Книги по тегу «измена и предательство»: ""
«— Рамис, я беременна…
— Айлин, давай без истерик. Мы разводимся», — сказал я ей однажды, выслав копию свидетельства о разводе почтой. С того дня мы больше не встречались.
Пока мне не сообщили, что видели мою бывшую жену с ребенком — аккурат четырех лет.
На стол кладут личное дело.
Я достаю фотографию девочки и чувствую, как разгоняется кровь по венам.
— Копия ваша. Один в один. Зовут Селин.
— Селин… Сколько ей?
— Четыре года, Рамис Аязович. Завтра исполняется. Отмечать будут в кафе «Лама», желаете быть в числе гостей?
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
— Айлин, давай без истерик. Мы разводимся», — сказал я ей однажды, выслав копию свидетельства о разводе почтой. С того дня мы больше не встречались.
Пока мне не сообщили, что видели мою бывшую жену с ребенком — аккурат четырех лет.
На стол кладут личное дело.
Я достаю фотографию девочки и чувствую, как разгоняется кровь по венам.
— Копия ваша. Один в один. Зовут Селин.
— Селин… Сколько ей?
— Четыре года, Рамис Аязович. Завтра исполняется. Отмечать будут в кафе «Лама», желаете быть в числе гостей?
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
Начало третьего курса, и вот я сижу в ночном клубе, преданная парнем и единственной подругой, поглощаю шоты, а в голове слова подруги.
— Если честно, мне уже давно надоело таскаться с тобой, Яр. Пожалела тебя когда-то, как побитого жизнью щеночка, а потом всё не могла пнуть под зад из той же жалости. Но спасибо, ты была хорошим невзрачным фоном и жилеткой, Некрасова…
Боковым зрением я вижу движение в свою сторону и специально выпиваю ещё один шот. Пожалуй, последний на эту ночь. Игра началась.
— Ярослава? — слышится сквозь грохот музыки знакомый мужской бас, а на оголённой из-за платья спине ощущаю крупную тёплую ладонь. В голосе слышится стальное недовольство. — Ты почему одна? Или Лада тоже здесь?
Поворачиваю голову и пытаюсь сфокусировать пьяный взгляд на лице мужчины, владельце этого клуба и ещё очень многого в нашей области, отце моей подруги. Бывшей.
— Александр Андреевич, — обращаюсь я жалостно, складывая брови домиком. — Пожалуйста, заберите меня отсюда. Мне так…
— Если честно, мне уже давно надоело таскаться с тобой, Яр. Пожалела тебя когда-то, как побитого жизнью щеночка, а потом всё не могла пнуть под зад из той же жалости. Но спасибо, ты была хорошим невзрачным фоном и жилеткой, Некрасова…
Боковым зрением я вижу движение в свою сторону и специально выпиваю ещё один шот. Пожалуй, последний на эту ночь. Игра началась.
— Ярослава? — слышится сквозь грохот музыки знакомый мужской бас, а на оголённой из-за платья спине ощущаю крупную тёплую ладонь. В голосе слышится стальное недовольство. — Ты почему одна? Или Лада тоже здесь?
Поворачиваю голову и пытаюсь сфокусировать пьяный взгляд на лице мужчины, владельце этого клуба и ещё очень многого в нашей области, отце моей подруги. Бывшей.
— Александр Андреевич, — обращаюсь я жалостно, складывая брови домиком. — Пожалуйста, заберите меня отсюда. Мне так…
Распахиваю дверь и застываю на месте.
- Давай, детка, давай, я уже почти… - говорит муж нашей няне.
- Ну что вы, не спешите, я вам не помешаю! - вмешиваюсь я и с удовлетворением наблюдаю, как он дергается, как ошпаренный, и отталкивает от себя девушку.
- Зай, это не то, о чем ты подумала.
- Ты идиот?! - спрашиваю сквозь смех. - Ничего более убедительного не придумал?
- Вика, давай успокоимся и поговорим, как взрослые люди, - блеет мой муж и спешно натягивает штаны. Няня тем временем, кажется, ничуть не смущена ситуацией и даже не делает попытки укрыться или провалиться от стыда сквозь землю.
- Разговаривать будешь с моим адвокатом. Собирай свои манатки и вместе с этой шлюхой сваливай из моей жизни нахрен, - сама удивляюсь, как мне удается не сорваться на истерику и не рыдать.
- Давай, детка, давай, я уже почти… - говорит муж нашей няне.
- Ну что вы, не спешите, я вам не помешаю! - вмешиваюсь я и с удовлетворением наблюдаю, как он дергается, как ошпаренный, и отталкивает от себя девушку.
- Зай, это не то, о чем ты подумала.
- Ты идиот?! - спрашиваю сквозь смех. - Ничего более убедительного не придумал?
- Вика, давай успокоимся и поговорим, как взрослые люди, - блеет мой муж и спешно натягивает штаны. Няня тем временем, кажется, ничуть не смущена ситуацией и даже не делает попытки укрыться или провалиться от стыда сквозь землю.
