Книги по тегу «измена и предательство»: ""
«Даниил Сергеевич, ваш сын родился. Завтра нужно приехать и оформить документы.»
Сначала я даже не поняла смысл слов. Сын? У моего мужа?
Я смотрела на сообщение и ждала, что сейчас скажут, что это глупая шутка. Ошибка. Чужая история.
Но правда была безжалостной. Мой муж давно жил другой жизнью. У него есть другая женщина. И уже появился ребёнок. А мне он всё это время смотрел в глаза и врал.
Но они ещё не знают главного. Очень скоро у этой истории появится ещё один ребёнок.
И тогда я решу, кто на самом деле лишний...
Сначала я даже не поняла смысл слов. Сын? У моего мужа?
Я смотрела на сообщение и ждала, что сейчас скажут, что это глупая шутка. Ошибка. Чужая история.
Но правда была безжалостной. Мой муж давно жил другой жизнью. У него есть другая женщина. И уже появился ребёнок. А мне он всё это время смотрел в глаза и врал.
Но они ещё не знают главного. Очень скоро у этой истории появится ещё один ребёнок.
И тогда я решу, кто на самом деле лишний...
Я ввела код. Открыла Telegram.
Их переписка за полгода.
Полгода.
Я листала вверх, и сердце останавливалось с каждым сообщением.
«Ты сегодня был божественнен. Я чуть с ума не сошла, когда ты выступал на совете директоров» — Лена.
«Завтра увидимся. Жена опять будет ныть про Мишку. Дома ад» — Марат.
Дома ад.
Я посмотрела на кухню. На белые стены. На цветы на подоконнике. На рисунки Мишки, приклеенные к холодильнику магнитами. На суп, который варился на плите. Для них.
Ад.
Я листала дальше. Пальцы тряслись.
«Она после родов вообще за собой не следит. Ходит в этом своем балахоне. Смотреть тошно».
Их переписка за полгода.
Полгода.
Я листала вверх, и сердце останавливалось с каждым сообщением.
«Ты сегодня был божественнен. Я чуть с ума не сошла, когда ты выступал на совете директоров» — Лена.
«Завтра увидимся. Жена опять будет ныть про Мишку. Дома ад» — Марат.
Дома ад.
Я посмотрела на кухню. На белые стены. На цветы на подоконнике. На рисунки Мишки, приклеенные к холодильнику магнитами. На суп, который варился на плите. Для них.
Ад.
Я листала дальше. Пальцы тряслись.
«Она после родов вообще за собой не следит. Ходит в этом своем балахоне. Смотреть тошно».
— Положи телефон, — повторяет. — Давай поговорим.
— Поговорим? — я встаю. Руки трясутся, голос срывается. — Ты полгода спал с моей знакомой, писал ей, какая я плохая, какая она замечательная, и хочешь поговорить?
— Жень, не начинай.
— Не начинать? — я уже ору. Сама не замечаю. — Я тебя семь лет содержала! Ты без меня ноль! Ты бы без моих денег на улице ночевал! А она — вдохновение?!
Он меняется в лице. Злость появляется. Настоящая, мужская, которую он при мне никогда не показывал.
— А ты думала, мне легко? — шипит он. — Думала, приятно быть нищебродом при жене-бизнесвумен? Ты всегда всем недовольна! То у меня бизнес не такой, то книга не пишется, то я мало зарабатываю! А я мужик! Я хочу, чтоб меня уважали! Чтоб мной гордились! А ты... ты только пилишь и пилишь!
— Я тебя содержала! — кричу. — Я тебе деньги давала на твои проекты! Я тебя никогда не пилила!
— Поговорим? — я встаю. Руки трясутся, голос срывается. — Ты полгода спал с моей знакомой, писал ей, какая я плохая, какая она замечательная, и хочешь поговорить?
— Жень, не начинай.
— Не начинать? — я уже ору. Сама не замечаю. — Я тебя семь лет содержала! Ты без меня ноль! Ты бы без моих денег на улице ночевал! А она — вдохновение?!
Он меняется в лице. Злость появляется. Настоящая, мужская, которую он при мне никогда не показывал.
— А ты думала, мне легко? — шипит он. — Думала, приятно быть нищебродом при жене-бизнесвумен? Ты всегда всем недовольна! То у меня бизнес не такой, то книга не пишется, то я мало зарабатываю! А я мужик! Я хочу, чтоб меня уважали! Чтоб мной гордились! А ты... ты только пилишь и пилишь!
— Я тебя содержала! — кричу. — Я тебе деньги давала на твои проекты! Я тебя никогда не пилила!
В сказках у отцов всегда по три сына. И чем дальше, тем хуже у них выходят дети. Ну, вы помните: «…старший умный был детина, средний сын — и так и сяк, младший вовсе был дурак».
А у меня с мужьями все получилось в точности наоборот.
Каждый следующий оказывался намного лучше предыдущего.
Первый — сволочь и манипулятор.
Второй — добрый, надежный, готовый принять женщину с двумя детьми, но, как выяснилось, с замашками домостроевца.
