— Лина, ты мне давно не нужна. Посмотри на себя… кому ты такая вообще?
— Не тебе решать. Я ухожу. И заберу у тебя всё. Включая себя.
Я застала мужа с секретаршей в нашей спальне прямо перед Новым годом.
Он не оправдывался — он унижал. Говорил, что мне «поздно меняться», что я располнела, постарела, стала никому не нужной.
Но одна фраза изменила всё: «Ты никто без меня.»

— Ты спал с моей сестрой?
— Я… ничего не помню.
— А она — помнит всё.
Я готовилась к свадьбе. Верила мужчине. Доверяла семье.
Пока не застала жениха в постели с собственной сестрой.
Алёна сказала, что между ними было всё.
Его мать — что я должна «понять и уступить».
А он выбрал тишину. Самое удобное предательство.
Когда сестра объявила о беременности, меня окончательно сделали виноватой:
«Ты сильная — ты справишься».
Но я больше не собираюсь быть удобной.
Это история не о том, как вернуть мужчину. А о том, как пережить двойное предательство и проверить, способен ли он выбрать правду, а не мать, не страх и не ложь.

— Шесть лет, Лана. Шесть лет я пытался забыть ее. Шесть лет убеждал себя, что люблю тебя.
— Убеждал?
— А ты правда думала, что я случайно оказался в том госпитале? Случайно начал разговаривать с психологом, который занимался реабилитацией? Случайно влюбился?
Я молчала. Не могла говорить - горло сжалось так, что не проходил воздух.
— Вера бросила меня за месяц до командировки. Сказала, что устала ждать, пока я вернусь из очередной командировки. Нашла себе бизнесмена, который всегда дома. Я ушел на ту операцию с мыслью, что мне все равно - вернусь или нет.
Я знала про ту операцию. Он получил ранение, провел месяц в госпитале. Там мы и познакомились - я работала военным психологом, помогала с посттравматическим синдромом.
— Ты была... удобной, - продолжал он. - Понимающей. Не задавала лишних вопросов. Не требовала того, что я не мог дать. Ты была рядом, когда мне было плохо. И я подумал - может, это и есть любовь? Может, так и должно быть?
— Так ты меня никогда не любил?

«Сыграем в мужа и жену. Две свадьбы и два медовых месяца — не больше», — его голос был холоден, а контракт был набросан на бумажной салфетке.
Она взяла ручку, не глядя на него.
«Предложение? Нет. Это месть. Идеально рассчитанная».

Их предали те, кого они любили. Юлю накануне свадьбы бросил жених, Арсения - невеста. Но они решают ответить ударом на удар: два фиктивных брака, два показных медовых месяца, два хэппи-энда в соцсетях — и чистый расчёт. Никаких чувств.

Они думали, что всё под контролем: идеальные улыбки для камер, дежурные поцелуи для гостей, а после — чистое, циничное расставание. Не договорились об одном — о предательстве собственных чувств. О том, что в шале под Альпами фальшивый поцелуй станет настоящим, а в бурлящем джакузи под южными звёздами договор «без чувств» разлетится на обрывки.

Месть совершена. Игра окончена.
Осталось лишь выбрать: разойтись в разные стороны… или нарушить последний пункт — и начать всё с чистого листа?

- Никит, что происходит?
Слова мои глупы, как и мысли о том, что передо мной был розыгрыш. Нет, это не игра, происходящее здесь и сейчас - правда. Жестокая, страшная и унизительная.
Никита даже позволяет себе меня ударить, чего никогда не было в нашей семейной жизни за долгие годы. От волнения и нервов, перед глазами темнеет, а из носа появляется кровь.
Муж и лучшая подруга любовники.
Вопрос в одном, почему виновной оказалась я?
За что меня предали, ударили, оскорбили?
- Вон пошла отсюда. Детей заберу по суду, даю десять минут, чтобы собрать трусы, - добивает пулями из слов любимый супруг.
- Но... куда я пойду? – смотрю на него в шоке.
На улице десять вечера, а у меня температура тридцать девять, именно поэтому я незапланированно вернулась от мамы, оставив у нее дочек, чтобы не заразить.
Никита не упустил момента и приволок в дом Катю. Ту самую, которую я считала практически сестрой.
- Чего пялишься? Катись, - хватает меня за рукав свитера, и тянет по полу в прихожую.