- Разговаривать будешь с моим адвокатом. Собирай свои манатки и вместе с этой шлюхой сваливай из моей жизни нахрен, - сама удивляюсь, как мне удается не сорваться на истерику и не рыдать.
– Уходишь? – злобно усмехнулся Серёжа, поймав меня с чемоданом на выходе из дома.
– А ты как думаешь?
– Иди-иди, если заняться больше нечем.
– Между нами всё кончено. Я же сказала, подам на развод в ближайшее время.
– Хочешь остаться у разбитого корыта?
– Нет, хочу начать новую жизнь, Серёжа. Без тебя.
– Без меня ты и дня не протянешь, наивная. Кому ты сдалась, старая кляча? Сиди уже дома, не ломай комедию.
После двадцати лет брака я узнаю, что у моего мужа есть вторая семья. Смириться и простить? Разве этот предатель заслуживает прощения?
– А ты как думаешь?
– Иди-иди, если заняться больше нечем.
– Между нами всё кончено. Я же сказала, подам на развод в ближайшее время.
– Хочешь остаться у разбитого корыта?
– Нет, хочу начать новую жизнь, Серёжа. Без тебя.
– Без меня ты и дня не протянешь, наивная. Кому ты сдалась, старая кляча? Сиди уже дома, не ломай комедию.
После двадцати лет брака я узнаю, что у моего мужа есть вторая семья. Смириться и простить? Разве этот предатель заслуживает прощения?
У Кати идеальная жизнь - двое детей, любимый мужчина, близкая подруга, которая как сестра. Но в один миг все рушится…
Виктория начинает подозревать мужа в измене и нанимает частного детектива. Одновременно юрист ее семьи рассказывает о своих подозрениях… Ее мир начинает рушиться, но она сильная и не позволит уничтожить себя.
***
— Да что ты опять начинаешь? Я же говорю: работа у меня! — перебивает он, и в голосе слышится раздражение.
Отпускаю штору, разворачиваюсь.
— Я просто хочу знать, когда ты будешь.
— Не знаю! Как закончу, так закончу.
Отрывисто, грубо.
— Ты стал часто задерживаться, Артём. Ты изменился.
— Чушь.
— Это не чушь. Ты холодный. Ты не интересуешься тем, что происходит дома. Ты даже не спрашиваешь, как я…
— Ты меня душишь! — его голос резко поднимается, словно он еле сдерживал раздражение всё это время. — Ты хочешь, чтобы я был рядом двадцать четыре на семь? Хочешь, чтобы я бросил работу? Ты вообще понимаешь, что я стараюсь для нас, а ты только жалуешься?
***
— Да что ты опять начинаешь? Я же говорю: работа у меня! — перебивает он, и в голосе слышится раздражение.
Отпускаю штору, разворачиваюсь.
— Я просто хочу знать, когда ты будешь.
— Не знаю! Как закончу, так закончу.
Отрывисто, грубо.
— Ты стал часто задерживаться, Артём. Ты изменился.
— Чушь.
— Это не чушь. Ты холодный. Ты не интересуешься тем, что происходит дома. Ты даже не спрашиваешь, как я…
— Ты меня душишь! — его голос резко поднимается, словно он еле сдерживал раздражение всё это время. — Ты хочешь, чтобы я был рядом двадцать четыре на семь? Хочешь, чтобы я бросил работу? Ты вообще понимаешь, что я стараюсь для нас, а ты только жалуешься?
– За что ты так со мной, Андрей? С моей лучшей подругой? – спрашиваю у бывшего теперь уже жениха, и сердце рвётся на части.
– Катя, я люблю тебя, – клятвенно заверяет он. – А Вера... Это просто физиология. Ничего не значащая интрижка.
– Между нами всё кончено.
– Ты не можешь бросить меня. У нас свадьба через неделю.
– Могу. И брошу. Ты недостоин меня, Андрей. Ты разбил мне сердце.
– Думаешь, твой Витенька не такой? – зачем-то приплетает моего бывшего однокурсника Андрей. – Все мужики одинаковые. Хочешь, измени мне с ним. Тогда мы будем в расчёте. Только свадьбу не отменяй, я в неё столько бабла вбухал.
Его волнуют только деньги, вложенные в торжество, которому не суждено состояться? Похоже, что мои чувства вообще не волнуют Андрея. И этого человека я любила, собиралась выйти за него замуж, рожать ему детей?
Этому не бывать!
– Катя, я люблю тебя, – клятвенно заверяет он. – А Вера... Это просто физиология. Ничего не значащая интрижка.
– Между нами всё кончено.
– Ты не можешь бросить меня. У нас свадьба через неделю.
– Могу. И брошу. Ты недостоин меня, Андрей. Ты разбил мне сердце.
– Думаешь, твой Витенька не такой? – зачем-то приплетает моего бывшего однокурсника Андрей. – Все мужики одинаковые. Хочешь, измени мне с ним. Тогда мы будем в расчёте. Только свадьбу не отменяй, я в неё столько бабла вбухал.