Третий — идеальный, честное слово, до такой степени, что мы до сих пор вместе. Правда, нелюбимый и женившийся на мне, чтобы я родила ему наследника.
Три мои брака — это целая энциклопедия жизни. Я почти уверена, что знаю всё о мужчинах, разводах и человеческих пороках.
И когда меня спрашивают, как мне удается видеть людей насквозь, я с улыбкой отвечаю:
Девочки, ну я же не первый раз замужем!
А у меня с мужьями все получилось в точности наоборот.
Каждый следующий оказывался намного лучше предыдущего.
Первый — сволочь и манипулятор.
Второй — добрый, надежный, готовый принять женщину с двумя детьми, но, как выяснилось, с замашками домостроевца.
Третий — идеальный, честное слово, до такой степени, что мы до сих пор вместе. Правда, нелюбимый и женившийся на мне, чтобы я родила ему наследника.
Три мои брака — это целая энциклопедия жизни. Я почти уверена, что знаю всё о мужчинах, разводах и человеческих пороках.
И когда меня спрашивают, как мне удается видеть людей насквозь, я с улыбкой отвечаю:
Девочки, ну я же не первый раз замужем!
Мой брак рухнул на моих глазах: муж целовал невесту на той самой свадьбе, которую я организовала. После этого я поклялась, что больше ни один мужчина не появится в моей жизни.
Почти получилось.
Пока не пришло письмо из Дубая.
Предложение, от которого невозможно отказаться — организовать закрытую свадьбу в сердце пустыни.
Клиент — Амир аль-Фаез.
Он — брат жениха, шейх, миллиардер. Хищник в безупречном костюме.
Вампир, питающийся человеческими эмоциями.
А я — единственная, кого он не может прочитать.
Спасаясь от прошлого, я сама шагнула прямо в его объятия, способные сжечь моё хрупкое спокойствие дотла.
Осталось только узнать: успею ли я сбежать, пока это ещё возможно. Потому что, когда он поймает меня, то уже не отпустит.
А ещё у меня появился необычный питомец.
Почти получилось.
Пока не пришло письмо из Дубая.
Предложение, от которого невозможно отказаться — организовать закрытую свадьбу в сердце пустыни.
Клиент — Амир аль-Фаез.
Он — брат жениха, шейх, миллиардер. Хищник в безупречном костюме.
Вампир, питающийся человеческими эмоциями.
А я — единственная, кого он не может прочитать.
Спасаясь от прошлого, я сама шагнула прямо в его объятия, способные сжечь моё хрупкое спокойствие дотла.
Осталось только узнать: успею ли я сбежать, пока это ещё возможно. Потому что, когда он поймает меня, то уже не отпустит.
А ещё у меня появился необычный питомец.
Маленькая девочка, чудом спасшаяся из охваченной междоусобной войной Флориндии попадает в столицу далекой Патрии. Здесь у женщин нет магии, и приютившая малышку госпожа Родерика усердно готовит ее к роли послушной жены и заботливой матери. Но вот только сама Этель не собирается становиться прислугой даже самого богатого мужа.
Приключения, любовь, интриги, война.
Приключения, любовь, интриги, война.
Дамир протягивает мне зажигалку. Секунда сомнения — и я подношу огонь к сигарете. Глубокий вдох... который тут же прерывается мучительным кашлем. Я задыхаюсь, выдавая себя с потрохами.
— Мамина принцесса, — усмехается он, глядя на мои попытки казаться взрослой и сильной. — Впервые пробуешь?
Его смех ранит меня до глубины души. Если бы он знал, что эта «принцесса» прошла через личный ад. Мой брак, который я так отчаянно пыталась спасти, превратился в пепелище из-за измен и предательства. Я осталась одна, выброшенная и ненужная. До последнего я убеждала себя, что это лишь временные трудности. Но, глядя в насмешливые глаза Дамира, я вдруг понимаю: «временно» вполне может означать «навсегда».
— Мамина принцесса, — усмехается он, глядя на мои попытки казаться взрослой и сильной. — Впервые пробуешь?
Его смех ранит меня до глубины души. Если бы он знал, что эта «принцесса» прошла через личный ад. Мой брак, который я так отчаянно пыталась спасти, превратился в пепелище из-за измен и предательства. Я осталась одна, выброшенная и ненужная. До последнего я убеждала себя, что это лишь временные трудности. Но, глядя в насмешливые глаза Дамира, я вдруг понимаю: «временно» вполне может означать «навсегда».
«А что я теряю?»
У Алины есть всё, о чем можно мечтать: любящий муж-адвокат, роскошная квартира в центре, дорогие сумки и отпуска на Мальдивах. Но по утрам они с Максимом завтракают в полном молчании, уткнувшись в телефоны. Он давно не смотрит на неё. Она давно не помнит, когда в последний раз чувствовала себя живой.
Когда муж уезжает в командировку, подруги тащат Алину в клуб «развеяться». Там она встречает Дениса — опасного, дерзкого, непохожего на всех, кто её окружает. Одну ночь она решает подарить себе. Всего одну.
