Книги по тегу «запретные чувства»: ""

Правила помните?
– Маска. Имена. Красное слово. Не существует.
Улыбается. Красивые губы под золотой маской.
– И пятое. Которого нет в контракте.
– Какое?
– Не влюбляйтесь.
Смеётся. Уходит. Каблуки по мрамору – цок-цок-цок.
Не влюбляйтесь. Поздно. Примерно на три недели поздно.

— Я не могу молчать, — твёрдо сказал он. — Я пытался. Я старался держать дистанцию. Но ты здесь, в моём доме, и я не могу перестать думать о тебе.
Я подняла на него глаза. Игорь не играл, не искал слов. Он просто говорил то, что чувствовал.
— Это неправильно, — сказала я. — Я жена твоего сына.
— Ты была женой моего сына, — повторил он, и это слово «была» прозвучало как приговор.
Я замерла. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Никакой игры, никаких полунамёков. Просто правда.
— Ты не можешь так говорить, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Могу, — ответил он. — Потому что это правда. И если ты скажешь, что не чувствуешь того же, я не поверю.
Я хотела возразить. Хотела сказать, что он ошибается, что я не чувствую ничего, что я просто запуталась. Но не могла врать. Особенно ему. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то, чему я не могла дать названия. Не страх. Не паника. Притяжение.

Кирилл знал: он уже перешёл какую-то невидимую черту. Не поступком, а чувством. И эта черта вела прямо к Игорю — к человеку, который ему был как брат. К человеку, чьё доверие он не имел права предавать.
Ночью он долго не мог уснуть, ворочался, смотрел в тёмный потолок и думал: «Я старше её на двадцать с лишним лет. У неё вся жизнь впереди. А я… я просто пытаюсь не дать ей упасть. Но если это уже не просто поддержка — значит, я делаю что-то не так».
Алёна в своей комнате тоже не спала. Она смотрела на экран телефона, где висело неотправленное сообщение: «Пап, мне кажется, я начинаю чувствовать к Кириллу что-то… не как к другу». И каждый раз, когда она хотела нажать «отправить», пальцы замирали. Потому что знала: Кирилл – лучший друг ее отца. И если он узнает, что между ними что-то есть, это может всё сломать.

Я хотела отвести взгляд. Хотела убежать. Но не могла. Я смотрела на него — на его лицо, на его руки, на то, как он аккуратно откладывает нож в сторону и вытирает лицо тыльной стороной ладони, оставляя на щеке кровавую полосу.
В этот момент он поднял голову.
Наши глаза встретились.
— Ты не должна была видеть это, — сказал он низким хриплым голосом.
В горле пересохло. Я должна была бежать, но не могла сдвинуться с места.

Будучи любопытной и амбициозной журналисткой, я отправилась за атмосферными фотографиями на старую заброшку. А вместо фотографий нашла человека, который избавлялся от чьего-то тела... И который перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

Руслан Шторм. Победитель. Чемпион. Звезда спорта.
Он был слишком взрослым и слишком недосягаемым для меня – дочки его тренера.
Когда его обвинили в страшном преступлении и посадили в тюрьму, я не могла с этим смириться, не могла поверить в ту чушь, которую несли о нём в новостях и «жёлтых» пабликах.
И я решила сама попытаться во всём разобраться. Вот только в день, когда я устроилась в СИЗО психологом, Шторм решил бежать, а меня прихватил в качестве гарантий.
И теперь я – его заложница.

История Алисы Шевцовой и Руслана Шторма

Меня накрывает запахом озона и терпкого дорогого парфюма. Я узнаю его…
Руслан плотно вжимается в мою спину. Я задыхаюсь от шока и страха, а он медленно, шумно втягивает воздух прямо у моей шеи. Его горячее дыхание обжигает кожу под волосами, и я чувствую… Боже мой, я… чувствую его.
***
16 лет назад я тайно сгорала от запретных чувств к парню старшей сестры. Но время лечит. И ещё недавно я была уверена, будто те глупости остались позади, пока снова не столкнулась с героем своих ванильных фантазий на базе отдыха.
Ого! Как же он возмужал, стал ещё более пугающим и… притягательным.
Мой вылизанный мирок с оглушительным треском летит в пропасть. Сестра теряет последние тормоза ради внимания разбогатевшего бывшего. Его пассия брызжет ядом. Мой жених в этой поездке преследует свои цели, а Рус - прёт напролом. Прямо на меня.
Я отчаянно пытаюсь сопротивляться, но то, что зародилось в юности, как оказалось, не задохнулось под грудой лет, а мутировало в нечто пугающе необъятное.

— Скажи, что ничего не чувствуешь. Глядя мне в глаза. Скажи — и я отстану.
Я открыла рот... И не смогла. Потому что чувствовала. Всё.

Я приехала в новый дом после маминой свадьбы, уверенная, что впереди только новая жизнь.
Но никто не предупредил, что у меня появится сводный брат, рядом с которым я забуду, как дышать.
Мы не росли вместе, между нами нет прошлого… только опасное притяжение, которому нельзя поддаваться. Каждый день рядом с ним — борьба с собой.
И чем сильнее я сопротивляюсь, тем отчётливее понимаю: однажды мы переступим черту, после которой дороги назад уже не будет.

Моей спокойной жизни приходит конец, когда дочь приводит домой своего парня. Молодой, сексуальный, наглый и опасный… С первого взгляда между нами разгорелась жгучая…ненависть. Но кто-бы знал, что этот ходячий секс будет работать со мной? Но это пол беды, главная проблема… Его порочный взгляд. Кажется, парень моей дочери хочет меня…или я его?

— Ничего такая киношка была, да? — спрашивает мой лучший друг.
— Ничего, — отвечает второй, аж вспотев.
Мы перепутали файл и посмотрели киношку для взрослых.
Сначала было неловко, потом… Потом у меня закралась грязная мыслишка.
— Мальчики, а может, так же попробуем? — вдруг спрашиваю.

Я сделала шаг вперед, оказавшись непозволительно близко к этому ледяному изваянию. От него пахло не кокосом и сандалом, а холодным цитрусом и дорогим табаком. Запах денег и пренебрежения.
— Знаете, Георгий, — я улыбнулась так сладко, что у него должен был случиться гипергликемический шок от одного моего голоса. — Мои десерты действительно проходят строжайший контроль качества. Я пробую их сама. И знаете, что я вам скажу? Лучше иметь пару лишних килограммов от любви к своему делу, чем быть ходячим скелетом, который питается только презрением к окружающим и сельдереем. У вас, я смотрю, от истощения даже чувство юмора атрофировалось. Ничего, это поправимо. Пара моих фирменных трюфелей — и вы снова научитесь улыбаться. Правда, боюсь, от сладкого у вас начнется ломка, учитывая, что организм давно забыл, что такое радость.
Я скрестила руки под грудью, отчего вырез сарафана стал еще заметнее. Его взгляд на долю секунды метнулся вниз, но он тут же вернул контроль над собой. ...