Его волнуют только деньги, вложенные в торжество, которому не суждено состояться? Похоже, что мои чувства вообще не волнуют Андрея. И этого человека я любила, собиралась выйти за него замуж, рожать ему детей?
Этому не бывать!
– Если она ничего не значит, – холодно произношу, глядя ему прямо в глаза, – То почему ты не остановился после первого раза? Почему продолжал встречаться с ней? - и уже тише добавляю, - Три месяца, Сереж…
Он молчит. В его взгляде что-то мелькает. Возможно, осознание того, что привычные для него адвокатские уловки здесь не сработают.
– Ладно, хочешь правду? – голос мужа опускается до почти угрожающего шепота. – Она заставляет меня чувствовать себя живым. Желанным. Важным. Когда ты в последний раз смотрела на меня так, будто я центр твоей вселенной? Все твои мысли заняты украшениями, выставками. Ты смотришь с обожанием на свои побрякушки, но не на меня.
–
Знаменательный день для меня. Сама легенда в мире украшений, владелец сети ювелирных бутиков, отметил мой талант и предложил сотрудничество. Вот только в этот же момент я увидела, как мой муж целуется с другой, перечеркивая пять лет брака…
Он молчит. В его взгляде что-то мелькает. Возможно, осознание того, что привычные для него адвокатские уловки здесь не сработают.
– Ладно, хочешь правду? – голос мужа опускается до почти угрожающего шепота. – Она заставляет меня чувствовать себя живым. Желанным. Важным. Когда ты в последний раз смотрела на меня так, будто я центр твоей вселенной? Все твои мысли заняты украшениями, выставками. Ты смотришь с обожанием на свои побрякушки, но не на меня.
–
Знаменательный день для меня. Сама легенда в мире украшений, владелец сети ювелирных бутиков, отметил мой талант и предложил сотрудничество. Вот только в этот же момент я увидела, как мой муж целуется с другой, перечеркивая пять лет брака…
Ксения всегда мечтала стать писателем, но реальность оказалась гораздо сложнее, чем она себе представляла. Она явно не ожидала, что всё рухнет в один день.
Разбитая и опустошённая Ксения уволилась и решила начать всё сначала.
По совету подруги она устраивается няней без особых надежд, но с желанием хоть как-то свести концы с концами.
Её новый работодатель – успешный бизнесмен с безупречной репутацией и холодным взглядом. Он строг и требователен. А ещё он говорит, что сменил за этот месяц уже три няни…
Ведь он отец-одиночка двух сорванцов, чья энергия способна посоревноваться с атомной станцией. И это ещё мягко сказано.
Теперь Ксении предстоит выжить в доме с бесконечно находчивыми близнецами, справиться с холодным взглядом их отца и найти способ вернуть себе не только потерянные деньги, но и достоинство.
Но что, если именно эта работа станет для неё шансом обрести то, чего она никогда не искала?
Разбитая и опустошённая Ксения уволилась и решила начать всё сначала.
По совету подруги она устраивается няней без особых надежд, но с желанием хоть как-то свести концы с концами.
Её новый работодатель – успешный бизнесмен с безупречной репутацией и холодным взглядом. Он строг и требователен. А ещё он говорит, что сменил за этот месяц уже три няни…
Ведь он отец-одиночка двух сорванцов, чья энергия способна посоревноваться с атомной станцией. И это ещё мягко сказано.
Теперь Ксении предстоит выжить в доме с бесконечно находчивыми близнецами, справиться с холодным взглядом их отца и найти способ вернуть себе не только потерянные деньги, но и достоинство.
Но что, если именно эта работа станет для неё шансом обрести то, чего она никогда не искала?
«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время». — Имя отправителя — «Дарья (работа)».
Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток.
Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно сжимались, воздух стал вязким и тяжёлым, а дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой.
— Дарья, — прошептала я, пробуя имя на вкус, чувствуя, как оно горчит на языке. — Дарья.
Новая сотрудница их отдела? Та самая, о которой он вскользь упоминал пару раз? «Толковая девчонка далеко пойдёт», — так он говорил, а я не придавала значения. Боже, какой же я была наивной дурой!
Котик. Олег ненавидел, когда я называла его ласковыми именами. «Мне тридцать семь, а не семнадцать», — всегда огрызался муж, когда я в порыве нежности называла его солнышком или котёнком. А тут — котик. И это «божественно» обожгло меня, как кипяток.
Я медленно опустилась на стул, почувствовав, как комната вдруг начинает кружиться вокруг меня в каком-то безумном вальсе. Стены словно сжимались, воздух стал вязким и тяжёлым, а дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой.
— Дарья, — прошептала я, пробуя имя на вкус, чувствуя, как оно горчит на языке. — Дарья.
Новая сотрудница их отдела? Та самая, о которой он вскользь упоминал пару раз? «Толковая девчонка далеко пойдёт», — так он говорил, а я не придавала значения. Боже, какой же я была наивной дурой!
Выберите полку для книги