Но утро приносит не только похмелье и чувство вины. Денис оказывается не тем, кем казался. И теперь у Алины нет выбора: она вынуждена возвращаться к нему снова и снова. Теряя себя, свою семью, свою душу — шаг за шагом, дорожка за дорожкой.
Это история о том, как легко разбить хрустальную жизнь. И о том, как трудно собрать осколки, когда падать уже некуда
У Алины есть всё, о чем можно мечтать: любящий муж-адвокат, роскошная квартира в центре, дорогие сумки и отпуска на Мальдивах. Но по утрам они с Максимом завтракают в полном молчании, уткнувшись в телефоны. Он давно не смотрит на неё. Она давно не помнит, когда в последний раз чувствовала себя живой.
Когда муж уезжает в командировку, подруги тащат Алину в клуб «развеяться». Там она встречает Дениса — опасного, дерзкого, непохожего на всех, кто её окружает. Одну ночь она решает подарить себе. Всего одну.
Но утро приносит не только похмелье и чувство вины. Денис оказывается не тем, кем казался. И теперь у Алины нет выбора: она вынуждена возвращаться к нему снова и снова. Теряя себя, свою семью, свою душу — шаг за шагом, дорожка за дорожкой.
Это история о том, как легко разбить хрустальную жизнь. И о том, как трудно собрать осколки, когда падать уже некуда
Ключи звенят, когда я открываю дверь квартиры. Женька тянет меня за рукав куртки, нетерпеливый, как всегда после садика.
— Мам, а папа уже уехал? — его голос звучит разочарованно.
— Наверное, солнышко. Папа же говорил, что автобус в четыре.
Две недели без Валеры. Такова жизнь жены актёра, который вечно находится в разъездах.
Захожу на кухню — и застываю. На столе лежит белый лист бумаги. "Дорогая, я люблю тебя и нашего сына, но мне нужно будет уехать на неопределённый срок, так как сложившиеся обстоятельства сильнее меня." Внизу — размашистая подпись синей ручкой. Валерий.
Я хватаю телефон, набираю его номер. "Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети."
И тут экран телефона вспыхивает — входящее сообщение.
На экране фотография. Валерий. И рядом с ним женщина. Молодая, красивая, с длинными тёмными волосами. Они стоят в аэропорту, у стойки регистрации. Он обнимает её за талию. Она смотрит на него и улыбается. А внизу подпись: "Прости. Но я выбрал её."
— Мам, а папа уже уехал? — его голос звучит разочарованно.
— Наверное, солнышко. Папа же говорил, что автобус в четыре.
Две недели без Валеры. Такова жизнь жены актёра, который вечно находится в разъездах.
Захожу на кухню — и застываю. На столе лежит белый лист бумаги. "Дорогая, я люблю тебя и нашего сына, но мне нужно будет уехать на неопределённый срок, так как сложившиеся обстоятельства сильнее меня." Внизу — размашистая подпись синей ручкой. Валерий.
Я хватаю телефон, набираю его номер. "Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети."
И тут экран телефона вспыхивает — входящее сообщение.
На экране фотография. Валерий. И рядом с ним женщина. Молодая, красивая, с длинными тёмными волосами. Они стоят в аэропорту, у стойки регистрации. Он обнимает её за талию. Она смотрит на него и улыбается. А внизу подпись: "Прости. Но я выбрал её."
– Ну знаешь ли… Я это просто так не оставлю! Пусть твоя девка выметается отсюда!
Ее голос дрожал. Раньше она бы никогда не позволила себе говорить с ним в таком тоне.
Тимур сделал к ней шаг, и она подавила в себе желание отшатнуться. Почти ласково он взял ее за горло и прошептал, глядя в глаза:
– Ну и что ты сделаешь? Развестись хочешь? А кишка не тонка? Я у тебя все отберу. На помойке останешься, где тебе самое место!
– Какой же ты негодяй… – выдохнула Мариса. – Поверить не могу, что когда-то вышла за тебя замуж!
– Глаза надо было раскрывать шире! А теперь поздно! Выбирай: либо живем втроем с Ольгой, либо идешь вон! Без сына! Одна!
– Ты не можешь так со мной поступить…
– Ты как была дурой, так ею и осталась. Здесь все, до последней занавески, купил я. И теперь деваться тебе некуда!
Ее голос дрожал. Раньше она бы никогда не позволила себе говорить с ним в таком тоне.
Тимур сделал к ней шаг, и она подавила в себе желание отшатнуться. Почти ласково он взял ее за горло и прошептал, глядя в глаза:
– Ну и что ты сделаешь? Развестись хочешь? А кишка не тонка? Я у тебя все отберу. На помойке останешься, где тебе самое место!
– Какой же ты негодяй… – выдохнула Мариса. – Поверить не могу, что когда-то вышла за тебя замуж!
– Глаза надо было раскрывать шире! А теперь поздно! Выбирай: либо живем втроем с Ольгой, либо идешь вон! Без сына! Одна!
– Ты не можешь так со мной поступить…
– Ты как была дурой, так ею и осталась. Здесь все, до последней занавески, купил я. И теперь деваться тебе некуда!
Выберите полку для книги