено.
— Люда, Люда, Людочка, — улыбаюсь я, в очередной раз смакуя это интересное имя на губах. Поднимаюсь с кровати и иду следом. Мне даже не приходится прислушиваться, чтобы услышать учащенное дыхание девушки прямо за этим достаточно тонким полотном межкомнатной двери.
— Люда, может, обсудим то, что ты увидела, с глазу на глаз? — спрашиваю я, предварительно аккуратно постучавшись костяшками пальцев. — Мы оба явно горим сейчас. И рискуем сгореть.
Некоторое время ничего не происходит, затем щелкает задвижка и дверь перед моим лицом плавно открывается вовнутрь комнаты, а значит, девушка позволяет мне войти.
Кровь вскипела в венах. Я решительно поднялся, бросив Сапарову, что на сегодня переговоры окончены, и двинулся к танцполу.
Полумрак не давал рассмотреть танцующих, но не узнать Амира я не мог. Пока я утрясаю рабочие моменты, Ирадов окучивает мою помощницу! Лапищи друга вольготно разместились на нежной спинке Ангелины, то и дело соскальзывая вниз, норовя облапать и нижние девяносто девушки.
Замер неподалеку. Мне нужно успокоиться и понять, она его поощряет или нет? Я еще не ответил сам себе, что это меняет, но понять хотел.
Полумрак не давал рассмотреть танцующих, но не узнать Амира я не мог. Пока я утрясаю рабочие моменты, Ирадов окучивает мою помощницу! Лапищи друга вольготно разместились на нежной спинке Ангелины, то и дело соскальзывая вниз, норовя облапать и нижние девяносто девушки.
Замер неподалеку. Мне нужно успокоиться и понять, она его поощряет или нет? Я еще не ответил сам себе, что это меняет, но понять хотел.
Выберите полку для книги