– Сегодня моя мама приезжала, – сообщаю мужу, срисовывая реакцию. – Она не одна была. С моей племянницей, – уточняю, надеясь, что у благоверного появится совесть, и он сам во всем признается. – Угадай, зачем они приезжали?
– Не знаю, – равнодушно пожимает плечами.
– Серьезно? – чувствую, что закипаю. – Мама заявила, что ты заделал ребенка моей племяннице. Потребовала, чтобы я поговорила с тобой, убедила тебя взять ответственность за ребенка. Что скажешь, дорогой? – с сарказмом выделяю последнее слово.
– Ну, что тут скажешь… – тянет, почесывая подбородок. – Ты ведь поможешь, Светик? – с надеждой смотрит мне в глаза. – Это наша общая проблема, и ее срочно необходимо как-то решать.
Я что, сплю?
– Ну и козел же ты, Козлов, – швыряю в него полотенцем и выхожу из кухни.
Муж поехал в отпуск к моей маме, сам вызвался помочь засадить огород.
А спустя месяц племянница заявила, что ждет ребенка от моего супруга…

– Только попробуй, — голос у меня холодный, стальной, — только попробуй сказать, что "всё не так" или что это "не твоя подстилка". Кукла — наглая, в майке до пупка — начинает орать:
– Ты кто такая? Это вообще МОЯ квартира! Я полицию вызову сейчас.
Я улыбаюсь. Спокойно, как акула.
– Родная моя, я эту квартиру сама лично купила. На свои деньги. И мы с мужем дарим её нашей дочери. Так может ты подумаешь еще раз и спросишь что-то другое? Например: Паша — ты что женат?
— Вали отсюда тётка, мой мужчина мне не врёт.
Боже мой, какая наивная курица, ну правда.
Я подхожу к ней в два шага — спокойно, как ветер перед ураганом.
Хватаю её за длинные крашеные волосы и с силой тяну к выходу.
– А ну вон отсюда, дрянь! – шиплю я, волоча её через прихожую.
Она пищит, пытается вырваться. Бесполезно. Я распахиваю дверь и буквально вышвыриваю её за порог. Девка падает на грязный коврик и в панике пятится назад.
Я захлопываю двери перед её испуганным лицом. Паша стоит у стены, офигевший явно.

— Мам, глянь, как Тимоша вертится! Прямо как пропеллер! — Лена ввалилась в кухню с телефоном и победоносным видом.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.

Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:

— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!

Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.

Он. Борис. Муж.

Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.

— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.

Катя только пережила развод и не ищет серьёзных отношений. Но случайная встреча с харизматичным и непредсказуемым Кириллом становится началом страсти, от которой невозможно отказаться.
То, что казалось флиртом, быстро превращается в эмоциональную зависимость, где секс — это власть, а любовь — игра на выживание.
Он манипулирует. Проверяет границы. Учит подчиняться. И скрывает нечто куда более мрачное, чем просто властный характер.
***
Эта история — как учебник по мужским манипуляциям. Только слишком чувственный, чтобы его закрыть.
***
🔥 Эротическая драма с элементами БДСМ и психологического триллера.
Ты уверена, что знаешь мужчину, с которым делишь постель?

Я всегда считала, что в день свадьбы своей дочери буду плакать от счастья. Что буду смотреть, как моя Машенька кружится в белом платье, и думать о том, какой длинный и прекрасный путь мы с Анатолием прошли вместе, воспитывая наших детей. Двадцать пять лет брака, трое замечательных детей, и старшая дочь сегодня начинает свою собственную семейную историю.
Я и плакала. Но не от счастья.
***
Что-то внутри меня дрогнуло. Какое-то предчувствие, сигнал тревоги. Я замедлила шаг, подходя к двери почти беззвучно.
– Толик, перестань, – услышала я женский голос, тоже очень знакомый. – Нас могут увидеть.
– Да брось, все заняты праздником. Никто даже не заметил, что нас нет.
Ещё несколько шагов, и я застыла в дверном проёме. Время словно остановилось. Мир вокруг перестал существовать. Я видела только их… моего мужа и Веру. Они сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу. Рука Анатолия лежала на её обнажённом плече, а её пальцы были запутаны в его волосах. Они целовались.